Глава седьмая

Конечно, уже на утро я сильно пожалела, что с такой уверенностью согласилась на клуб. От нее не осталось и следа, весь завтрак я пыталась справиться с нервозностью и убедить себя, что этот вечер нужен, как воздух. Я не была в клубе с Олегом и Данилом. Значит, или браслет не мой или…

Или я все так же ничего не понимаю. Даже странно, что этот факт все еще удивляет.

Неизвестность добавляет мандража. Я не знаю, во сколько мы поедем и куда, что нужно надеть и что от меня потребуется. Что я хочу там увидеть и почувствовать. С последним сложнее всего. Вчера показалось, что Долгих готов идти на уступки, что возможно, если я все же попытаюсь отказаться от контракта, мне дадут время, чтобы вернуть деньги. Но я не решаюсь задать прямой вопрос, и вовсе не из-за того, что боюсь отказа.

Отель кажется пустым до самого обеда. Я коротаю время на пляже: звук волн, набегающих на песок, успокаивает. От кошмаров не осталось ни следа. Сегодня пасмурно и ветрено, но довольно приятно. Я задумчиво смотрю вдаль, где слабо виднеются очертания гор, когда сзади подкрадывается Олег.

– Для женщины, которая собирается на вечеринку, ты слишком расслаблена. А где же сборы? Прическа, макияж, депиляция, маникюр?

– Ты сейчас серьезно спрашиваешь или издеваешься?

– Я совершенно серьезен.

– Ну… – Я пожимаю плечами. – Маникюр свежий. Депиляция тоже. Макияж и прическа в контракте не оговорены.

– А вот в дресс-коде клуба – очень даже. Поехали. Тебе надо подобрать что-то на вечер, просто так тебя не пустят.

Мы идем к машине, я на ходу пытаюсь застегнуть сандалии, но в итоге Долгих приходится поддерживать меня под локоть и терпеливо ждать у кромки пляжа, пока я не смою налипший песок. Даже неловко садиться в машину прямиком из лежака, но я начинаю привыкать к атрибутам роскошной жизни.

– А где Никольский?

– Занят. Подъедет непосредственно к началу развлечения.

– И почему мне кажется, что не занят, а дуется на то, что вчера вышло не по его?

Олег смеется, сворачивая на трассу. Мы снова едем в город, и я совру, если скажу, что совсем не предвкушаю вылазку.

– Так и что нужно для вашего элитного клуба?

– Тебе – образ. Просто так тебя не пустят, ты должна соответствовать тематике вечеринки.

– А тебе что нужно? Тоже образ?

– А мне кредитку. Мужчины платят взносы, женщины создают атмосферу. Сегодня тебе нужно подобрать что-то в стиле Голливуда. Справишься?

– Секс-вечеринка в стиле Голливуда? Я даже не могу представить.

– Зачем представлять? Скоро увидишь и прочувствуешь все сама.

– Расскажи о клубе подробнее. Что это за место, кто туда ходит?

– Просто клуб для тех, кто любит отдыхать по-взрослому. Взносы от пяти тысяч евро, так что случайных людей нет. В основном парочки и компании, реже одиночки. Одиночек-мужчин тщательнее проверяют и далеко не всегда пускают. Одинокие девушки могут рассчитывать на разные поощрения. Спектр развлечений самый разный. Первый этаж – традиционный бар, шоу со столиками, закуски, общение и все такое. На втором развлечения посерьезнее. Тематические мастер-классы, могут научить тебя основам бдсм или чего-то такого, общие комнаты для любителей групповушек, приватные номера для пар и компаний, в общем, более откровенные развлечения.

Мимо нас вдруг проносится ярко-красная машина с откидным верхом, и за рулем я замечаю Рому. Он совсем не боится извилистой дороги и определенно получает удовольствие от того, что всухую сделал отца. Я кошусь на Олега, но тот остается совершенно спокойным и не вступает в гонку. Ловлю себя на мысли, что этим Долгих мне и нравится – невозмутимой уверенностью. И вот эта мысль мне не нравится совсем.

– Первое и самое главное, что ты должна запомнить: ничто не может произойти без твоего согласия. Что бы ни захотел сделать другой человек: обнять тебя, поцеловать, заняться с тобой сексом, без прямого «да» он не имеет права этого делать. А уж если слышит четкое «нет», то должен немедленно скрыться.

– Но это, разумеется, не касается вас с Никольским.

– Зато касается остальных. И лучше бы тебе говорить «нет» этим остальным вне зависимости от того, что они хотят.

– Что-то еще?

– Если не уверена в том, что доведешь дело до конца, не ввязывайся в публичный секс.

– И мыслей не было.

– Ничего не пей из чужих рук и не оставляй стаканы без присмотра.

– А я думала, в такие места ходят приличные люди.

– Ты не представляешь, у какого количества подонков есть лишние пять кусков. Никому не говори полное имя или контакты. Даже девушкам. Не рассказывай о нашем контракте, да и о нас вообще. Не говори о взрыве.

Мы въезжаем в город и останавливаемся у той же улочки, что и в прошлый раз. Здесь все такая же толпа туристов, жаждущих роскошного шопинга. Я пытаюсь вспомнить, видела ли хоть в одном из бутиков что-то, что можно отнести к «голливудскому» стилю, но пока безуспешно. Долгих меж тем паркуется, но не спешит отпирать двери машины.

