Глава 37

Голова раскалывалась от мыслей, в душе поселилась тревога. Вскочила с кровати и выдохнула. Тяжело, протяжно. Провела ладонью по лицу. Казалось, что туман из сна не отстал, все оплетал мое тело, забивался в уши и нос. Хоть я понимала, что это всего лишь разыгравшееся воображение. Подошла к окну и приоткрыла плотную штору. За окном царила ночь, на небе перемигивались яркие звезды, а вокруг не разглядеть ничего, только силуэты зданий вокруг.

Значит, проспала я недолго, рассвета до сих пор не виднелось. Снова вздохнула, то, что я узнала во сне, необходимо обсудить со спутниками. Только они еще спали, скорее всего. Особенно волчонка не добудишься, он любитель проваляться до полудня, если обстоятельства позволяли. Резко задернула штору, показалось, что в конюшнях разожгли лампы, недовольно заржали лошади. Не хотелось, чтобы кто-то заметил мою бессонницу.

Прошла в ванну, пришлось зажечь свет, иначе в полной темноте могла разбить нос обо что-нибудь. В ванной все осталось так же, как перед ужином. Несмотря на тревогу, щеки обожгло румянцем от воспоминаний. Я поджала губы и принялась за уборку. Физический труд всегда помогал отогнать мысли и отвлечь от переживаний.

Сколько я потратила времени на то, чтобы собрать осколки бутылей и разбросанные по полу вещи, не сосчитала. Только стоило мне разогнуться и стереть рукой пот со лба, как в дверь кто-то тихо заскребся. Я замерла. Спутники не стали бы церемониться. Либо не стучали бы вовсе, либо сделали это громко. Кто бы мог прийти в такой ранний час? Я быстро вернулась в кровать и притворилась спящей. Видеть никого в таком состоянии не хотелось. Тем более, банные процедуры я осуществить не успела.

Стук повторился, также тихо и неуверенно. Я прикрыла лицо волосами, чтобы осталась возможность наблюдать из-за густых прядей за тем, что происходило в комнате. Вдруг живот скрутило от осознания – забыла потушить лампы! Только вставать было уже поздно, ручка двери опустилась, скрипнули петли. В мою комнату кто-то вошел. За завесой волос разглядеть визитера оказалось сложно, но по тихим шагам и шуршанию одежд, я предположила, что это женщина.

Она прошла к трюмо, задержалась на пару мгновений, потом подошла к кровати и что-то зашептала на незнакомом языке. Страх сковал меня по рукам и ногам. Я тут же, не думая, призвала свою силу из недр души. Защитных наговоров я не учила, просто мысленно оплела свое тело силой, прикусила губу от натуги.

Шепот прервался, снова послышалось шуршание одежды. Я на свой страх и риск откинула волосы с лица, чтобы разглядеть ночного гостя. Успела увидеть спину в темно-синем платье и русые волосы, собранные в высокую прическу. Так выглядела хозяйка дома, жена Гуюка. Неужели, это она решила посетить меня, пока я «спала»? Зачем? Наложить проклятие?

Снова скрипнули петли, а дверь с тихим шелестом притворилась. Я села на кровати и прислушалась к себе, силу не отпускала. На всякий случай. Ничего необычного, кроме усилившейся головной боли и накатившей слабости не ощутила.

Если меня навещала хозяйка – мать пригрезившейся мне Магиры, то очень подозрительно, что она появилась после странного сна. Что она хотела? К тому же, неужели, с самого ужина она не удосужилась переодеться?

Я мотнула головой, которая болела все больше, и выбралась из-под одеяла. Подошла к двери, приложила ухо к лакированному дереву. Расслышала только глухой раскатистый храп – Тама временами выводил рулады. Никаких других звуков не различила.

Огляделась по сторонам, заметила стул с высокой спинкой. Дверь открывалась вовнутрь, так что можно спокойно подпереть ее под ручку и не переживать, что кто-то мог снова пробраться, пока я мылась или спала. Подперла дверь и вернулась в ванную. Горячая вода позволила расслабиться, от этого включились размышления.

Во сне я оказалась в некоем чистилище – прибежище духов, которые хранили на своих телах следы проклятий или ран. Горожане – иноверцы. Уверены в том, что их бог истинный, а наши – ложны. К тому же пророк. Чтобы это значило? Только первая травница могла предсказывать будущее и излагать пророчества. Никому после это не удавалось, если верить Миле.

