Глава 43
граф Нижинский
Нутро храма встретило меня прохладой и сумраком. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к полутьме. Тишина стояла не полная, разбавлялась треском свечей и шуршанием одежды. Я занял место ближе к входу и осмотрелся.
Потолок уходил высоко вверх полусферой, грубо отесанные камни стен торчали в беспорядке, свечи на высоких подставках ярко пылали, разгоняя промозглую прохладу храма. Окон не имелось, пол сходился вниз к центру, где возвышался деревянный приступок с трибуной для выступлений, под ногами шуршала земля. На стенах никаких гобеленов, украшений, статуй тоже не наблюдалось.
Люди расположились кольцом вокруг трибуны, оставив небольшой проход с одной стороны. Многие опустили головы и сложили руки крестом на груди, обхватив ладонями плечи. Приступок до сих пор пустовал.
Я прищурился, пытаясь высмотреть со своего места того, кто собирался вести службу. Вдруг холод сжал все внутри, меня скрутило от боли, руки затряслись, я ощутил странную силу, опустившуюся откуда-то сверху. Люди вокруг согнулись ниже и завели какую-то тихую песню.
Пришлось опереться на стену, чтобы не упасть, и дышать урывками – от каждого вдоха грудная клетка взрывалась болью. Это что такое?! Никогда подобного не ощущал. Даже при близком знакомстве со смертоносной магией Фелисии.
К трибуне тем временем добрался высокий человек в глухой мантии по проходу в центре зала. Ни лица, ни очертаний фигуры разглядеть не удалось. Женщина это или мужчина пока осталось загадкой.
- Дети мои, - глухой низкий голос выдал в проповеднике мужчину, - рад, что вы все пришли на полуденную службу.
Со всех сторон раздались облегченные вздохи, давящая сила отступила, оставляя после себя усталость и дурноту.
- Кажется, я вижу несколько новых лиц, - мужской голос заставил меня насторожиться и приготовиться бежать при очередном воздействии, - это замечательно. Рад, что все больше людей обращаются к истинной вере, отворачиваются от своих лживых богов. Лучезарный Шемиш любит всех и принимает любого заплутавшего. Помолимся его благодетели.
Люди вокруг вскинули руки вверх, запрокинули головы и прикрыли глаза. В правой руке каждого я заметил шестиконечную звезду, как на груди Шацкого. Серебристые лучи мерцали в неровном пламени свечей, темный камень в середине будто поглощал любой свет.
- Да прибудет с нами милость пророка, - монотонно забубнил проповедник, - да пройдут дни в молитвах к нему и восхвалении его благодетели.
Он тоже вскинул руки к потолку, запрокинул голову. С нее спал капюшон. Я смог разглядеть резкие черты лица пожилого мужчины, черные волосы и семиконечную звезду без камня на груди. Странно, что его украшение отличалось от остальных.
- Да исчезнут в небытии неверные, сгинут в своих пороках, поглотит их мист, - монотонный монолог продолжился, но тут же сменился пением.
Без слов, но от него снова разболелась голова, будто туда кто-то хотел забраться, подчинить волю, уничтожить душу. Я снова оперся на неровную стену и по шажку стал продвигаться к выходу. Узнал я достаточно. Дальше находиться на службе становилось опасно.
Со стоном я вывалился на улицу и кое-как отполз в тень храма. Яркое солнце ослепило, а жаркий воздух вокруг вызвал тошноту. Сел прямо на вымощенную брусчаткой дорогу и прикрыл глаза. На службе применялась интересная магия. Она подчиняла волю и заставляла людей верить в то, что вещал проповедник. Люди не сопротивлялись, поэтому не ощущали того, что сполна прочуял я. Странно, что с такими силами за послушником ещё не весь город толпами ходил. Я поморщился и попытался встать. Меня шатало, глаза слезились, тошнота не проходила. Даже после ранения тварями такого не случалось. Стоило хватать своих спутников в охапку и бежать отсюда без оглядки. Никаких расследований, никаких задержек. Надеялся, что деревня с поклонниками тварям – крайняя степень сумасшествия на пороге краха мира. Ошибался.
Я мотнул головой и приметил на противоположной стороне улицы таверну. В кармане звякнуло несколько медяков. Хватит, чтобы прийти в себя.
На центральной площади я оказался вовремя. Мне хватило пары кружек терпкого эля, чтобы привести мысли в порядок и рассуждать холодно. Как привык за время сыска. То, что на меня воздействовало во время службы, пыталось меня прогнать. Ведь я активно сопротивлялся. Остальные же, с волей слабее, безропотно склоняли головы под напевы проповедника. Вот и делился город на три незримых части.
Словоохотливый хозяин таверны рассказал, что в храм ходили многие, в последние недели все больше переселенцев из соседних районов. О происшествиях он тоже рассказал. Раз в несколько месяцев кто-то из молодых девушек умирал. Смерти разные. От смертельных болезней до несчастных случаев. Местных это почему-то не настораживало, стража бездействовала.