– Я знаю, зачем ты туда рвешься, Алина, – серьезно говорит он. – Вовсе не из-за новых эмоций и сексуальных приключений. Ты думаешь, что найдешь там ответы. Но вот что я тебе скажу: вероятно, ответов не будет. Ты могла сходить в клуб в один из тех дней, когда мы были заняты, ты могла найти где-то браслет или получить от знакомой. Но ты не посещала секс-вечеринки для прикрытия коварного плана по акции устрашения владельцев яхт. Ты любила развлекаться, не жди, что найдешь там что-то кроме секса, музыки и алкоголя.

Он протягивает руку и берет мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза.

– Если хочешь мое мнение: ты к этому не готова. Это секс в чистом виде, там нет ни одной примеси чувств. Но ты идешь туда не ради него, а ради информации и воспоминаний. Будет непросто, потому ни я, ни Никольский не собираемся бегать за тобой, играя в «скуби-команду», мы едем отдыхать с девушкой, которой платим за то, чтобы она хорошо трахалась.

Я едва удерживаюсь от того, чтобы поморщиться. Иногда я забываю о прямолинейности Олега и, сталкиваясь с ней вот так, неожиданно для себя, чувствую легкую обиду.

– У тебя будет время передумать до того момента, как мы переступим порог клуба. Можешь сказать «я не хочу» – и мы вернемся в отель, проведем вечер у моря за бокалом вина, беседой и неспешным сексом. Но когда двери за нами закроются, ты будешь делать все, что мы захотим. Ты меня поняла, Алина?

Я чувствую, что ввязываюсь в авантюру, которая дорого мне обойдется, но пути назад уже нет. Олег, кажется, задается целью заставить меня передумать, потому что ведет себя максимально развязно. Всю дорогу до города его рука покоится у меня на колене, а позже, уже в салоне, он не упускает случая облапать меня в каждый удобный момент. Причем делает это нарочито пошло. До этого момента они оба – и Долгих и Никольский – делали все, чтобы я сказала «да» на все их фантазии, но сейчас Олег словно хочет добиться ровно противоположного результата.

Мы выбираем роскошное черное платье в пол. Его явно сняли (а точнее, планировали надеть) с какой-нибудь кинозвезды. Хотя, пожалуй, такая простота уже не в моде.

– Не нравится? – спрашивает Олег, заметив, что я ушла в себя.

– Нравится. Хотя немного жаль, что эту красоту вместо красной дорожки выгуляют на секс-вечеринке.

Долгих смеется, его бархатистый голос пробирает до костей. К счастью, сотрудница бутика не отходит от нас ни на шаг, так что дальше легкого волнительного флирта не заходит.

Но то, как загораются глаза Олега, когда он видит расходящиеся до самого бедра полы платья, уже не показное. И я вдруг понимаю, что краснею. Неужели эта способность еще не атрофировалась?

К платью мы выбираем туфли и длинные перчатки. Они кажутся мне какими-то театральными, образ с ними становится гипертрофированным и слегка карикатурным.

– Зачем они? – спрашиваю я, когда мы выходим и направляемся обратно к машине.

– Возбуждают, – пожимает плечами Олег.

Остаток дня мы проводим в молчании, изредка перекидываясь общими фразами. Стоит поесть, но кусок не лезет в горло, и хотела бы я сказать, что из-за волнительного предвкушения очередного расширения чувственных границ.

Нет.

Мне нужна зацепка. Хоть что-то, иначе я просто сойду с ума в этом тумане, потеряюсь окончательно и потеряю себя. Страшно подумать, что случится, если зацепка не найдется.

Кажется, Долгих все прекрасно понимает, потому что по дороге к клубу то и дело бросает на меня взгляды, полные подозрений.

Мы едем недолго, меньше часа. Я представляла себе что-то вроде ночного клуба в самом сердце города, но мы въезжаем на территорию огромного роскошного особняка. Внешне он выглядит как самый обычный дом богатеев: ухоженный сад, небольшой бассейн, аккуратные мощеные дорожки. Что-то в особняке меня царапает, но это не воспоминания, скорее… что-то странное, даже необычное.

– Мне что, переодеваться в машине? – спрашиваю я и понимаю, насколько неуверенно звучит голос.

– Нет, тебе дадут место.

По дороге с парковки до дома Олег берет меня за руку. Сердце не умеряет свой темп, но я немного успокаиваюсь.

– Выдыхай, – говорит Долгих прежде, чем мы входим в дом. – Это развлечение, а не экзекуция. Тебе понравится.

Нас встречает мир полумрака, ненавязчивых пудровых запахов и негромкой тягучей музыки. И снова шаблон ночных клубов рвется: нет ни яркого мигающего света, ни долбящей по мозгам музыки. Нас встречает миловидная девушка и жестом показывает мне следовать за ней.

