Глава 41

Адриан

Смущение щипало мои щеки, руки слегка подрагивали, а ладошки вспотели. Я нервно отер их об штанины, шумно выдохнул и направился к девушкам. Они привлекали внимание, беззаботно смеялись, игрались водой, но и выполняли свои обязанности.

Такого мне никогда не позволяли. Беззаботности и маленьких шалостей. Мама меня безгранично любила, но обязанности придворной дамы не давали нам видеться часто. Меня чуть ли не с пеленок спихнули на старенькую няню. Любовью она ко мне не пылала, была глуха как пробка и частенько поколачивала меня узловатой палкой за любое неповиновение. Отец. Он любил меня, но старался обезопасить, поэтому не признавал. Однажды в детстве он пообещал, что, если я останусь единственным сыном, то он признает меня и сделает своим наследником. Обещание, увы, не выполнил. Тогда меня и отправили в закрытую академию для будущих защитников империи, следователей и советников. То время болью отзывалось в памяти, но не прошло зря. Я многому научился: искусству войны, искусству переговоров, тактике, смирению перед трудностями. Не научили только, как общаться с девушками.

Нет, основы этикета мне глубоко вдолбили, когда я вернулся из академии. Только это случилось после того, как отца не стало. При дворе я провел последние три года. Через год после моего возвращения заболела мама. Сгорела за пару недель. Это стало ударом. В тот момент меня очень поддержала София. Она хорошо ко мне относилась, не смотря ни на что. Мало кто знал о тайне моего рождения, но вот граф оказался прозорлив и быстро все выяснил. Мне даже не пришлось сильно откровенничать в тот вечер, когда они повстречали меня в волчьей ипостаси.

- О, - меня отвлек от воспоминаний удивленный девичий голос, - к нам гости!

Они тут же остановили свою работу и вопросительно на меня уставились. «Очаруй их», - пронеслись в голове наставления Нижинского. Понять бы еще, как. Я не придумал ничего лучше: широко улыбнулся и приблизился на безопасное расстояние.

- Ты ведь посыльный? – нахмурила тонкие брови одна из них, - от господина Вилана?

Я облегченно кивнул, растягивая губы шире. Только вот как начать выяснять про дочь хозяина, представлял слабо. В академии меня готовили к имперской службе. Отец не планировал делать из меня простого стража. Минимум, одним из командиров.

- Хорошо, что он все же решился принять заказ, - подхватила вторая, она стрельнула в меня оценивающим взглядом и разрумянилась, - мы слышали, что у него недавно произошло горе в семье.

Я снова кивнул, правда, уже не так уверенно. Обе девушки мигом погрустнели, та, которая заговорила со мной первой, даже шмыгнула носом.

- Это так грустно, - продолжила та, - молодая госпожа погибла прошлым летом. Потом, спустя всего пару месяцев, несчастье настигло главного пекаря. Его дочь где-то подхватила вирусный тиф, слегла и не вытянула. Хоть лекарей из самой столицы заказывали. Теперь вот у господина Вилана внучка. Нашли растерзанной в районе храма Белого бога. Раньше у нас столько происшествий не случалось.

- Говорили, что это одичавшие собаки, - понизила голос первая, - но испокон веков в том районе никого не водилось, да и сейчас не отыскали. Ты ведь должен больше нас знать.

Я неопределенно пожал плечами и попытался принять виноватый вид.

- Думаешь, ему бы стали болтать? – усмехнулась розовощекая, - крепостных в дела семьи не посвящают.

- Мы-то с тобой знаем, что случилось с бедной госпожой Магирой, - не согласилась узкобровая и недовольно скрестила руки на груди.

- Потому что мы… - розовощекая осеклась и бросила в меня настороженный взгляд.

Я снова пожал плечами, ожидая продолжения.

- Не знаем ничего, - поджала она губы, - я – Глаша, а это – Прокофья, - представилась вдруг девушка и выжидающе на меня уставилась.

Я прочистил горло, щеки снова запекло, а в душе родилось разочарование. Отчего они решили прерваться? Еще немного и я бы узнал то, что надо графу, без единого слова.

- Иван, - представился я именем одного из знакомых дворцовых конюхов, - я и правда немного знаю, - сглотнул вязкую слюну и смутился от загоревшихся любопытством взглядов, - внучка господина погибла совсем недавно…

- Позавчера, мы слышали, - не выдержала узкобровая.

- Да, еще ничего непонятно, стражи расследуют, - бросил я наугад, и попал, что удивительно.

Девушки одновременно скривились и переглянулись между собой. Одна из них кивнула, будто на что-то соглашалась и развернулась ко мне.

- Наших стражей только за смертью посылать, - произнесла она тихо и закатила глаза.

- Но ваш господин…- замялся я, - начальник стражи…

- Господин Гуюк добр с нами, - поджала губы Глаша, - но под его началом весь город, а большинство стражей те еще лентяи. Тяжело ему с ними.

