Глава 10

Я никогда не думала, что первой выездной задачей на новом месте работы станет… визит к модистке.

Да-да, к самой настоящей модистке - в частное ателье, с позолоченной вывеской, зеркалами от пола до потолка, шелестом штор из шёлка и газа, отделяющих примерочные комнаты, и ароматом лаванды в воздухе.

Эдгар сопровождает меня, словно телохранитель, но ведёт себя небрежно, как будто делает это каждое утро.

— Не вздумайте спорить с мадам Везерли, — предупреждает он, за минуту до того, как мы переступаем порог. — Эта женщина одевала многих леди и для бала, и для допроса в магическом суде. Говорят, что у нее одевается сама королева. — на этих словах он чуть понижает голос, — Если скажет, что вам идёт розовый — примите это, как смертный приговор, достойно и без возражений.

Я не успеваю даже мимолетный взгляд на него бросить, чтобы понять шутка ли это или серьезное предостережение, как Мадам Везерли возникает перед нами внезапно и стремительно, в сопровождении двух швей.

Она оглядывает меня таким взглядом, по которому ясно понятно, что никакие сантиметровые ленты ей не нужны, чтобы понять мои размеры.

— Приветствую вас, милая леди! Мистер Эдгар! — кланяется она ему, не спуская с меня глаз.

Еле заметно взмахивает рукой, и обе швеи исчезают за шторами, но появляются обратно буквально через минуту, нагруженные коробками, открезами тканей, пакетиками, из которых выглядывают ленты, кружева и какие-то подозрительно пушистые страусиные перья. Потом снова исчезают и появляются с парой готовых платьев.

В то время как их начальница источала вежливые соболезнования по поводу «ужасного происшествия на линии Силвер Эрроу».

— Какая печаль, моя дорогая! — восклицает она, пока на ее лице я читаю нечто среднее между материнской нежностью и профессиональным азартом. — Но с другой стороны, разве не из страданий рождается истинное очарование? Вам так идет эта легкая бледность и взгляд женщины, познавшей боль! Это теперь так модно!

Я пораженно моргаю. Из страданий, значит? Отлично. Буду первой в списке модниц королевства.

Меня ставят на подиум, одевают в готовое платье, окружают швейными лентами, булавками, шелками и вниманием шести рук, одновременно суетящихся у меня под локтями, на плечах, у талии.

Мадам Везерли при этом комментирует каждое движение с той убежденностью, какой обладают лишь истинные фанатики своего дела.

— Идеально! — воскликнула она, измеряя что-то у меня под грудью, скалывая булавками, расправляет получившиеся складки: — Какое божественное сочетание пропорций, моя дорогая! Вы созданы блистать на королевских балах. Сейчас мы примерим еще жакет с баской, да-да, именно этого оттенка — небесно-василькового, словно воды залива в Ительмене.

Я совершенно теряюсь, с кем она разговаривает: со мной, со своими швеями или сама с собой.

— Потрясающе дальновидно с моей стороны купить именно этот оттенок шелка, вы будете несравненны. Обратите внимание, как чудесно ложатся на него кружева ручной работы.

— Да, да, восхительно! — только и успеваю вставить я.

— Ах, моя дорогая, я всегда чувствую клиента! — торжественно заявляет она, будто речь идет не о ткани для платья, а о судьбе. — И это кружево… о, это кружево словно создано, чтобы обнимать вашу кожу!

Я чувствую себя скорее пленницей модного заклинания, чем клиенткой. Не замечаю, как пролетает время, и словно очнувшись, замечаю, что за окном уже вечереет, служанки зажигают лампы. А мадам Везерли наконец вздыхает с удовлетворением, отходя от меня на пол-шага и окидывая оценивающим взглядом:

— Вуаля! Вас смело можно отправлять на бал дебютанток! Уверена, вы произведете фурор при дворе, и сделаете чудесную партию!

Я смотрю на своё отражение. В планах у меня не было ни фурора, ни чудесной партии. Впрочем, я и у модистки не была никогда. Финансы папеньки не позволяли таких роскошеств для дочери. И поэтому сейчас я не могу отказаться от этих чудесных нарядов, что она сотворила для меня.

Застываю на миг, подсчитывая в уме: сколько стоит каждый восторженный вздох модистки, каждый сантиметр кружева, каждая нота её восхищения? Тончайший шёлк, кружево ручной работы…

В голове слабо бьется мысль — может, проще купить платье у горничной и уйти пешком в Лордейл, как я изначально и собиралась? Устроиться гувернанткой или сиделкой… Но мадам Везерли не оставляет мне шансов на здравомыслие, ее наряды слишком прекрасны. А я — всего лишь слабая женщина, что не в силах устоять перед ними.

— Вы хорошо справилась, — говорит Эдгар, открывая передо мной дверь автомобиля, когда мы покидаем ателье лучшей модистки королевства (по крайней мере, по её же словам),  — Для первой экспедиции в мир имперской моды — весьма достойно.

— Я чуть не упала в обморок, когда увидела цены на ее услуги, — пытаюсь я ответить ему в тон.

Но на деле все так и есть. Эти наряды я не могу себе позволить.

— И это, между прочим, уже выше среднего результата. — Отзывается он, усмехаясь, — а за ваши платья заплатит Корпорация мистера Моггарна. Будем считать это вашей униформой, которая вам предоставлена для лучшего исполнения контракта.

Пронзает меня внимательным взглядом и отворачивается к окну. Пока я сижу пораженная, и не понимающая, как реагировать, и как понимать его слова.

И мы молчим всю дорогу.