– Здесь вы можете переодеться, – мы приходим в большой зал с кабинками и шкафчиками, – и оставить вещи. Шкафчик закрывается и открывается при помощи вот этого браслета. Он вам не помешает. Пожалуйста, телефон и любые записывающие устройства оставьте здесь, на вечеринку их проносить строго запрещено. Есть несколько правил: все взаимодействия между гостями должны происходит с их согласия. Каждый имеет право не разглашать информацию о себе. Запрещены любые наркотики. Охрана имеет право попросить покинуть вечеринку, если считает, что гость слишком пьян или ведет себя неподобающе. Если вас что-то пугает или смущает – обращайтесь к охране. У вас есть вопросы?

– Нет, все в порядке, спасибо.

– Тогда переодевайтесь и проходите в зал. Приятного отдыха.

Оставшись одна, я отчетливо слышу свое учащенное дыхание. Мы приехали слишком рано или слишком поздно? Специально Олег сделал так, чтобы я переодевалась в одиночестве или это лишь удачное совпадение? От моей решимости почти ничего не осталось, и если бы вокруг были другие люди, я бы, наверное, уже сбежала.

К платью мы не купили белье, формат заведения его явно не предполагает. Я критически осматриваю себя в зеркале. Платье сидит, как влитое, но слишком сильно облегает грудь, от чего соски отчетливо выделяются даже под черной тканью.

Распускаю хвост, позволяя волосам рассыпаться по плечам, провожу по губам бесцветным блеском и выдыхаю. Надо идти.

Все та же девушка провожает меня в следующий зал. Это что-то вроде бара: длинная стойка, столики вокруг, небольшая сцена и несколько танцующих парочек. Удивительно, но все вокруг выглядит как самая обычная вечеринка, и я слегка смелею. Ни Олега, ни Данила не видно, но стоять как истукан – плохая идея. Я подхожу к бармену и после недолгих размышлений выбираю «базиликовую маргариту». Коктейль оказывается на удивление вкусным и совсем не приторным.

– Скучаете?

Воистину, этот мир принадлежит мужчинам! В то время как женщины, разодетые в лучших традициях красных дорожек, сверкают всеми достоинствами, мужчины остаются верны себе и не напрягаются. На каждом без исключения, в том числе и том, кто останавливается рядом со мной, пусть и дорогие, но самые обычные костюмы.

– Извините, я не одна.

Поразительно, но он тут же испаряется, и я приятно удивлена. Правила, кажется, работают.

Ожидание затягивается. Я то и дело поглядываю на дверь, но Никольского и Долгих все нет. Коктейль заканчивается, а с ним и мое терпение. Их проблемы, если Долгих и Никольский застряли где-то за деловым разговором. Я иду исследовать клуб.

Бар – своего рода холл, где можно выпить, поболтать в тишине и с кем-то познакомиться. Из него я попадаю в длинный коридор с добрым десятком дверных проемов. В них нет дверей, только ширмы, скрывающие происходящее от случайных взглядов.

Я с любопытством захожу в одну из комнат, оказываясь в кальянной. На многоуровневых диванах несколько парочек с упоением целуются, уже явно готовые перейти к основному действу. Сквозь дым можно рассмотреть лишь их силуэты, но это даже по-своему красиво.

Неожиданно я нахожу экскурсию увлекательной и даже на некоторое время забываю о терзающих душу вопросах и сомнениях.

После кальянной я прохожу через несколько самых обычных комнат с диванами, мягкими полами и прочими местами для секса. Кое-где уже вовсю развлекается народ, некоторые даже предлагают присоединиться, но, что удивительно, после первого же «нет, спасибо» перестают меня замечать.

В одном из помещений я обнаруживаю настоящий театр. Красивая, до безумия сексуальная и яркая девушка, привязанная к крюку, торчащему из потолка, протяжно стонет, когда черный стек касается кожи. Вокруг настоящая толпа, и внимание каждого приковано к действу в центре. Я чувствую одновременно неловкость и волнение. Часть меня хочет немедленно уйти, желательно из клуба вообще, а другая не может оторвать взгляд от красных следов на теле незнакомки.

– Если хочешь побывать на ее месте, запишись вон там, – вдруг раздается у меня над ухом.

Это не Олег и не Данил.

Меня накрывает паникой. Я не ждала, что встречу знакомых, и уж точно не ожидала, что это будет пасынок Долгих!

Роман держит стакан с виски и довольно усмехается, не сводя глаз с привязанной девушки.

– Так что, хочешь, чтобы тебя вот так отшлепали?

– Это шутка? Что ты здесь делаешь?

– То же, что и все. Приехал расслабиться, с кем-нибудь познакомиться, заняться сексом, реализовать пару фантазий. Эта, например, очень забавная. Сначала по ней пройдутся стеком, а затем будут трахать все желающие, пока она не потеряет способность шевелиться. Люблю групповушку. Так что? Запишешься?

– Воздержусь, – хмыкаю я. – Не фанатка командных игр. Все время всех подставляю.

– А я думал, тебе за это платят.

– За разговоры с тобой, жаль, не доплачивают. За вредность.

– Ух, какая дерзкая кукла. Интересно, получится у меня попасть на экшен, где тебя будут драть в три ствола? Я бы посмотрел.

