Глава 51

— И всё же! — Настаивает Бархаг.

Я сглатываю.

Мы смотрим друг на друга. Мы ещё ничего не знаем. Никаких доказательств. Только слабость, тошнота и догадка, от которой у меня одновременно холодеют пальцы и становится тепло где-то глубоко внутри.

— Если это правда… — начинаю я и замолкаю.

Бархаг берёт мою руку. Осторожно и бережно, будто я не сирота при живом отце и мачехе, а супер ценная фарфоровая кукла.

— Марта, — произносит он, улыбаясь. — Выходи за меня!

Я моргаю, поверить в это не могу:

— Что?

— Выходи за меня, — повторяет он. — Сегодня!

— Сегодня? — переспрашиваю я, потому что из всех безумных поворотов судьбы последних дней этот, пожалуй, самый ошеломляющий.

— Да.

— Бархаг, мы даже не уверены, что я…

— Я не из-за этого, — перебивает он, и болезненно морщится. — Не потому что я чувствую себя обязанным. Не потому что так правильно и того требует общество. Не потому что кто-то может подумать. Я хотел попросить тебя и до этого, просто каждый раз вокруг тебя что-то взрывалось, горело, тонуло или пыталось тебя украсть.

Я не выдерживаю и тихо смеюсь, хотя глаза почему-то щиплет.

— Очень убедительное объяснение.

Он поднимает мою руку к губам и целует пальцы, которые заметно дрожат.

— Я люблю тебя, Марта. Я хочу, чтобы ты сама выбрала. Не твой отец. Не комиссия. Не Лоренгхайм. Ты. Если ты скажешь нет, я всё равно буду рядом, пока ты позволишь. Если скажешь да — я отведу тебя к регистратору прямо сейчас, пока судьба не придумала новую катастрофу. Мне кажется, с тобой постоянно что-то происходит и это требует моего неустанного внимания.

Последнюю фразу он говорит шутя, я понимаю это по его тону. Но всё равно что-то заставляет меня верить ему, верить каждому слову.

Сердце бьётся так громко, что я слышу его в ушах, и ещё немного и оно проломит грудную клетку, вырвется наружу, навстречу самому лучшему мужчине на свете.

Инспектор имперской комиссии сказал: я сама теперь могу решать.

И вот оно: первое настоящее решение моей жизни, ну кроме того, что я решила сбежать из родительского дома. На лице расползается улыбка, стоит об этом подумать: ведь оба моих решения вели меня к нему, к мистеру Бархагу Моггарну.

Я смотрю на него, на его красивое и суровое лицо, на глаза, в которых слишком много страха, нежности и надежды, и вдруг понимаю, что ответ у меня был давно. Просто раньше мне казалось, что я не имею права произнести его вслух, слишком уж много проблем, просто шлейф из проблем тянулся за мной всё последнее время. А теперь я улыбаюсь и произношу:

— Да!

— Да? — переспрашивает Бархаг, глядя на меня сияющими глазами.

Всё-то он слышал и прекрасно понял, просто, кажется, ему нравится слышать, как я говорю “да” снова и снова. Улыбаюсь ему в ответ:

— Да, Бархаг. Я выйду за тебя. — киваю несколько раз, чтоб никаких сомнений больше не осталось.

Он закрывает глаза на секунду, набирает в грудь воздуха и выдыхает его, словно он не был уверен в моём ответе, и теперь, услышав его, весь мир приходит в равновесие. Потом Бархаг порывисто встаёт и осторожно помогает подняться мне.

— Тогда идём, — протягивает мне свою огромную ладонь.

— Куда? — спрашиваю я, хотя уже знаю. Вкладываю свою похолодевшую от волнения ладошку в его.

Он смотрит на меня так, будто перед ним только что не обнажились  руины моего прошлого, не преступные желания тех, кто меня окружал, не интриги, не враги и не страхи, а только дорога вперёд.

— Жениться конечно же!

Я фыркаю сквозь слёзы.

— Какой ты всё-таки ужасный романтик, мистер Моггарн!

— Уверен, ты именно за это и выбрала меня, леди Марта Деворо!

Мы направляемся в городскую управу, где сонный чиновник, удивленный нашим незапланированным визитом, долго хмурит брови, уточняя:

— Свадьба? Леди Деворо и мистер Моггарн?

Я не пойму, что же его смущает, с чьей стороны он видит мезальянс: то ли миллионер и владелец пароходных и паровозных компаний, верфей и дирижаблей мистер Моггарн не должен был жениться на наследнице долгов рода Деворо. То ли герцогиня Деворо не могла по его мнению выйти замуж за какого-то орка.

Но мы стояли на своём, повторяя снова и снова, что да, свадьба, да, мы решили, да, имперская комиссия по делам наследств и брачных контрактов согласна. Ждать, когда они опомнятся, и начнут придумывать причины (если начнут) почему мы не можем пожениться, мы не стали.

Клерк практически уже в отчаянии последний раз уточняет:

– Невеста будет без платья? Без фаты? — и когда мы киваем, он вдруг вспоминает еще один “важнейший” элемент, светлеет лицом, восклицая: — А свидетели? Где они, господа?

Но и этот трюк у него не проходит, и ему приходится выбраться из-за своей конторки, сходить за книгой регистрации браков, и уже через пять минут вписать в нее наши имена.

Церемония оказывается удивительно простой. Никаких толп гостей. Никаких лживых улыбок и дежурных пожеланий долгих лет жизни и дожития до золотой свадьбы, никаких контрактов, где за меня бы всё решили заранее и прописали каждую монету.

Только мы. Чиновник. Два свидетеля, которых нашли прямо в здании управы.

Когда мне протягивают документы для подписи, рука дрожит так сильно, что я едва удерживаю перо.

— Леди Марта? — осторожно напоминает чиновник.

Я смотрю на строчку, прыгающую перед глазами, медленно аккуратно вывожу буквы, старательно пытаюсь не выскочить за её пределы:

“Марта Деворо”.

А потом перевожу взгляд на Бархага, передавая ему перо.

Он стоит рядом огромный, сильный, в своём тёмном коричневом костюме, с упрямо сжатой челюстью, будто готов прямо сейчас подраться со всем миром за право быть рядом со мной.

И вдруг я понимаю, что больше не хочу быть Деворо.

Вообще. Теперь я миссис Моггарн.

Когда очередь доходит до Бархага, он ставит подпись уверенно, не колеблясь ни секунды.

Чиновник прокашливается перед тем, как произнести:

— Объявляю вас мужем и женой!

Бархаг медленно поворачивается ко мне, словно всё ещё не верит до конца, что это происходит.

— Теперь ты точно МОЯ, — говорит он тихо.

И целует меня.

Я закрываю глаза, чувствуя, как окончательно отпускает что-то старое и тяжёлое внутри, и мне хочется верить только в наше общее счастье.