- Особенно с этим выскочкой, Игнатом! – фыркнула Прокофья, тем не менее, кончики ее ушей заалели.

- Он назначен сыскарем, - хмыкнула Глаша и вскинула подбородок, - не понимаю, зачем господин Гуюк его поставил во главе расследования.

- Неужели, госпожу Магиру тоже убили? – спросил я, пару раз моргнул и попытался состроить на лице удивление, - я слышал, что это несчастный случай.

- Конечно, - Глаша подошла ко мне ближе и игриво ткнула в грудь мозолистым пальцем, - господин Гуюк не желает сплетен. Для всех бедная госпожа упала с обрыва в западной части города.

- А на самом деле? – прошептал я еле слышно, впившись взглядом в ее бледно-серые глаза.

- Осчастливишь нас с Прокофьей, пока хозяев нет? – вдруг облизнула пухлые губы девушка, - может, и расскажем.

В ее глазах зажегся задорный огонек, а меня бросило в жар. Что это она имела в виду только что?!

Я невольно повел плечами и отступил на шаг. Девушки с горящими в предвкушении глазами и покрасневшими щеками напугали отчего-то больше, чем возможное недовольство графа.

- Ч-что вы имеете в виду? – спросил я слабым голосом.

В этот момент ощутил себя грязной тряпкой под ногами. Мигом поджал губы и сжал руки в кулаки. Какие-то простолюдинки сумели меня напугать? Позор!

- Кажется, он невинен, - хихикнула Глаша и нежно провела ладонью по моей скуле.

Пальцы девушки запутались в моих волосах и несильно дернули на себя. Чтобы не остаться без шевелюры я склонился ниже, замерев в миллиметре от приоткрытых пухлых губ. В нос ударил резкий запах стиральной смеси и легкий цветочный аромат. Если бы это не оказалось такой неожиданностью, я бы чихнул.

Ощущать запахи – одна из моих «больных мозолей». Чувствительный нос часто забивался. Я чихал, истекал слезами и старался проводить больше времени в местах, где запахи ослабевали. После нежданного превращения в волка, обоняние усилилось в разы. Даже в привычной человеческой форме.

Вот и сейчас назойливый аромат пробирался глубоко в легкие, отзывался отголосками боли в висках.

- И совсем неопытен, - с другой стороны подошла Прокофья.

Она провела кончиками пальцев от моего плеча по руке, немного задержалась у кисти, пощекотала ладонь и вдруг резко переместила пальцы на мою пятую точку. Шлепнула и озорно подмигнула, отчего мое сердце зашлось в стуке.

Тут-то до меня и дошло, что девушки подразумевали под своим «осчастливить». Я вспыхнул, отскочил от них, споткнулся о попавшееся сзади ведро и с грохотом приземлился в один из тазов со стиркой. Пенная жидкость забилась в нос, рот и уши, одежда тут же намокла, а меня оглушил мелодичный смех девушек.

- Тебе хоть шестнадцать есть? – отсмеявшись, спросила Глаша, и подала мне руку, чтобы помочь поднялся.

Только я метнулся в сторону от ее мозолистых пальцев, как от ядовитых змей. Рука сорвалась с осклизлого бока таза, и я вновь погрузился в мыльную воду. Это убило мою гордость окончательно.

Лицо пылало, как яркие языки пламени, сердце гулко колотилось где-то у горла, а поджилки тряслись. Однако я вылез из таза самостоятельно, помотал головой, как в волчьей ипостаси, и яростно уставился на девушек. Надумали смеяться надо мной?

Они весело завизжали от брызг и снова налетели на меня, схватили за руки и потащили в сторону черного хода в дом Гуюка. Возмущения встали поперек горла. Если уличные крепостные могли не признать во мне гостя хозяина, то те слуги, что пересекались с нами в доме, вполне имели такую возможность.

Я застыл как вкопанный посреди двора, от лица отхлынули краски, а сердце от горла переместилось куда-то в желудок. И осторожно затихло. Девушки вскрикнули, когда их неожиданно дернули назад, и метнули в меня недовольные взгляды.

- Ты чего? – возмутилась Прокофья, - мы просто хотели помочь тебе обсохнуть.

- Там – дом господина, - серьезно я кивнул в сторону темнеющего черного хода, - думаете, он обрадуется, когда заметит у себя незнакомого крепостного?

Девушки переглянулись, к возмущению прибавилась толика растерянности.

- Идемте на конюшню, - попытался я улыбнуться, однако от тревоги губы не слушались, - там ведь есть сено?

Планировал обтереться хотя бы таким средством. При академии случалось, что мы по несколько дней жили на конюшнях. За проступки. Тогда и обратил внимание на прекрасные свойства сушеной травы. Она отлично впитывала лишнюю влагу. Жаль, что потом сама набухала, прела и отвратительно пахла.

Только девушки поняли по-своему. В их глазах снова загорелись странные огоньки, а меня бросило в жар.

- Конечно, есть, - подмигнула мне Прокофья, - мы-то с Глашей пошутили, а ты всерьез, шалун?