– Если ты пытаешься меня задеть, то можешь не стараться, – холодно отвечаю я. – Я – взрослая девочка, которая знает, куда она пришла. Но перед началом мне разъяснили правила. Оказывается, я могу не говорить с тем, с кем не хочу. И знаешь, что самое классное? Даже если ты заглянешь к нам, я просто попрошу охрану, чтобы тебя вывели. Придется тебе снова фантазировать в душе, бедный маленький мальчик.

Роман скрипит зубами, с такой силой сжимая стакан, что чудом не режет пальцы. Девушка стонет громче, в такт ударам. Краем глаза я вижу, как мужчина бьет ее черным кожаным стеком прямо по клитору, и чувствую легкое щекочущее возбуждение.

– Осторожнее, Алина, – говорит Роман. – Ты играешь в опасные игры. И лезешь не в свое дело.

– О чем это ты?

– Лучше запишись на парочку экшенов. Чтобы тебя как следует выпороли и отодрали. Получишь удовольствие, расслабишься и выбросишь из головы опасные мысли. Иначечто-нибудь снова случится.

– Это угроза?

– Ну что ты. Забочусь о семейной собственности.

Долгих ставит пустой бокал на столик у стены и, прежде, чем покинуть зал, наклоняется к моему уху:

– Кстати, раз уж у отца оплачен абонемент на тебя, как-нибудь непременно в свободное время воспользуюсь.

Я улыбаюсь. Его это бесит.

Отличный вопрос: насколько сильно бесит? И не мог ли он так или иначе поучаствовать во взрыве?

Пофантазируем. Допустим, парню очень не нравились отношения отчима с продажными девицами. Да и сам отчим не приводил в восторг. И допустим, Рома решил отомстить. По-мелочи, напакостить так, чтобы нанести урон, но не уничтожить. Добавить отцу проблем со страховой, с полицией чужой страны, с имуществом. Довольно неплохой вариант, вряд ли Долгих в восторге от кучи вопросов к себе со стороны полиции и страховщиков.

Вопрос только, почему согласилась помогать я.

Зато понятна агрессия Романа: он боится. Что я вдруг вспомню о его роли во взрыве, обижусь на травму и сдам отцу. Ох тогда и полетят клочки по закоулочкам!

Пока это всего лишь фантазии. Надо найти доказательства… или опровержения.

Поняв, что происходящее в центре зала уже перестало не только возбуждать, но и интересовать, я начинаю продвигаться к выходу. Народу становится больше, экшен подходит к кульминации, и мне то и дело приходится вполголоса извиняться, ненароком кого-то задевая. Наконец я оказываюсь в коридоре, делаю глубокий вдох и останавливаюсь возле стойки с запечатанными бутылками воды. Здесь не только вода, но и все, что может потребоваться: презервативы, смазки, какие-то салфетки и прочая ерунда. На самом деле, хоть рассматривать все это немного неловко, я восхищаюсь уровнем продуманности и безопасности клуба. Жаль, что не могу найти в себе настоящий отклик, чтобы быть как все эти раскованные женщины в дорогих платьях: с упоением бегать по залам и наслаждаться каждой минутой сексуальной свободы.

Хотя если бы рядом был Олег, обладающий удивительной способностью настраивать на нужный лад…

Я вздрагиваю, когда чья-то рука зажимает мне рот. Неожиданным напору и силе нет смысла противиться, я чувствую, как меня увлекают в один из залов и закрывающаяся дверь отрезает все звуки, погружая в напряженную тишину.

Здесь прохладно.

Оттого очень ярко ощущаются горячие губы, прижимающиеся к шее.

Я расслабляюсь, чувствуя запах знакомого парфюма. Хотя сердце продолжает отбивать бешеный ритм. В зале темно и тихо, я вижу лишь смутные силуэты. Мне на глаза ложится мягкая повязка, отрезая от внешнего мира, а затем такая же повязка стягивает за спиной запястья.

Я губам прижимается холодное стекло. Я жадно делаю глоток сухого шампанского. От него кружится голова и накрывает предвкушением. Я слышу шаги и пытаюсь угадать, кому они принадлежат.

В комнате их двое, и больше никого, это немного успокаивает. Я бы предпочла, чтобы они заговорили, но правила устанавливают Никольский и Долгих. Когда я пытаюсь что-то сказать, один из них зажимает мне рот. Кожа покрывается мурашками.

Необычное ощущение: ласки в полной темноте и абсолютной беспомощности. Я чувствую, как горячие ладони проводят по ноге вдоль выреза платья, расстегивают замок и стаскивают платье так, чтобы оно болталось на талии, обнажая грудь.

И вот четыре руки изучают мое тело.

Проводят вдоль линии позвоночника, рисуют контуры ключицы, сжимают грудь и играют с затвердевшими чувствительными сосками. Я вздрагиваю, когда от удовольствия сводит живот. Все силы уходят на то, чтобы попытаться понять, кто есть кто, но хоть все чувства и обострились, я не успела изучить мужчин достаточно хорошо.

Зато когда мои губы накрывают чужие, я точно знаю, что это Олег. Поцелуи я различать научилась.

Это странное ощущение: когда один мужчина терзает твои губы, лаская языком и забирая остатки воздуха, а другой неторопливыми поцелуями покрывает шею, лопатки и поясницу.

