Глава 11

Письмо на моем столе появляется, как призрак. Я не слышала, как его принесли, и никого не видела. Впрочем, даже портье не знает откуда оно взялось.

Просто, вернувшись  в свою комнату, обнаруживаю его там. В простом кремовом конверте, подписанное изящным почерком. С моим именем в качестве адресата.

Я держу его в руках осторожно, с минуту раздумывая открывать ли его вообще или.., выбросить?. На обороте — восковая печать расплывшаяся, как будто запечатывали в спешке. Природное любопытство берет вверх и я разламываю печать.

Обнаруживаю внутри записку и маленькую, квадратную фотографию с резными краями. Засматриваюсь на нее, почти забыв о листочке бумаге с несколькими строчками текста. На ней девочка, за которой я бросилась в перевернутый железнодорожный вагон. У нее огромные глаза (и вероятно огромное доброе сердце). Я запомнила ее другой, растрепанной и испуганной. Теперь же она прилежно одетая и причесанная сидит на стульчике, держит на руках дымчатого котёнка.

Того самого.

Выглядят они оба вполне благополучно. Так что я невольно улыбаюсь. И бросаю взгляд на ровные строчки, написанные вероятно, мамой девочки:

«Вы — наш ангел. Никогда не забудем, как Вы, не раздумывая бросились спасать Лили. Простите, если этот снимок слишком личный. Мы лишь хотели, чтобы вы знали, что с ней всё хорошо. Дымок уже немного подрос и скоро превратится в большого кота. С вами, надеемся, тоже всё хорошо. С сердечной благодарностью, Арлин Грей (мать Лили).»

Я читаю дважды. Потом медленно опускаю письмо. Фотография остаётся в руке.

Сердце глухо отдается в груди. Нежность и страх сплетаются в один ком. Если семья девочки знала, куда отправить письмо, значит, кто-то знает, где я. А если кто-то знает… То сколько этих  “кто-то”  ещё может узнать?

Как по команде, в дверь стучат.

— Входите, — говорю, уже догадываясь, кто это.

Ожидаемо. Эдгар. На лице его мелькает тень легкой озабоченности, когда он вежливо произносит:

— Леди Марта, Вам стоит поговорить с мистером Моггарном, — он остается в дверях, не заходит в комнату. –  И лучше сейчас.

Я быстро киваю и выхожу в коридор. Эдгар остается позади, не намереваясь следовать за мной. Так что в апартаменты мистера Моггарна я вхожу одна.

Бархаг сидит в кресле у окна, ноги вытянуты, руки сцеплены на колене. На колене же — газета. Он не читает, просто смотрит в окно.

— Ты получила письмо, — говорит, не оборачиваясь.

Я киваю. Он, конечно, не видит, но словно чувствует. Или просто знает уже ответ. И его вопрос — лишь дань вежливости.

— Это не единственная весточка, — продолжает он. — Около часа назад я узнал об официальном запросе из Имперского бюро по делам наследств и брачных контрактов. Твой отец разыскивает тебя.

Меня бросает в холод.

— И твой… жених, — добавляет он с легкой, почти насмешливой интонацией, которой я предпочла бы не замечать.

Теперь бросает в жар. Я, конечно, не надеялась, что моё место пребывания останется навеки необнаруженным, но все-таки рассчитывала, что это не так быстро произойдет. Наивно полагала, что и отец и … жених (все внутри бунтует против этого слова в отношении человека, который старше меня почти в два раза и видел меня от силы раз пять), так вот, я думала, что они будут пытаться связаться со мной, будут разыскивать сами. А не впутывать имперское бюро.

— Как вы узнали? — произношу сдавленным голосом, что сама с трудом его узнаю.

Выдерживаю пристальный взгляд мистера Моггарна. И одному богу известно, сколько мне требуется усилий, чтоб не сглотнуть застрявший в горле ком и не стараться незаметно вытереть вмиг вспотевшие ладони о складки платья.

— Эдгар умеет добывать информацию, — просто отвечает он. — Плюс, когда в один и тот же день в руки попадает информация о том, что «дочь  графа Деворо пропала, вероятно, в опасности» и Имперское бюро по делам наследств и брачных контрактов начинает разыскивать сбежавшую с несостоявшейся помолвки невесту — это наводит на определённые мысли.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Меня не просто ищут, меня уже обсуждают. Еще немного, и я стану предметом самых яростных и невероятных сплетен. Сердце начинает ныть от одной только мысли об этом. Я молчу в ожидании вердикта мистера Моггарна.

Он, так и не дождавшись от меня никаких пояснений, интересуется сам.

— Что ты натворила, Марта Деворо?

Я поднимаю на него глаза, уже благодарная ему за любопытствующий тон, в которой нет ни грамма осуждения. Лишь интерес, и тот деловой. Словно он хочет знать всё о проблеме, чтобы решить её.

Я кривлю губы. Силы, возможно, и покинули меня, но ирония — точно нет.

— Известно что. Я совершила самое страшное преступление, какое только может совершить леди. Отказалась выходить замуж.

Он приподнимает бровь.

— Всё?

Я вижу, как орк с трудом сдерживает улыбку, зажёвыввает её, лишь бы не расхохотаться.

— Всё! — подтверждаю я, –Этого, знаете ли, оказалось достаточно, чтобы запустить лавину. Семья в ужасе, жених, видимо, в ярости. Сюжет весьма банален. Семья на грани банкротства и решила поправить свои дела за счет меня.

Бархаг на секунду задумывается.

— Ты не хочешь замуж?

— Я не хочу быть приложением к титулу. Не хочу повторять судьбу матери. Не хочу расплачиваться собой за долги других. Разве этого недостаточно?

Молчание. Он будто обдумывает мои слова. Потом говорит с почти искренним удивлением:

— Только и всего?

— Только и всего, — повторяю я, упрямо подняв подбородок.

— Странные у вас порядки, у людей.

— А у орков лучше? — чуть не прикусываю себе язык когда осознаю, что за бестактность сорвалась сейчас с моих губ.

Но он словно не замечает, лишь весело усмехается:

— Насчет “лучше”  не знаю.  Не уверен. Но обычно у нас женятся те, кто хочет. И только если уверены, что не убьют друг друга в первые три месяца.

У меня дёргается уголок губ. Я не могу сдержать улыбки. Хотя учитывая мое воспитание и благородность манер, я вообще-то должна была лишиться чувств при словах про убийства.

Но мне почему-то становится легче. Словно после того как весь день ходишь в корсете, к вечеру расшнуровываешь его тугие петли. И это почти… приятно. Впервые за долгое время.

Он встаёт, подходит к большому глобусу у окна, медленно вращает его. Словно вдруг резко потеряв интерес к беседе, спрашивает о другом:

— Как ваш визит к модистке?

— Благодарю, это было волшебно. Но боюсь, что моя семья откажется закладывать фамильный особняк ради того, чтобы оплатить все те роскошества, на которые мадам Везерли меня соблазнила.

А вот теперь Бархаг смеется. Правда, одними глазами. Но я вижу, как в них вспыхивают искры веселья, словно танец пляшут. Но лицо остается серьезным:

— Счет мадам Везерли оплатит корпорация. Слухов никаких не будет, не волнуйся.

Он делает небольшую паузу, недолго обдумывая что-то:

Мы уезжаем, — говорит наконец. — Через пару дней мы едем в Мелдроуз. Там находится основной офис компании. Расследование по крушению должно быть завершено, и сразу отправляемся.