Глава 4

- Рвем когти! – взревел Тама, - не до седел теперь.

Граф скрипнул зубами, но, делать нечего, кое-как забрался на своего скакуна, впился пальцами в гриву и пришпорил сапогами. Даже не свалился, болезный. Я тоже не стала медлить, вскочила на свою ретивую лошадку, хорошо, что успела приладить хотя бы седло. Она тут же встала на дыбы, норовя меня сбросить, но не преуспела. Я сильно сжала ногами ее бока и направила напуганное животное к оконному проему.

Тама уже находился там, тяжелой бадьей высадил окно вместе с рамой и пришпорил свою лошадь. На миг замерла и сглотнула, вот эта сила! Как же он из меня дух-то весь не выбил, когда в подземелье дрались? Сзади послышался пробирающий до костей гул, в воздухе запахло озоном. Я почувствовала, будто на шее сомкнулись невидимые лапы и сжали со всей силы. Пришпорила свою перепуганную лошадку и в два прыжка догнала Таму. Граф остался позади. Я беспокойно оглянулась и чуть не свалилась обратно на землю – ретивица подо мной вновь взбунтовалась и резко затормозила.

- Да чтоб тебя! - выругалась я, но не успела успокоить лошадь.

Прямо перед нами пространство треснуло. Еще прорыв?! От волны, разошедшейся в стороны трещинами, меня сдуло на вздыбленную копытами землю. Я упала на спину, на миг дыхание сбилось, а боль прострелила от бедра до макушки.

- Зараза! – я только и смогла процедить сквозь зубы, пытаясь сделать хоть один судорожный вдох.

Моя лошадь снова встала на дыбы, истошно заржала и упала как подкошенная на бок. Чудом не задела меня. Падала бы на спину, белый свет я бы больше не увидела.

Лошадь засучила копытами, перешла на визг, но подняться не смогла. Из прорехи в пространстве к ней потянулась тьма. Она завивалась в спирали, обретала форму. Я, как завороженная, следила, как из пустоты рождалась очередная тварь. Не слишком ли много их сегодня?

- Чего застыла, дура?! Жить надоело? – взволнованный голос графа вырвал меня из лап странного ступора.

Я мигом вскочила на ноги, искать новую лошадь и свой вещевой мешок оказалось некогда. Видно, судьба у него – потеряться в этот непогожий день. Вскинула вверх руки и с трудом зацепилась за протянутую ладонь графа. Несколько метров меня протащило по земле, сам Нижинский чуть не последовал за мной на землю, но удержался каким-то чудом. Подтянул меня выше, чтоб я могла хоть за что-то схватиться, отчего я кулем упала поперек лошадиного хребта, вызвав недовольное ржание, и вцепилась в покатые бока. Только бы не свалиться!

- Чего вы там в акробатов играете? – громкий крик Тамы перекрыл лошадиный визг и истошное ржание, - надо выбираться, пока эти гады кониной лакомятся!

К горлу подступила тошнота, но я крепко зажмурилась и перекинула ногу через лошадиную спину. Ехать кулем – то еще удовольствие. Прыжок, и я со всей силы впилась пальцами в бока графа. Послышалось шипение, ругательства, но я лишь теснее придвинулась.

Рев непогоды и ржание лошадей смешались в одно, я даже немного потерялась. Ливень холодной волной накрыл нас, стоило нам оказаться за пределами конюшен. Интересно, когда успел пойти? Ведь на входе лишь тучи клубились вдалеке.

- Ты мне ребра сломаешь, - донеслось до меня сдавленное.

- Переживешь, - прошипела я на ухо графу, но, все же, ослабила хватку.

Спина лошади ходила ходуном, норовя скинуть нас на рыхлую землю в объятия тварей, дождь заливал глаза. Стоило мне их открыть, показалась только стена ливня, и темные пятна вокруг. Как граф различал дорогу, осталось загадкой.

Сколько мы скакали, ответить бы не взялась, но у меня затекло все. Кажется, не осталось ни одного живого места пониже спины. Так сильно меня било о жесткий лошадиный круп. Граф передо мной лишь сопел. Наверное, тепло его тела отвлекало от творящегося вокруг беспорядка. Я старалась сосредоточиться на его рваном дыхании, на том, как он пригибался ближе к лошадиной шее или наоборот, выпрямлялся, когда требовалось замедлить ход.

Стемнело, когда мы, изможденными кулями опали на жухлую траву. В этом году зима оказалась удивительно мягкой. Почти не выпало снега, не припоминалось заморозков. Однако, хоть сезон холодов почти окончился, теплее не становилось.

Я раскинула руки звездой и смотрела в вечереющее небо. Тучи остались позади, там, откуда мы прискакали. На небосводе загорались звезды. Еще неярко, будто стеснялись. Когда мне удалось отдышаться, я прислушалась к тому, что происходило вокруг.