Все заканчивается в один миг, и я снова теряюсь в пространстве.

Чьи-то руки увлекают меня вниз, на мягкий пол. Руки все еще связаны за спиной, и я чувствую соприкосновение тел, волнующее и горячее. В ушах звенит от переизбытка эмоций, поэтому в хриплом дыхании я не могу определить имя.

Один из мужчин рукой распределяет у меня между ног смазку, и спустя пару секунд я понимаю, что это та же самая, разогревающая. Мне кажется, она не так уж нужна, я возбуждена до предела, и даже когда твердый член упирается в лоно и просто замирает, меня передергивает от нестерпимого желания почувствовать его внутри.

Он кладет руки мне на ягодицы, медленно опуская на член. От смазки все внизу горит и пульсирует, проникновение ощущается нереально ярко. Перед глазами, в абсолютной совершенной тьме пляшут яркие вспышки. Когда он входит до конца, другие руки толкают меня вперед, вынуждая лечь на грудь мужчине.

Теплая смазка льется на ягодицы, и умелые пальцы распределяют ее вокруг второй дырочки, неглубоко проникая внутрь. Ощущения специфические, но вовсе не болезненные, хотя мысль о двух членах внутри меня слегка страшит.

Но возбуждение и легкое опьянение делают свое дело. Со стоном я пытаюсь начать двигаться, чувствуя, что больше не могу выносить пытку.

Руки сжимают сильнее, не позволяя мне дергаться, а второй член начинает входить в попу. Медленно. Осторожно.

Я замираю, прислушиваясь к отклику тела. Сердце стучит с такой силой, что я слышу его ритм так, словно кто-то отбивает его в барабан прямо рядом.

Никогда еще я не испытывала чего-то подобного, а если испытывала, то похоронила вместе с остальными воспоминаниями.

Они оба во мне. Я чувствую каждый сантиметр внутри себя, каждую венку и каждое, даже мимолетное, движение. Губы и язык, ласкающие соски и пальцы, сжимающие клитор.

Я полностью в их власти. Зажатая между двух тел, беспомощная, молящая о том, чтобы они начали двигаться.

И когда это случается, из легких выбивает весь воздух. Я жадно хватаю его ртом, откидывая голову. Я отдала бы все, что у меня есть, чтобы узнать, кто из них сейчас сзади, а кто подо мной, но это правила игры: я вряд ли когда-нибудь узнаю.

Они двигаются, сначала медленно, потом наращивая темп и подводя меня к желанной черте. Каким-то непостижимым образом им удается двигаться в унисон, я чувствую, как близко их органы во мне.

В какой-то момент сознание отказывается полноценно работать, и я словно оказываюсь в невесомости. Все существо сосредотачивается на подступающем оргазме. Словно желая меня добить, один из мужчин продолжает терзать клитор. Смесь удовольствия от двойного проникновения и внешней стимуляции одновременно пугает и пьянит.

А когда оргазм все же наступает, я нарушаю звенящую тишину, всхлипывая, падая на чью-то грудь.

Но мое удовольствие – лишь треть от запланированной программы. Сейчас им даже проще, я все еще содрогаюсь от пережитого, но при этом совершенно расслаблена и безвольна. Толчки продолжаются, продлевая послевкусие от удовольствия.

Отодвигая момент расплаты.

Когда все заканчивается, не могу сказать, время течет совершенно по-другому, когда ты опустошена.

Тело наливается усталостью, накатывает сонливость. Последний сладкий спазм сотрясает меня, когда мужчины выходят. Пустота внутри кажется непривычной.

Лента ослабевает, высвобождая мне руки. Я упираюсь в чью-то грудь, пытаясь подняться, но руки подгибаются, и тому, кто был сзади, приходится меня поддержать.

Несколько минут я просто сижу на полу, приходя в себя, а потом стягиваю повязку. Но в абсолютной темноте зала я ровным счетом ничего не вижу.

– Ты в порядке, Алина? – Голос принадлежит Никольскому.

– Да, – отвечаю я. – Все хорошо.

Кто-то гладит меня по голове.

Горло сдавливает спазм. Почему-то хочется свернуться клубочком, но я упрямо пытаюсь подняться. Данил берет мою руку, желая остановить, я неловко вырываюсь и едва не падаю.

– Мне надо умыться…

– Возьми рубашку, – бархатистый голос Олега немного успокаивает.

Я бы хотела его увидеть, но могу различить лишь силуэты.

На ощупь надеваю рубашку, хранящую его запах, и бреду к выходу. На мое несчастье именно в этот момент в одном из залов заканчивается представление, и в коридор вываливается толпа. Впрочем, специфика клуба играет на меня: всем плевать на полуголую растрепанную девицу в расстегнутой рубашке.

Всем, кроме той девушки, что еще недавно была привязана к крюку и кайфовала от ударов плетки. Она смотрит так пристально, что я замираю, как кролик перед удавом.

– Ты вернулась, – улыбается девушка. – Ты снова приехала…

От неожиданности я не нахожу, что сказать, оказываясь посреди толпы. Продолжая улыбаться, девушка обвивает мою шею и прижимается губами к моим в страстном поцелуе. От неожиданности я не могу сопротивляться, а когда чувствую на себе сразу четыре пары рук, накрывает паникой.

