Глава 42

Я невольно сглотнул тугой ком, но позволил себя увести хихикающим девушкам. Они привели меня в крытое досками сооружение. Конюшней его назвать оказалось сложно, скорее, летний загон для скота. В воздухе витали ароматы навоза, пота животных и кормов. Я невольно поморщился, но девушки потянули меня дальше, к отгороженному деревянной пластиной стойлу. Там почти до самого потолка лежало сено. Хрусткое, заготовленное еще осенью.

Глаша хохотнула и толкнула меня прямо в самый центр стога. Не ожидав такого от хрупкой на вид девушки, я утоп в колючих объятиях. В кожу тут же впились тысячи жестких травинок, рот забился. Не успел его закрыть от неожиданности.

Справился со своенравным сеном и перевернулся на спину. На девушек глянул в возмущении. Мне всего-то хватило бы нескольких охапок, зачем было меня толкать? Глаша и Прокофья переглянулись, их щеки заалели, отчего сердце вновь пропустило удар, а руки девушек потянулись к завязкам рабочих платьев.

- Так сколько тебе лет-то Ваня? – спросила Прокофья и прошлась горячим взглядом от моих мокрых волос до пят в кожаных сапогах.

- Восемнадцать зимой стукнуло, - пробормотал я неуверенно и попытался выбраться теперь из травяного плена.

Только не успел. Платья девушек оказались на истоптанной земле, а мне открылся вид на стройные и совершенно нагие тела.

С моих губ сорвался хрип, а взгляд заметался по невиданным раньше девичьим фигурам. В штанах отчего-то стало тесно, а в груди запекло жаром.

- Это хорошо, - губы Глаши сложились в мягкую улыбку, девушка, выскользнув из мягких туфлей, приблизилась ко мне, - где только Вилар находит таких хорошеньких и невинных посыльных? Ты уже третий.

Мой кадык дернулся, а чужие руки направили мою ладонь на упругую окружность груди.

- Не бойся, Ваня, - подмигнула мне Глаша и облизнулась, - мы тебя не съедим.

Сердце гулко билось в груди, разносило горячую кровь по венам и артериям. Жар распространился по всему телу за считанные мгновения, заставлял мои щеки пылать. Мягкость под пальцами волновала и терзала мою неискушенную в ласках душу. Я сжал сильнее, отчего с губ Глаши сорвался тихий стон.

Прокофья сверкнула глазами на подругу и мигом оказалась рядом со мной на сене, прижалась теплым боком, потерялась разгоряченным телом. Девичьи пальчики потянулись к пуговицам моего камзола, споро расстегнули, распахнули полы.

Глаша легла с другого бока, мягко отняла мою руку и провела ладонью по часто вздымающейся груди.

- Да у тебя твердые мышцы! - восторженно воскликнула она.

Дернула за пояс брюк, расслабила узел и забралась рукой под нижнюю рубаху. Это движение вызвало табун мурашек, пробежавших по коже, внутри все замерло в предвкушении. Жаркое дыханье опалило мою щеку, а по шее прошёлся влажный язык. Я невольно дернулся. Не ожидал такого.

- Не торопись, - посоветовала ей Прокофья, - не пугай Ваню, а то сбежит, как остальные.

Странные слова царапнули мое сознание, но прошли мимо. Жар и необычные ощущения захватили полностью. Я осмелел и рвано прошёлся ладонями по нежным станам девушек, сжал и притянул ближе. Они ойкнули. Глаша тут же потянулась губами ко мне ближе. Препятствовать не стал, зарылся в густые волосы пальцами, дёрнул на себя. Тут же впился в обветренные губы девушки требовательным поцелуем. По телу прошла приятная дрожь, Глаша не растерялась, ответила на поцелуй: пылко и страстно. От этого моя кровь закипела под кожей, рука сама по себе смяла бедро Прокофьи.

От камзола, рубахи и брюк меня избавили быстро, умелые пальчики запорхали по моей разгоряченной коже, царапали, надавливали, сжимали трепетную плоть.

