Глава 17

«Олимпия» замедляется. Я чувствую это не по вибрации или шуму: она всё такая же плавная, словно летит по глади воды без единого усилия. Но меняется что-то в ритме. В дыхании судна. Оно, как будто и правда живое, делает глубокий вдох  и замирает на выдохе.

— Приближаемся к порту, — сообщает Эдгар, появляясь на пороге моей каюты с очередной стопкой писем. — Остановка займёт около двух часов. Кто-то из пассажиров сойдет, кто-то поднимется на борт. У вас в это время запланирована работа.

— А посмотреть город? — спрашиваю с ноткой надежды, вставая с кресла и уже почти бросаясь к выходу. — Или хотя бы выйти на палубу?

— Разумеется. Если вы желаете потратить отведённое на корреспонденцию время на прогулки. — Эдгар смотрит на меня без тени иронии, но с той самой невозмутимой укоризной, которой обучают только на тайных курсах британских дворецких и орочьих секретарей.

Я сдаюсь. Подхожу к окну и приподнимаю штору. Уж из окна посмотреть-то я могу!

Город, в порту которого мы причаливаем, весь как на ладони с верхней палубы. Медные крыши, башни, дымящие трубы, подвесные мосты между зданиями. На берегу кипит жизнь: лошади и механические платформы, торговцы, пассажиры с чемоданами. Вверх по трапу уже идут новые гости — в цилиндрах, с тростями, перчатками, дамы в дорожных платьях.

Кто-то машет провожающим. Кто-то целует ручки дамам.  А я... отворачиваюсь от окна. В моём распоряжении  часы, бумаги и машинка.

— Хорошо, Эдгар, — вздыхаю я, — давайте ваши бумаги. Город подождёт. Может быть, когда-нибудь я увижу его еще раз.

И я сажусь за стол, чувствуя лёгкое сожаление. Может, позже у меня будет возможность посмотреть мир. А пока... похоже мой удел утонуть в разборах корреспонденции. Такова моя работа, которую мне доверили. Вздыхаю. Но приступаю тут же.

Через пару часов, когда “Олимпия” уже далеко от порта, Эдгар находит меня за пишущей машинкой. Слегка растрёпанную, с чернилами на пальцах, с волосами, заколотыми карандашом, и выражением лица, близким к победному. Я наконец победила ведомость о перевозке редкозёма из провинции Харт-Наар, и даже не допустила ни одной ошибки. Почти.

— Леди Марта, — голос Эдгара как всегда безупречно вежлив, — у нас гость. Мистер Моггарн просит вас присоединиться.

— Профессор Аргат Терволен. Из Академии магомеханики. Он здесь по приглашению мистера Моггарна.

Интересно. Моггарн ничего об этом не упоминал. Но и не обязан, верно? Я же всего лишь... помощница. И немного головная боль.

Профессор оказывается совсем не таким, каким я себе представляю учёного мужа, ковыряющегося в проводках. Ни седых бровей, ни мантии. Только лёгкая походка, насмешливый взгляд и очки в тонкой оправе, которые больше идут к лицу, чем нужны для зрения.

— Ах, так это вы, — говорит он, пожимая мне руку. — Рыжая, непредсказуемая, с выраженным эффектом поточного стабилизатора... да-да, всё верно. Мистер Моггарн, вы явно нашли сокровище.

— Я не искал, — коротко отзывается Бархаг, стоя чуть позади, — но оно само нашлось.

Вот и ещё одна новость: теперь я «сокровище».

Могу ли я требовать охрану? — приободряюсь я внутренне.

— Марта, — говорит профессор, — не возражаете, если я проведу с вами пару экспериментов? Без вреда и вмешательства, я обещаю. У вас крайне редкий… профиль ауроотклика. Мне хотелось бы наблюдать, как вы взаимодействуете с потоками магической силы. Ради науки, разумеется.

Я бросаю взгляд на Бархага. Тот стоит спокойно, но костяшки пальцев на руке, которую он сжал в кулак, слегка белеют.

— Если только не заставите меня взрываться, — улыбаюсь я. — И если мистер Моггарн не возражает.

Он медлит на долю секунды. Потом кивает:

— Разумеется. Всё, что поможет вам… раскрыться.

Мы устраиваемся в кабинете на нижней палубе. Там уже ждут приборы: какие-то коробочки, сферы, тонкие нити, кристаллы. Один из них — небольшой металлический компас, но вместо стрелки у него светящийся камешек в центре. Мне нужно просто держать его в руках и думать… о чём хочу.

— Подумайте о чём-то теплом, — советует Аргат.

Я думаю о булочке с корицей. Камешек начинает светиться. Не слабо, не ярко, но стабильно.

— Теперь — о холоде! — просит он, но я против своей воли вспоминаю недавнюю катастрофу на железной дороге. Камешек вспыхивает. Я отдёргиваю руки.

— Это был резкий отклик, — говорит профессор, пристально глядя на прибор. — Причём... контрнаправленный. Марта, вы абсолютно точно не имеете магии. Но всё вокруг вас реагирует, как будто через вас проходит волна коррекции. Вы не источник. Вы… фокус.

— Линза? — предполагаю я. — Или зеркальце?

— Нет. Вы не отражаете. Вы… регулируете. Смягчаете или усиливаете, в зависимости от поля.

— Отлично, — говорю я, ничего не понимая. — А теперь переведите это с языка академии на человеческий.

— У вас дар. Редкий. Управляться с ним вас  не научили бы в Академии. Слишком мало таких.. Если рядом кто-то маг, вы стабилизируете его. Или наоборот — перенаправляете силу. Словно точка баланса в системе.

Я молчу, мне пока нечего на это сказать. Но профессор принимает мое молчание за потрясение. И решает обрисовать грандиозные по его мнению перспективы:

— Это очень впечатляюще, — говорит профессор. — Вы бы стали звездой Академии. Хотите попробовать серьёзные упражнения? Я бы занимался с вами индивидуально.

Тут в комнату входит Бархаг. Тихо, но так, что вся атмосфера меняется. Он скрещивает руки на груди, смотрит на нас молча. Аргат замечает это и слегка отходит от меня, стоящей у стола, на который он только что опирался, показывая одну из схем.

— Всё в порядке? — спрашивает Бархаг, глядя только на меня.

— Абсолютно, — улыбаюсь я. — Профессор считает, что я должна поступать в Академию. Кажется, я подхожу для роли талисмана факультета. Или для…

— Не стоит недооценивать себя, — говорит Аргат. — У неё, возможно, один из самых редких талантов. Я бы с радостью предложил ей продолжить...

— …пока она работает со мной, её расписание будет весьма плотным, — мягко, но твёрдо перебивает Бархаг. — Хотя я не возражаю против занятий в свободное время. Если только они действительно безопасны.

— Разумеется, — кивает профессор, глядя попеременно то на меня, то на мистера Моггарна. Взгляд его задерживается на мне чуть дольше, чем нужно.

И не только его. Но и взгляд Бархага тоже.

И чего они такое решили во мне разглядеть, интересно? Или уже разглядели?