- Адриан, - махнул я рукой светловолосому волчонку, стоило заприметить его на боковой улочке.
Парень повел плечами и ускорился. Он выглядел помятым и чрезвычайно довольным, на лице блуждала мечтательная улыбка. Я нахмурился, но не стал выстраивать никаких предположений.
- Я же вовремя? - нахмурился он, стоило ему приблизиться ко мне и разглядеть мое напряжённое выражение лица.
- Вовремя, - кивнул я и махнул рукой в сторону торговых рядов, - удалось что-то узнать?
- Удалось, - кивнул волчонок, на его лицо тут же набежали тени, а взгляд помрачнел, - чудные дела в этом городе творятся. Чует мой хвост, не отпустят нас отсюда просто так.
- Удивительно, - хмыкнул я, - но я того же мнения.
- Сейчас обменяемся информацией или подождем Таму с Лиззи? – голос волчонка дрогнул, а щеки покрыл неровный румянец.
- Расскажи мне, что узнал про Магиру, если хватит времени, поведаю то, что вызнал я. Нет - идём обратно в замок и ищем наших спутников, чтобы выбраться из этого опасного места.
- Хорошо, - кивнул Адриан.
Мы неспешно пошли по узкой улочке между ярко разукрашенными домами по направлению к замку барона.
- Магира отличалась своенравием, - начал рассказ волчонок, - ее много баловали в детстве. Когда барон пришел к власти в городе, многие стали поклоняться Лучезарному. За отказ принимать новую веру следовали наказания. Не очень серьезные. Проблемы с торговлей, например, косые взгляды, больше общественных работ по городу. Вскоре город четко разделился на три части. Тогда и наказания прекратились, но стали пропадать и погибать девушки. Это длится пару лет уже. Страдали семьи, которые не верят в Лучезарного, - Адриан выдохнул и пристально посмотрел в мои глаза, - после близкие бедняжек шли на службу в храм, и переселялись ближе к последователям пророка. Эта странная вера распространяется быстро.
- Вряд ли мы сможем помочь горожанам, - поджал я губы, - Гуюк не верит в Лучезарного, вот и пострадал.
- Его жена обратилась в веру после смерти единственной дочери, - вздохнул Адриан, - Борис поддерживает несостоявшуюся тещу.
- Подробности гибели выведал?
- Нет, - мотнул головой парень и пнул камешек, попавшийся ему под ногу, - крепостные рассказали о трёх недавних смертях. Пара недель всего минула.
- Ускоряется, значит, - я пожевал губы и привычно положил руку на кнут, - возможно, эта новая вера имеет какое-то отношение к тварям в остальной Империи. Идём, найдем наших «голубков», - я невесело усмехнулся и хлопнул волчонка по спине.
- Хватит меня опекать, - пробурчал он, но послушно прибавил ход.
До замка оставалось пройти несколько кварталов.
Луиза
- И что все это значило? - спросила я раздраженно.
Нас с Тамой, наконец, отпустили, когда выведали все потаённые секреты парня. Мне тоже многое стало ясно, однако, я не совсем понимала, почему вечно скрытный бывший разбойник решил всю душу выложить людям, которых откровенно недолюбливал.
- Что конкретно? - приподнял он бровь и улыбнулся краем губы.
Только вот в глубине его темных глаз таилась тревога. Такая же, как та, что заставляла меня без остановки ходить по выделенным нам комнатам. Вместо того чтобы сесть и спокойно поговорить, я мерила шагами расстояние от угла до угла.
Нас проводили после долгой беседы в гостевые комнаты, наказали готовиться к балу. Только вот стоило нам остаться наедине, как странная магия доверия к барону развеялась. Страх прошёлся от макушки до самых пят. Хорошо, что он спрашивал только Таму и только о его жизни. Иначе я могла выдать все, что рассказывала Мила, показал сын бога, и обо всех планах.
- Неужели не понимаешь? - я остановилась и посмотрела на парня с раздражением. - Ты только что сдал едва знакомым людям всю свою подноготную, большинство темных секретов.
- Я лгал, - губы Тамы растянулись в ехидную ухмылку, а сам он подлетел ко мне и взъерошил мои волосы.
Я настолько оказалась не готова к подобному, что распахнула рот и глупо заморгала. Неужели все то, что он только что рассказал - уловка?
- Мне показалось, что все - правда, - пробормотала я растерянно и, захлопнув рот, пригладила пятерней растрёпанную прическу.
- Ну, почти, - хохотнул парень, - только не стоит тут это обсуждать, дождемся наших друзей по несчастью, сходим на бал в нашу честь. Кстати...
Его ухмылка стала шире, сам Тама отошел к мягкой софе в дорогой обивке и развалился на ней с комфортом. От его коварного взгляда мне стало нехорошо.
- Мы с тобой сегодня на балу объявим о помолвке, - сообщил он совершенно буднично, отчего мои ноги подкосились, а сердце забилось где-то в районе горла.