- Да он уже готов, - хохотнула Прокофья и пленила ладонью мое пульсирующее естество.

С губ сорвался очередной глухой стон, я выгнулся в спине, подаваясь бедрами к ласкам, и прикрыл глаза.

- Так не пойдет, Ванечка, - хохотнула Глаша, - нам тоже хочется ласки, но не бойся, мы тебя всему научим.

Мои руки оказались в плену жарких тел и округлых форм, пришлось открыть глаза и подстроиться под девушек. Хоть моя плоть и жаждала ворваться в манящие недра, двигаться быстро, чтоб сбросить нарастающее напряжение, я старался не торопиться.

Мои ладони прошлись по покатым бёдрам обеих, немного задержались на упругих ягодицах. Я глубоко вдохнул, как перед прыжком, и осторожно проник пальцами между ног девушек. С губ обеих сорвались томные вздохи, а чужие руки направили мои пальцы глубже, помогли найти сокровенные складочки и раздвинуть их. Надавил, немного сжал нежную плоть.

- Ах, Ваня, - всхлипнула Глаша, - ты быстро учишься!

От ее жаркого дыхания низ живота скрутило судорогой, а естество напряглось до боли. Я прикусил губу и задвигал пальцами быстрее.

Чужие руки вновь захватили меня в плен, опустились вниз, до основания и поднялись вверх. Моя плоть задергалась, задрожала, грудную клетку сдавило. Ещё немного, и произошла бы кульминация. Только мне вновь не дали, хлесткий удар по головке, и возбуждение сменилось возмущением.

- Терпи, Ванечка, учись делать приятно девушкам, - жарко прошептала на ухо Прокофья.

Она прильнула плотнее к моему боку, потерлась промежностью о бедро. Мной завладело страстное безумие, в голове что-то щелкнуло. Я отпустил Глашу, перевернул тут же Прокофью на спину и с рыком пристроился между ее ног. Девушка вскрикнула от неожиданности, распахнула болотного цвета глаза и уставилась на меня с удивлением.

Я мазнул взглядом по ее раскрасневшимся щекам, облизнулся и припал в жадном поцелуе к припухшим губам, смял податливую плоть и толкнулся внутрь. Девушка простонала в мои губы, выгнулась в пояснице. Ее тело задрожало, лоно обхватило мое естество так плотно, что по телу расползлось болезненное томление.

Я замер на миг, не выпуская губы девушки из страстного плена, медленно вытащил свое естество и осторожно толкнулся вновь.

- Ах, Ваня, - простонала она подо мной, - ты такой большой!

Слова прокатились по телу приятной дрожью, я прорычал и, перестав терзать губы девушки, задвигался быстрее. Колкие засохшие стебли впивались в плоть, руки утопали в стогу, но я совершенно этого не замечал. Только жар тел, узкое лоно и резкие движения. Отчего-то перед внутренним взором возникла совсем другая девушка. Мягкие темно-русые пряди разметались по подушке, щеки алели от смущения, а взгляд серых глаз горел яростным огнем.

От такого нежданного видения я мигом извергся внутрь девушки, из моей груди вырвался звериный рык, а ногти на руках удлинились. Глаша, которая все это время покрывала меня поцелуями, отпрянула и вскрикнула.

Прокофья застонала в унисон с моим рыком. Я замер на ней и опал, тело покрылось липким потом, сердце стучалось с такой скоростью, что почти пробивало грудную клетку, дыхание рвано вырывалось изо рта.

- Да ты зверь, - прошептала на мое ухо Прокофья, - никогда такого не испытывала.

- Я тоже хочу! - упрекнула Глаша, и ее огрубевшие пальцы легли на мое плечо.