Магира погибла в прошлом году, накануне свадьбы. Как это произошло, нам не рассказали. Грустной казалась только мать бедняжки, остальные злились или остались безучастны, как ее отец.

Проклятье. Единственное проклятье, о котором я знала не понаслышке, это суть Фелисии – моей госпожи. Первородный смертоносный дух. Вряд ли Магирой владело что-то подобное. Значит, надо вызнать правду о смерти девушки и о религии местных. Ну и быстрее сбежать, как Магира советовала.

Я погрузилась под воду с головой и отогнала от себя всякие мысли. К утру стоило прийти в себя.

- Ты хмурая, - волчонок склонил голову набок и приложил палец к подбородку.

Уснуть мне так и не удалось, я погасила свет, но ворочалась до самого рассвета. Все силилась понять, наслала на меня что-то ночная гостья или просто помолиться пришла? К тому же на трюмо я обнаружила новый предмет: отливающую серебром шестиконечную звезду. Трогать не стала, на всякий случай. В тот момент снова остро ощутила, как не хватало Агнеши. Мавка определяла энергию, исходящую от людей или предметов и могла рассказать о ее особенностях. И, что самое главное, вредности. Да, с деревенскими жителями вышло криво, но она нас в итоге всех спасла.

- Плохо спала, - криво ухмыльнулась я.

Тут же поежилась от цепкого взгляда графа. Он осмотрел меня с головы до ног и отвел глаза.

- А я наоборот, как младенец, - вздохнул Адриан, - даже удивительно. Неужели, так устал.

- Ты еще не восстановил всей энергии, - тихо произнес Нижинский, он смотрел в сторону, - после того, как Лиззи ее покромсала своей силой.

- Не напоминай, - поморщился парень, - нам долго еще ждать?

- Хозяин обещал провести нам экскурсию по городу, нас представят барону, - напомнил граф и скрестил руки на груди, - может, там удастся договориться насчет обоза или каравана через степи.

Он хмурился и выглядел напряженным. Я тоже не горела желанием прогуливаться по городу, но отказывать так сразу не стоило. Тама же оставался безмолвным. Он только кивнул в знак приветствия и покинул общую гостиную.

- Мне вам надо будет кое-что рассказать, - понизила я голос и воровато осмотрелась, - когда останемся вчетвером без лишних ушей.

Мужчины насторожились и переглянулись между собой. В их взглядах появилась растерянность.

***

- Это наша главная площадь, - широко развел руками Гуюк, показывая огромную, вымощенную булыжником территорию, - здесь часто проходят ярмарки и празднества. Если задержитесь до начала лета, то сможете присоединиться к восхвалению солнца.

Я сглотнула от таких перспектив, по спине прошлась волна неприятных мурашек. Сейчас только начало весны, не везде стаял прошлогодний снег, да и праздников таких в нашей Империи не водилось. День Черного бога в конце зимы, чтобы весна приходила, и день Белого бога, в середине лета, чтобы урожай не подвел.

Ах, да. Иная религия, единый бог и странные обычаи.

- Вряд ли у нас есть на это время, - сухо отрезал Тама.

Он хмурился, по сторонам почти не смотрел, а спина с самого выхода из дома его дяди казалась слишком прямой. Это выдавало напряжение парня.

- Ты разве не в гости прибыл? – в голосе мужчины сквозило истинное удивление.

- Нет, и ты это прекрасно понимаешь, Гуюк, - поджал губы парень.

- Сначала навестим твою матушку, - не растерялся тот, - потом уже будешь решать: остаться или идти дальше.

- Думаешь, матушка сможет меня чем-то заинтересовать? – кривая ухмылка исказила правильные черты лица Тамы, - когда в Республике столько перспектив.

- Она плохо себя чувствует последние месяцы, - повел плечами мужчина, но тут же перевел тему, - наш город славится дружбой верований.

Я навострила уши, неужели, не придется придумывать, как спросить об их божестве?!

- В той части города, - Гуюк указал рукой в восточном направлении, - остались храмы Черного и Белого богов, многие жители до сих пор поклоняются им. Там, - рука переместилась в противоположном направлении, - район переселенцев из Республики. Многие из них верят в единого бога – Лучезарного Шемиша. Недавно появился некий пророк, он уверял людей, что единый бог – истинный, остальные же – ложны, - хмыкнул Гуюк, а я растерянно моргнула.