Голос исчезает, не давая даже выдохнуть «нет», толпа увлекает меня куда-то в один из залов. Паника захлестывает все сильнее, голова начинает кружиться. Кто-то поддерживает меня, когда я начинаю падать, а девушка прижимается ближе, покрывая поцелуями мою шею, разводя полы рубашки и стаскивая ее по плечам. Голоса возбужденно гудят. К горлу подкатывает тошнота, я трясу головой, чтобы вернуть контроль над телом.

Чьи-то пальцы крепко обхватывают запястье, а потом меня в буквальном смысле выдергивают из толпы.

– Простите, господа, но эта леди сегодня – мой эксклюзив.

– И как ей удается каждый раз отхватывать таких мужчин… – смеется девушка.

Олег выводит меня из зала. В закрывающихся дверях я вижу, как незнакомка ложится на огромную деревянную скамью, приглашающе разводя ноги, и быстро отворачиваюсь.

– Ты обладаешь удивительной способностью вляпываться в истории, Алина Аксенова, – хмыкает Долгих.

Я закрываю глаза. Голова все еще кружится. Может, стоило хоть что-то съесть?

– Идем, я провожу тебя в душ.

С трудом понимаю, куда он ведет меня, ряды абсолютно одинаковых дверей превращаются в мешанину темных красок и приглушенных звуков, доносящихся из зала.

В душе я немного прихожу в себя, выкручивая холодную воду на максимум. Зуб не попадает на зуб, но сознание проясняется. Кожа краснеет от ногтей, которыми я ее скребу, а внизу все немного болит.

Мысль о том, чтобы выйти и показаться Олегу почему-то пугает до истерики. Я сажусь на пол в кабинке, пытаясь успокоиться. От холода кожа на спине уже теряет чувствительность, но я не могу найти в себе силы подняться. Лишь когда раздаются шаги и Олег силой поднимает меня на ноги, понимаю, как замерзла.

Долгих негромко ругается сквозь зубы.

– Я говорил тебе. Я говорил, не лезть в это, Алина. Наигралась? Хватит с тебя. Мы едем домой.

– Нет, я… – Язык не слушается. – Я здесь была… мне надо выяснить, с кем.

– Потом выяснишь! – отрезает Олег.

Я не могу сопротивляться, даже несмотря на жажду информации. Кое-как снова натягиваю рубашку и джинсы. Волосы мокрые, но для жаркого лета это вовсе не проблема. Я не могу найти босоножки, не помню, куда положила. К счастью, Долгих не замечает, что я босиком вплоть до момента, пока мы не выходим на дорожку.

Но даже когда замечает, мне плевать.

Я закрываю глаза, вслушиваясь в шум моря, доносящийся откуда-то издалека. Темнота напоминает о сцене в клубе, но даже это лучше, чем смотреть на Олега.

Что со мной?

Я переспала с Никольским через день после того, как вернулась из больницы. А потом прыгнула в постель Долгих, и не испытывала никаких угрызений совести, только неловкость. Я позволила довести себя до оргазма на пляже и беспрекословно отдалась им обоим. А сейчас боюсь посмотреть ему в глаза?

Нет, это не страх.

Это обида. Щемящая болезненная обида на то, что я увижу в их отражении: шлюху. Девку, которой платят, чтобы она в любой момент подставляла себя любому количеству их друзей. Да, дорогую, стоящую баснословных денег, но шлюху, на которую нет смысла смотреть иначе.

Это уже не исправить и не изменить, но я все равно чувствую, как где-то там, где стучит сердце, что-то ноет.

– Эй…

Я отбиваюсь, пытаюсь вырваться и не дать себя обнять, но Долгих все равно прижимает меня к себе.

– Ну и зачем ты согласилась? Неужели думала, что будет как-то по-другому?

Я не выдерживаю. Слезы проливаются на щеки, их так много, что на рубашке Олега (где, кстати, он взял чистую?) расплывается мокрое пятно.

– Ты знаешь, зачем!

Бью его по плечу от бессильной ярости.

– Знаешь! Я понятия не имею, как может быть, я ничего не помню! И если не вспомню, не сделаю то, что вам нужно, отправлюсь в тюрьму и даже не буду знать, за что!

– Алина, – со вздохом говорит Долгих, – я не дам отправить тебя в тюрьму. И я ведь разрешил тебе отказаться. Скажи, девочка, в какой момент я заставил тебя думать, будто не отвечаю за собственные слова?

Я мотаю головой, чтобы не слушать его, но голос Олега обладает удивительной и даже магической способностью пробиваться через любые эмоции.

– Ты ничего не сделала. Никто не пострадал, только имущество, претензии по которому легко отозвать. Я не отправляю в тюрьму за отказы в постели. Идем.

Он сажает меня в машину. Остатки сил резко меня покидают, я не могу даже пристегнуться. Слегка дрожат руки, но чем дальше мы оказываемся от клуба, тем легче становится дышать.

– Прости, – тихо говорю я.

– За что?

– Я пыталась. И мне было хорошо, правда…

– А потом – плохо. Да, так бывает. Не все в мире сводится к физическому удовольствию.