Подтолкнули, перевернули меня на спину. Я распахнул глаза и окинул взглядом раскрасневшуюся девушку. Она надула губы и хмурилась, пухлые щеки горели румянцем. Полная грудь часто вздымалась, горошины сосков сморщились, подпрыгивали при каждом вздохе. Я моментально приподнялся, обхватил губами один из них, провел языком по шершавой коже. Девушка шумно выдохнула и зарылась пальцами в мои волосы, перекинула ногу через мои бедра, потерлась промежностью о разгоряченную кожу.

Я снова ощутил нарастающий жар внизу живота, естество томительно заныло, стало подрагивать. Я оказался готов к продолжению, не смотря на усталость.

- Ах, - с губ девушки сорвался стон, это ещё больше разгорячило, - Ваня! Ты снова рвешься в бой! Сейчас покажу тебе что-то интересное!

Она ловко выскользнула из моих рук, толкнула меня в плечи, чтоб я снова откинулся на спину, и опустилась к низу моего живота, немного отползла.

В этот момент зубы Прокофьи прикусили мое чувствительное ухо, она направила мои пальцы в ее влажное и жаркое лоно. На моей же плоти сомкнулись губы Глаши. Я прорычал что-то неразборчиво, одной рукой сжал нежную плоть, а вторую положил на голову Глаши. Главное, снова не выпустить когти, не хотелось ранить девушек.

Глаша пощекотала языком чувствительную кожу, заглотила так глубоко, что я снова не смог сдержать стона. Выгнул спину и толкнулся глубже, ощущая, как подкатила новая волна наслаждения. Чувствительный укус, и моя плоть оказалась свободна от плена чужого рта. Глухое разочарование прокатилось по телу.

- Засунь в меня несколько пальцев, Ванечка, - оторвалась от меня Прокофья, - остальное я сама сделаю!

Я подчинился, раскрыл глаза и прошёлся безумным взглядом по обеим девушкам. Жар бился в голове, не давал думать, но я отчетливо понимал, что мог и навредить, стоит мне отпустить внутреннего зверя. Он распространял по моему телу довольное урчание, чувствовал вместе со мной. Ни разу раньше, я так остро не ощущал его близость.

Я прикусил губу до крови и дернулся бедрами навстречу Глаше. Девушка хихикнула и тут же плотно обхватила меня бедрами, села сверху и со всхлипом опустилась до основания. Стало жарко и узко, это вызвало внутри бурю. Я взвыл, опустил освободившуюся руку на ее грудь, сжал, потянул на себя. Девушка ритмично задвигалась: привстала вверх, опустилась вниз.

Это стало точкой невозврата, я задвигался с ней в такт, бешено орудуя пальцами внутри Прокофьи. Запретные раньше действа будоражили, заставляли выть и желать бесконечного продолжения.

Несколько рваных движений, и мы все замерли под волной наслаждения, с уст в унисон сорвались крики. В этот раз удалось усмирить когти. Девушки тут же опали на меня приятной тяжестью, рвано задышали. Я же прикрыл глаза и пытался не думать о том, что снова, в пик наслаждения перед моим внутренним взором возникло лицо Лиззи, вопреки всему.

- Теперь расскажете? - спросил я несмело, когда мы втроём отдышались.

- Лис, - рассмеялась Глаша и потянулась за новым поцелуем.

Я не отказал, но прежнего жара не прокатилось, потребности оказались удовлетворены.

- Это было волшебно, - прошептал я с нежностью, мягко отстранив от себя девушку, - только дела не ждут, мне надо бежать обратно.

- И правда! - подорвалась Прокофья, которая притихла с другого моего бока, - хозяева скоро на обед пожалуют!

Девушки подскочили, споро оделись, и поторопили меня. Я ожидаемо запутался в штанах, зарделся, ещё и пришлось вытираться сеном. Оно пропахло нашей терпкой страстью и запретными чувствами.

- Так и быть, хитрюга, - подмигнула мне Глаша, - расскажем про Магиру то, чего знаем, а ты в следующий раз разузнай у Вилара подробнее про внучку!

Я облегчённо выдохнул и растянул губы в улыбке. Граф будет доволен.