Лошади устало фыркали и топтались где-то поодаль, за деревьями. Видно, нашли, что пощипать. Граф тяжело дышал по правую руку от меня. Дорога ему далась явно тяжелее, с его-то контузиями. Где-то сбоку слышался хруст веток и тихие ругательства на незнакомом языке. Я приподнялась на локтях и оглянулась.

Тама, неприлично бодрый и свежий, собирал валежник и сухие ветки. Лошади, действительно топтались за ближайшими ясенями и жадно пили. Ручей? Неплохо бы было и мне промочить горло. Не успела я осуществить свою задумку, как взгляд натолкнулся на знакомый вещевой мешок. Он, приставленный к низкой осинке, сиротливо хвастал разорванным боком. Я села и оглянулась на графа.

Мужчина лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал, внимания на происходящее не обращал. Не мог же он. Или как-то ухитрился?

- Я прихватил, - насмешливый голос разбойника заставил вздрогнуть, - ты же сказала, что таких вещей во всей империи не сыскать.

К горлу подступил ком, а сердце пропустило удар, но я, конечно, ничего этого не показала. Я растянула губы в ухмылке, положила ногу на ногу и немного откинула голову назад.

- Какой милый степнячок, - проворковала я призывно, отчего тут же получила тычок в бедро от графа, - только вот не расскажешь ли, куда ты нас привез, и что нас ждет?

- Мы в дне езды от приграничного города, - пожал он плечами, смерив меня колючим взглядом, - и в паре часов от той таверны, на которую напали. Твари за нами следовать не стали, им горожан, видно, хватило. Здесь мы в безопасности.

- А где же обещанный караван? – оттопырила я нижнюю губу, как ребенок, и моргнула несколько раз.

Кадык парня дернулся, а он на миг замер в неудобной позе. Очередной тычок от графа заставил меня всхлипнуть и поджать губы.

- Что? – резко повернулась я, - я тоже не мечтала провести ночь под зимним небом и на голой земле.

- Помолчи, - лишь проронил он, даже глаз не открыл.

Только по моей спине от его тона побежали мурашки, а горло будто сдавило невидимой петлей.

- Я слышу чьи-то шаги, - добавил он совершенно спокойно и раскрыл глаза.

Не сговариваясь, мы с разбойником подобрались, замерли. Кого могло принести в такое время в такую глушь? Неужели, Тама ошибся, и твари все же последовали за нами? Правда, их поступь мы бы вряд ли услышали. Они и не касались земли вовсе. Парили?

Осторожно поднялись с графом на ноги, чтобы не издавать лишних звуков, и отступили под тень деревьев. За свободными от листьев ветвями виделась только вечерняя мгла, движений разгадать не получилось. Я с сомнением скосила глаза на графа, тот казался напряженным и собранным. Нет, точно что-то слышал. Даже лошади перестали пить воду, подняли головы и повели ушами. Я прикусила губу и положила ладонь на прохладную рукоять ножа, животные вели себя спокойно, не так, как во время прорыва. Только вот не одними тварями кишела наша империя. Нападения разбойников вдвое участились, особенно рядом с большими городами.

Треск веток заставил вздрогнуть и сомкнуть пальцы на рукояти. Мои спутники также вооружились. Граф привычно выхватил кнут из-за пояса, а вот Тама сжал в руках ветку потолще и подобрался. Вспомнив бочку, пробившую деревянную раму со стеклами с его подачи, я предположила, что ему и такое оружие сгодится.

- Бу, - веселый женский голос заставил подпрыгнуть всех троих в замершей вокруг тишине.

На другом краю поляны стояла чья-то закутанная в плащ фигура. Голова и лицо ее оказались покрыты бардовым капюшоном, руки прятались в складках пышного платья. Кто это по лесам расхаживал в одиночестве?

- Испугались, птенчики? – хохотнула женщина и подошла ближе.

Не доходя несколько шагов, остановилась, скинула капюшон и горделиво выпрямилась. Рыжая шевелюра волнами рассыпалась по плечам, а на миловидном лице играла довольная усмешка. Нет, я раньше ее не встречала. Граф заметно нахмурился, пальцы, сжимающие кнут, побелели. Он ее узнал?

Оглянулась на степняка – в глазах Тамы плескался только интерес, а на лице расплылась приветливая улыбка. Вот же, юбочник! Приступ странного недовольства отрезвил. Женщина, в дорогом платье, на пальцах кольца, на шее колье, красивая. Что она делала посреди темного леса? Пешком, в одиночестве? Как не попалась разбойникам?

Я нахмурилась.

- Вы? – спросил Нижинский хрипло, выпрямился и приладил кнут на пояс, - не думал, что увижу вас когда-нибудь.

- Отчего же? – склонила женщина голову, поляну заполнил ее мелодичный смех.

Что-то царапнуло меня, будто забытое воспоминание. Я пожевала губу, но так и не смогла поймать его, это воспоминание.

- Вы получили от Власия все, что вам было нужно, - голос графа прозвучал зло, мне почудилась там глухая боль.