– А к чему оно сводится? – устало спрашиваю я, не надеясь, в общем-то, на ответ. – К деньгам?

– Что-то к деньгам, что-то к сексу, что-то к другим, менее раскрученным, вещам. Мир многогранен, детка. Иногда довольно жесток. Иногда – а точнее, часто – такие, как я, покупают секс за деньги.

– У таких, как я.

– Если бы это было так, ты бы не рыдала сейчас у меня в машине.

– Твоя теория не выдерживает критику. Раньше меня не смущали условия сделки. Судя по обрывкам воспоминаний, до удара по голове моральные принципы дремали где-то очень глубоко.

– Раньше… мы не знаем, что было в твоей голове раньше.

Я морщусь, сжимаясь в дверцу машины. Отвращение к себе, которое я чувствую, кажется совершенно новой эмоцией. Я еще не ненавидела себя так сильно, как сейчас.

– Да хватит! – Голос снова срывается и слезы начинают течь с новой силой. – Я подписала контракт дважды, с удовольствием трахалась с вами в первую поездку и трахалась бы во вторую, если бы не долбанулась головой. Спасибо, что поддерживаешь меня, придумывая сказки о моей исключительной порядочности, но история о том, что я настолько ненавидела групповой секс, что пыталась самоубиться, взрывая яхту, не выдерживает никакой критики.

Олег, к моему удивлению, смеется. Что смешного в том, что мне противно от самой себя?!

– Да, ты права, писателем мне не быть. Не умею придумывать сюжеты. Зато когда-то я был хорошим хирургом. Знаешь, что это значит?

– Что раньше тебе не хватало денег на баб, а теперь можно позволить себе простить десять лямов самой милой?

– Милой?! Тебе?! Да я еще не встречал второй такой язвы! Это значит, что у меня отличная, но специфическая память. Я запоминаю мелочи, такие, на которые человек обычно не обращает внимание. Вообще это довольно неудобно, когда во время секса случайно нащупываешь лифоузел и размышляешь, к кому бы на консультацию послать подружку. Я очень, очень хорошо знаю человеческий организм, я подмечаю детали, о которых обычный человек даже не подозревает. И плевать, что прошло много лет с моей последней операции.

– Поздравляю, ты крутой. Но как это относится ко мне?

– Мы занимались сексом десятки раз. Наедине и в компании Никольского. У меня было достаточно возможностей изучить каждую клеточку твоего тела…

Я чувствую, как меня снова бросает в жар, и едва удерживаюсь от того, чтобы зарычать. Да что со мной такое?!

– Я не знаю, кто ты, но не Алина Аксенова.

Я замираю и кажется, что весь мир вместе со мной.

Звуки тонут в гулких ударах сердца, таких сильных, что не хватает воздуха.

– Что? – онемевшими губами спрашиваю я.

– Ты не она. Вы очень похожи, я полагаю, близняшки, но отличия есть. Внешне их можно списать на макияж и косметологию, но ты другая. Ты иначе занимаешься сексом, ты иначе кончаешь, ты другая на ощупь и вкус, у тебя нет ее шрамов и родинок. Данил этого не видит, но я понял в тот момент, когда мы оказались в постели еще до взрыва. Алина Аксенова была раскованной шлюхой. Она любила секс в любых его проявлениях, и я не удивлен, что захаживала в клуб без нас, поразвлечься в свободное время. Она не рефлексировала после секса и обожала себя. А ты сейчас себя ненавидишь.

Олег на несколько секунд поворачивается ко мне и вздыхает: должно быть, я совсем бледная и шокированная.

– В бардачке есть бутылка воды и легкое успокоительное, выпей. Ты не так давно билась головой.

Меня трясет, когда я достаю из блистера маленькую таблетку и запиваю ее водой.

– Сестра? – выдыхаю я и закрываю глаза. – Сестра?! Ты уверен?!

– Я не проверял это по своим каналам, если тебе интересно.

– Почему?! Я же с ума сходила, пытаясь понять, для чего подписала контракт! У меня чуть крыша не поехала, я думала, у меня в голове что-то повредилось!

– Мне тоже было интересно, кто ты и зачем подменяешь Алину. Видишь ли, твоя сестра устраивала меня в постели. Она не напрягала мозг, зато отлично справлялась со своей ролью. А вот ты… ты оказалась другой. И мне стало интересно. Ты забавно играла шлюху. Получалось хреновенько, но весело. Я решил, что это такая древняя игра близняшек, меняться жизнями и мужчинами. А потом ты преподнесла мне сюрприз со взрывом. Я решил подождать и посмотреть, что будет.

– И почему же решил закончить игру? Все же шло нормально.

– Я врач. Я знаю, когда удовольствие от жизни превращается в угрозу для нее. По-моему, ты наигралась еще пару дней назад. Но, так как я все же бывший врач, не упустил шанс напоследок наиграться.

– Я тебя ненавижу!

– Не сомневаюсь.

Мы несемся по ночной трассе, вдоль моря, над которым по небу рассыпались звезды. В любое другое время я бы наслаждалась невероятной и умиротворяющей красотой, но сейчас все силы уходят на то, чтобы справиться с ознобом.

Сестра.