Неужели, Магира говорила совершенно не о том, в кого верили когда-то кочевники? Ведь, она упоминала какого-то хана, это князь по-нашему. Хоть князей в Империи почти не осталось. Императорская династия, которая зародилось после смерти последнего Великого князя, упразднила такой титул. Остались лишь бароны, как местный правитель и отец Фелисии, да графы с купцами.

– Ну, недавно, это века полтора, – уточнил Гуюк с хитрой улыбкой, – люди в Республике перестали верить в богов, посвятили себя и свои умы развитию технологий. Раньше ведь тоже веровали в Черного и Белого богов.

- А у кочевников существовали какие-то верования? – не выдержала я, на что получила недовольный прищур Тамы.

- Ну, - почесал макушку Гуюк, - мы терпимы к любой вере. Предки когда-то почитали Великое Древо. Мы, как потомки, склоняемся к новому пророку. Тем более, Лучезарный Шемиш скорее символ, чем что-то осязаемое. Я лично предпочитаю думать, что люди сами властвуют над своей жизнью и судьбой.

- А как же бесплотные твари, которые питаются душами?! – возмутился Адриан, - как же неупокоенные духи? Неужели, по этой новой вере их не существует?!

- В Республике нет прорывов, - пожал плечами Гуюк, - духи там тоже не появлялись уже несколько столетий, как и в Империи. Считается, что они бесплотны и отправляются в шеоль – недра земли, или в шамаим – небеса, после смерти. Те, кто не может покинуть землю из-за неоконченных дел, попадают в чистилище или мист. Оно находится между небесами и недрами земли.

- Чудно звучит, - скрестил руки на груди волчонок, - тем более, что мы не раз сталкивались с тварями и встречали пару-тройку неупокоенных духов.

- Правда? – искренне восхитился Гуюк, - сегодня вечером я прошу, нет, требую, чтобы вы поведали о своих приключениях!

Я сбилась с шага и чуть не полетела на жесткую брусчатку носом, но Тама предупредительно подхватил меня под руку. Я облегченно выдохнула, наконец-то парень оттаял, перевела на него благодарный взгляд, но натолкнулась на утреннюю «стену». Тама все также хмурился, даже не смотрел на меня. Улыбка, едва тронувшая уголки моих губ, увяла в зародыше. Я выдернула локоть из его захвата и отвернулась, скрестила руки, как и Адриан недавно. Если парень не желал объяснять странности в своем поведении, если я его чем-то ненароком обидела, то почему помог?

Осознание холодком прошлось по пищеводу. Ведь я призналась в том, что участвовала в смерти его друга. Косвенно, но все же. Наверное, он меня все еще не простил. Украдкой глянула на парня, но он также смотрел раздраженно перед собой, засунул руки в карманы брюк и плотно сжал челюсти.

Пожалуй, подумаю об этом, когда мы сможем без проблем покинуть этот приграничный город. Доверия он, как и его жители, не вызывал.

Значит, Магира говорила не о боге кочевников. У тех, как выяснилось, не имелось своего бога. Она попала в место под названием чистилище или мист. Так Гуюк сказал? Душа не может попасть в недра земли или на небеса, если у нее остались какие-то дела?

- Пришли, - довольно сообщил мужчина, когда мы впятером оказались у высоких кованых ворот, распахнутых настежь, - чувствуйте себя свободно, барон не зазнаётся, хоть и имеет близкие отношения с матерью императора.

Теперь граф сбился с шага и глубже укутался в привычный плащ. Он отказался надевать что-либо другое. К тому же, его верный спутник с самого начала пути оставался цел и невредим, только чудом каким-то.

Я понимала заминку Ала. Опасно встречаться с этим бароном без всякой подготовки. Что нас ждало в его замке? Стоило обсудить все с попутчиками перед «аудиенцией». И новую веру, и странный сон, и наши действия на крайний случай.

- Но он ведь не отец Тамы, - протянул Адриан, в его глазах скользило недовольство, - зачем нам с ним видеться?

- Он – барон,- пожал плечами потомок кочевников, - и очень ответственный правитель. Ни одна мошка не может пролететь мимо его владений незамеченной, - от этих слов по спине снова побежали неприятные мурашки, - кстати, - Гуюк резко к нам обернулся и широко улыбнулся, - он яростный последователь пророка, не стоит упоминать при нем иных богов. Барон может расстроиться.