Власий. Имя показалось знакомым, в отличие от странной женщины. Тут же в памяти возник силуэт высокого мужчины с пронзительным взглядом и резкими чертами лица. Меня тогда до самых косточек пробрало. Ищейка Нижинского в прошлом. Мы встречались всего раз, когда с баронессой и лжекрепостным Тарасом сбегали из городской таверны.

Дальнейшая судьба правой руки графа осталась для меня покрытой мраком. За прошедшие месяцы мы почти ничего не обсуждали из случившегося. Только строили планы на будущее и предполагали развитие событий в империи.

- От него – да, - скривила губы в зловещей ухмылке женщина и легким движением поправила волосы, - от вас – нет.

Это «вас» прозвучало так, будто она обращалась ко всем нам.

- Кто вы, красавица? – подал голос Тама, он выглядел очарованным.

- Мила, - перевела она взгляд на разбойника, в сгустившемся сумраке ее глаза показались яркими болотными огнями, - хочешь поиграть, потомок кочевников?

Блаженная улыбка тут же сошла с лица парня, а из глаз исчезла заинтересованность, его руки сжались на палке. Интересно, почему он так болезненно реагировал на свое происхождение? Не припомню, чтобы в империи как-то издевались над степняками. Недолюбливали, может, но в открытую не презирали. К тому же большинство таких потомков очень гордились своим происхождением. Насколько я помнила из истории, несколько сотен лет назад один из ханов попытался захватить столицу нашей империи, но потерпел фиаско. Царева дружина тогда отбила нападение и гнала степняков до самого сердца их прерий.

Темная история.

Вроде, после началось восстание простолюдинов, царя сменил его сын, но долго у власти не продержался. Советники выдали замуж оставшуюся сестру и посадили на трон предшественника нашего нынешнего императора. В то же примерно время травницы почти исчезли, боги ушли, снежные волки выродились. Остались только обрывки воспоминаний о былой силе.

Я не интересовалась историей. Да и нас, простых людей без всяких титулов, обучали лишь тому, что в жизни необходимо для выживания. Меня воспитывала тетя, которая принадлежала к простолюдинам. Родителей я совершенно не помнила, и кем они являлись, не узнавала, меня в возрасте лет пяти-семи оставили истощенной и умирающей на пороге дальней родственницы. Спасибо ей, воспитала, как могла. За помощь, конечно. Простолюдинка, хоть и свободная, не имела времени на науки и школы. Это я про себя. Когда немного подросла, наметила цель – завести свою семью и поддержать тетю по возможности. Для этого и пошла в услужение к барону. Этикет, манеры и счет я выучила. Остальному научила жизнь.

- Не стоит, - глухой голос графа вырвал меня из воспоминаний и заставил мои мысли вернуться на лесную поляну.

Тама с раскрасневшимися щеками был готов броситься на женщину, а рыжая красавица лишь снисходительно улыбалась и изучала нас довольным взглядом.

- Мила? – повторила я тихо.

В памяти, как вспышка, всплыли недавние события. Домик травницы, вороны без глаз, слепая старуха и обещание силы. Я поджала губы и оглядела женщину еще раз. Нет, на беззубую и безглазую старуху она совершенно не походила внешне. А вот поза, ухмылка. Неужели?

- Сто лет в обед Мила, - расхохоталась та и, сократив меж нами расстояние в момент, потрепала меня по щеке.

По коже прошлась щекотка, а внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Если это та старая травница, которая продала нас когда-то графу, у меня накопилось к ней несколько вопросов.

- Не сверкай глазами, Лиззи, - хмыкнула она вдруг, - кишка у тебя тонка со мной тягаться.

- Зачем ты пришла? – перебил ее граф, подступил ближе, будто попытался загородить меня, - и почему именно сейчас?

- Предупредить, глупый, - пожала плечами женщина и отпрянула.

Она опасалась Нижинского? Странно.

- То, что вы тут запланировали, бесполезно, - продолжила она, накидывая капюшон обратно, - вам не попасть в Республику напрямую. Императрица считает тебя виновным в том, что происходит, - кивнула Мила графу, - тебя схватят и казнят без вопросов. Ты же осведомлен? Поэтому так долго добирался до приграничных территорий?

- Она мне доверяет и дала время, чтобы я доказал свою непричастность, - поджал губы Нижинский, только в его голосе уверенности я не расслышала.

Неужели, все хуже, чем он мне рассказывал месяц назад?

- Доверяла, - пожала плечами Мила, - мой вам совет, идите через безлюдные степи, этот, - она кивнула на замершего статуей Таму, - вам поможет.

В отдалении полыхнула молния, следом прозвучал низкий раскат грома. Вокруг все вдруг ожило: звуки, запахи, ощущения. Пока мы отвлеклись на лес и его обитателей, Мила исчезла, как не бывало.

- И что это сейчас за представление мы посмотрели? – зло поинтересовался разбойник и бросил палку на землю.

Мне отчего-то тоже захотелось узнать.