- Ты серьезно?! - просипела я ошарашено и опустилась в кресло напротив.
- Конечно! - погрозил он пальцем, - я - человек слова. Нам выгодно, Лиз, чтобы все вокруг думали о нас, как о паре.
- Почему?
Ответить парень не успел, потому что в дверь осторожно постучали. Я поджала губы и поднялась в намерении открыть. Только замерла, напоровшись на насмешливый взгляд парня. И верно, мы гости барона, незачем самим ходить и открывать двери.
Спустя несколько секунд стук повторился, а потом дверь несмело отворилась, впуская стайку девушек в одинаковых форменных платьях.
- Разве мы разрешали вам входить? - спросил Тама, приподняв бровь, в его взгляде сквозил холод, так несвойственный горячему потомку кочевников.
- П-простите, - пролепетала самая смелая из них, - его милость велел нам помочь вашей невесте с приготовлением к балу. В-вы не отвечали долго, вот мы и....
- Отвратительно, - скривил гримасу парень и молниеносно поднялся на ноги, - отвратительно вас учили. Видимо, барон не умеет дрессировать прислугу. Увидимся позже, дорогая, - закончил он свою тираду и, чмокнув меня в лоб, покинул комнаты.
Это что сейчас было? Снова странная игра? Я совершенно перестала понимать друга.
Служанки потупили взгляды, щеки их раскраснелись от стыдливого румянца. Они разошлись в стороны, чтобы пропустить парня. Стоило ему хлопнуть дверью, как девушки отмерли и переключили все внимание на меня. Впервые в жизни я ощутила себя в шкуре подруги-баронессы. Меня в мгновение ока избавили от одежды, затащили в ванную комнату и принялись намывать. Даже пикнуть не удалось. В несколько пар рук меня отмыли, натерли душистыми маслами, одели в исподнее и усадили на пуфик перед зеркалом.
Та, что первой проявила смелость, взялась за мои отросшие за время путешествия волосы. Я прикрыла глаза и на миг представила, что я не простолюдинка. Ведь можно и, правда, выйти замуж за Таму, упросить его остаться при матери и отчиме, наследовать титул. И вот я не обычная компаньонка с небольшими перспективами на будущее, а баронесса. Наряды, драгоценности, еда, слуги - все в моём распоряжении. Только мир рушился, оставалось такой жизни пару лет, если не месяцев.
Я мотнула головой и распахнула глаза. Служанка испуганно отдернула от меня руки и побледнела. В ее наивном взгляде зародился страх. Так смотрели служанки в имении барона Солнцева на Фел и ее родителей. Стало неприятно.
- Продолжай, - повелела я.
Девушки послушались, вернулись к наведению красоты. Сколько прошло времени, я не засекала. Солнце почти скрылось за горизонтом, когда самая смелая служанка распылила вокруг меня терпкое облако туалетной воды, сложила руки на груди и отошла. Во взгляде девушки плескалось восхищение вперемешку с гордостью, а на глазах выступили слезы. Я вскинула бровь и развернулась к зеркалу. Невольно вздрогнула.
На меня смотрела миловидная и высокомерная дворянка, никак не простолюдинка. И, правда, косметика и наряды творили чудеса. Волосы волнами уложили в высокую прическу, украсили мерцающим в свете свечей жемчугом. Все последствия долгого путешествия исчезли, как не бывало. Очерченные черным карандашом глаза казались больше, затемненные углем брови делали лицо ярче, кожа мерцала под слоем румян, напомаженные губы выглядели кукольными.
Оливковый цвет платья выгодно контрастировал с чуть смуглой кожей и темно-русыми волосами. Жемчужное ожерелье тяжестью обернуло шею, как удавка. Из-за узкого корсета выпрямилась осанка и приподнялась грудь. Мода разительно отличалась от столичной, там ценили белые парики и пышные юбки, в замке Константина платье казалось более фривольным, не утягивало фигуру, легкой волной облегало тело. Здесь юбка струилась до пола мягкими волнами, вырез на границе ключиц, плотные рукава-фонарики, атласные перчатки в тон до самых плеч и тугая шнуровка сзади. Я поджала губы и скупо похвалила:
- Приемлемо.
Хотелось рассыпаться в благодарностях за такую трудоемкую работу, но я решила соответствовать игре Тамы. Отчего-то я верила ему и его действиям. Ведь во время рассказа он ни разу не упомянул Фелисию или Белого бога, не сдал меня.
- Ведите, - кивнула я служанкам.
Мне почудилось, что в глубине глаз самой смелой из них зажглась обида. Я лишь повела плечом и, отбивая дробь непривычно высокими каблуками, поспешила за ней на выход из комнат. Надеюсь, что бесполезный бал будет последним, что мы увидим в этом городе, а мои спутники, наконец, посвятят меня во все свои планы. Потому что мы совершенно не успели выяснить, что случилось с Магирой, что за странная вера ходила вокруг, и что за влияние применил к нам барон.