У меня есть сестра.

Может ли Олег ошибаться? Интуиция подсказывает, что нет. Но темных пятен не становится меньше. Я все еще в абсолютной пустоте, чувствую на себе чужие прикосновения.

Мы приезжаем в отель. После таблетки я с трудом соображаю и шевелюсь. Олег сам доводит меня до комнаты и заставляет переодеться в халат. Кажется, несколько часов пролетают, как один миг: вот я вхожу в номер, а вот сижу на огромной постели, закутанная в халат, и даже не сразу понимаю, что номер не мой.

– Ого. Святая святых. Ты приводил сюда хоть одну девушку?

– Не приводил. Можешь гордиться.

Он ставит прямо на постель поднос с йогуртом, хлебом и овощами.

– Поешь.

– Не могу.

– Алин…

– Это ведь не мое имя.

– Мы не знаем. Может, твое, а может и нет. Мы выясним, обещаю. Но ты должна поесть и поспать. И перестань отводить взгляд.

– Я не могу, – шепчу я, сама до конца не понимая, к чему эта фраза относится.

– Можешь.

Олег силой заставляет посмотреть прямо на него.

– Завтра мы разыщем ту девушку из клуба и выясним, когда ты была там и с кем. Затем я попрошу своего друга из органов в России пробить твою семью и выяснить, есть ли у тебя сестра. Если наличие близнеца подтвердится, мы ее разыщем и заставим взять ответственность за все эти игры. Она расскажет, зачем ты устроила взрыв и поменялась с ней, но даже если нет…

Долгих вздыхает, заправляя мне за ухо выбившуюся из хвостика прядь.

– Плевать. Яхту восстановят, память к тебе вернется постепенно. Ты не суперзлодейка. Мотивы интересны, но не слишком-то важны.

– Но ущерб… и контракт…

– Да хватит уже привязываться к деньгам. Жизнь не стоит десяти миллионов. А ты ей уже рискуешь.

Я нехотя беру оливку и понимаю, что не ела уже больше восьми часов. Нежный, еще теплый хлеб с несладким йогуртом божественен. Стоит немалых усилий не съесть его просто так, отрывая по кусочку, а вприкуску с салатом. Пока я занята хлебом, Олег ставит на поднос бокал красного вина. Мне кажется, алкоголь – не лучшее решение, но я все же делаю несколько глотков и наслаждаюсь приятной расслабленностью. Дрожь понемногу уходит.

Хочется верить, что все так, как сказал Долгих.

Что у меня есть сестра-близнец и порой мы, ради прикола, меняемся местами. Или не ради прикола, я ради денег. Получить несколько миллионов за пару недель круиза – да кто откажется?!

Только взрыв не вписывается в стройную картину идеальной аферы. И еще мое чутье, подсказывающее, что все совсем не так просто. И я приехала сюда, притворяясь и ломая себя, не для того, чтобы от души оторваться в компании двух миллионеров. Есть что-то еще, но оно надежно похоронено где-то в недрах памяти.

Наверное, мне стоит уйти к себе в номер, но я, закончив с ужином, малодушно забираюсь под одеяло прямо в халате. Олег все это время сидит в кресле у мягко потрескивающего электрокамина и задумчиво пьет вино. Удивительно, но хоть я все еще стараюсь не смотреть ему в глаза, когда смотрит он, становится спокойнее.

– Данилу это не понравится, – вырывается у меня.

– Ему уже не нравится. Но он большой мальчик, переживет.

– Надо рассказать ему.

– Расскажем. Не сейчас же.

Я чувствую, как закрываются глаза и накатывает нестерпимая слабость. Все свалившееся сегодня – слишком для измученной в последние дни нервной системы. Я не до конца понимаю, в какой момент поток разумных мыслей сменяется бредом, зато чувствую, как рядом ложится Олег.

– Если ты отодвинешься еще дальше, то свалишься с кровати, – с усмешкой говорит он. – Я не кусаюсь.

– Знаю, – сквозь сон говорю я. – Это инстинктивно.

Он притягивает меня к себе, удобно устраивая на подушках и накрывая одеялом. В полной тишине гостиничного номера я слышу, как бьется его сердце и думаю, что совершенно неправильно испытывать какие-то чувства к мужчине, который платил тебе за секс. И уж тем более неправильно испытывать их сейчас, спустя пару часов после того, как кончала с другим.

Я злюсь на себя, на судьбу, на пока еще не до конца реальную сестру.

– Я не считаю тебя шлюхой, – говорит Олег. – Тебе незачем себя ненавидеть.

– Почему так происходит? – спрашиваю я.– Почему всегда наступает расплата? И нельзя просто получать удовольствие и не думать о том, как именно.

– Расскажу тебе как-нибудь потом.

– Почему?

– Хватит сейчас откровений. Спи.

В халате и под одеялом становится жарко, но я не помню момент, в который раздеваюсь. Зато хорошо помню, что нагота совсем не пугает. И пальцы, запутавшиеся в моих волосах, помню очень отчетливо – оттуда, где они касались кожи, исходило приятное тепло.

Я давно не спала с таким удовольствием.

И это ничуть не лучше, чем было. Больно все равно будет, просто иначе.