Глава 14

Просыпаюсь от лёгкого покачивания. Кровать, высокая и широкая, будто нарочно убаюкивает меня, словно колыбель движется. Туда-сюда, едва заметно. Так неспешно, что кажется: я снова малютка, лежу в подвешенной к потолку люльке, а няня качает меня в полусне. Кач-кач, кач-кач.

Открываю глаза, наслаждаясь ощущениями.

И на секунду  теряюсь: потолок над головой другой. Белый, с золотой лепниной, а не ставшие уже привычными выцветшие балки отеля. Или белизна строгой комнаты во флигеле особняка Мистера Моггарна.

Взгляд цепляется за резные бронзовые рамы иллюминатора. И я наконец вспоминаю.

Ах да! Я же на пароходе!  «Олимпия». Мы плывём, отсюда и качка и … прочее.

Как, например, скачущие вокруг меня радостные солнечные зайчики, которые прыгают по стенам, отражаясь от бликующей воды за окном.

Я невольно растягиваю губы в полуулыбку. Вот так пробуждение!

Словно в сказку попала.

— Доброе утро, миледи, — тихий, приятный голос заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. — Простите, что не постучала. Вы не заперли дверь, и я решила...

Приподнимаюсь на подушках кровати и вижу молодую орчанку с гладко зачёсанными тёмными волосами, в опрятной форме с эмблемой корабля на воротнике. В руках у неё  поднос с чаем и свежей выпечкой, источающий такой восхитительный аромат, что хочется вдохнуть его поглубже, и не выдыхать.

Я точно в сказке, сомнений нет.

Она осторожно ставит поднос на тумбу у кровати и раскрывает платяной шкаф.

Достает одно из платьев, доставленных накануне: Яркое, сине-изумрудное, с вышивкой по подолу и широким воротом, с отделкой тончайшим кружевом цвета слоновой кости. Демонстрирует его мне, чтобы я могла полюбоваться и сделать выбор в пользу него.

Я киваю, соглашаясь, что да, платье прекрасно подходит к сегодняшнему дню и моему настроению.

— Позвольте помочь, –говорит она. — Я — Лоана. Буду помогать вам, пока вы на борту. Если позволите, конечно.

— Конечно, — киваю я, улыбаясь.

Кажется, мы с ней поладим.

- Вы прекрасно выглядите, — делает она мне комплимент. — Говорят, если человек просыпается с румянцем и улыбкой, значит каюта ему подходит. Надеюсь, вы хорошо спали?

— У меня было ощущение, будто спала на облачке, — говорю я, по-прежнему не сводя глаз с иллюминатора. — Я никогда не думала, что корабли могут быть такими…

— Как роскошный отель на воде? — подхватывает словоохотливая горничная, — «Олимпия» не обычный пароход, миледи. Мистер Моггарн приказал строить ее с нуля, совместив всё — и пар, и маготехнику, и новейшие разработки. Некоторые детали запатентованы под грифом “секретно”. Все продумано до самых незначительных мелочей. Так что вы в безопасности. И в роскоши.

— У меня такое странное ощущение, — говорю я, выбираясь из постели, — У меня такое чувство, будто всё это… живое.

Она на секунду замирает, округляет глаза.

— Вы почувствовали? — голос её становится тише. — Некоторые так говорят. Очень чувствительные. Особенно… те, в ком есть чуть-чуть магии. Или кто проводит её лучше, чем остальные.

— Проводит? — переспрашиваю я, непонимающе уставившись на нее.

— Ну да! Как медная проволока в маготехническом моторе, миледи. Магия течёт лучше, чище, если рядом есть кто-то… подходящий. Как проводник, понимаете? –  она замолкает, потом чуть склоняет голову. — Простите, если это прозвучало странно. Я сама не очень-то в этом всём разбираюсь. Заморочила вам голову…

Я не нахожу, что ответить. В груди лишь рождается слабое покалывание. Оно не больное, но… будто бы внутри меня откликается что-то. Как будто слова горничной  не просто болтовня, а ключ к давно запертой двери.

Тем временем Лоана спешно меняет тему для разговора:

— Это магия, миледи, — с гордостью произносит она. — «Олимпия» не просто пароход. Это новейшее маготехническое судно. Всё внутри реагирует на настроение пассажиров. Температура, освещение, даже вибрации пола. Я как-то слышала, что один пожилой профессор отказался уходить с борта, потому что впервые за двадцать лет у него прошли боли в коленях.

Она чуть понижает голос, добавляет в него доверительности, сообщая столь важные подробности. Из нее вышел бы отличный рекламщик парохода, так она его расписывает, что я уже почти сама себе завидую, что плыву на нем.

Коротко смеюсь, оценив ее рассказ.

Пока она расчесывает мои непокорные мелкие кудри и как-то ловко укладывает их в строгую прическу, аккуратно закалывает шпильками, она продолжает светскую беседу.

— Никогда не видела таких волос, — признаётся Лори. — Живой цвет. Как пламя. Магички обычно красят, чтобы добиться такого. А у вас я вижу, что натуральные. Точно огонь!

Восторгается она моими рыжими локонами.

— Увы, боюсь, что да, — улыбаюсь я. — В детстве из-за них меня дразнили. А теперь вот... не знаю. Иногда хочется закрасить. Получить более привычную в обществе внешность.

— Не вздумайте, — фыркает она. –  У орков, между прочим, есть примета: если рядом появляется рыжая, с волшебством или без него, но что-то обязательно произойдёт!

Она говорит и смеется. Я понимаю, что она шутит, просто мило болтает, пока укладывает мои непослушные локоны. И я смеюсь в ответ.

Но глубоко внутри что-то начинает тревожно дрожать.

И когда она уходит, оставляя меня одну в сияющей, как сказка, каюте, я вдруг замечаю, что светильники на стене подмигивают. Мерцают в такт моему дыханию. А кувшин с водой на тумбочке только стоит подумать о тёплой воде, будто бы становится теплее. В то время, как я не прикасаюсь ни к чему. Просто… думаю. И всё происходит. Само по себе.

Может, мне это только кажется. Может, это просто маготехника, слишком чувствительная. Или просто совпадение?

Ну что ж, я это обязательно выясню!