Глава 12

Весь следующий день я провела с Элис – и день этот был непростым. Девчонка капризничала на пустом месте, швыряла игрушки, за обедом хватала не те приборы, а когда читала – нарочно коверкала слова.

Все мои попытки поговорить, узнать, что случилось, словно наталкивались на глухую стену. Она не желала говорить. И куда только делось наше взаимопонимание, которое еще вчера казалось полным?

Впрочем, я догадывалась в чем дело. Я ведь и сама была в полном раздрае: хоть решение и было принято, оно мне по-прежнему не нравилось. А дети такое прекрасно чувствуют (это я прочитала на том же форуме).

В конце концов, я оставила свои попытки. И вообще оставила ее в покое. Уже к утру меня не будет в этом доме. А значит и Элис с ее проблемами, и ее отец останутся в прошлом. В прошлом, которое я постараюсь как можно скорее забыть.

К тому времени, как девочка наконец уснула, я была вымотана до крайности. До такой степени, что вернувшись в комнату рухнула на свое одеяло и просто лежала с закрытыми глазами, ожидая, когда в замке все затихнет и все его обитатели уснут.

Встала я лишь далеко за полночь.

Пора.

Я натянула рабочий костюм, прошептала все нужные заклинания и вышла в коридор.

Найти спальню лорда Линдехолла было совсем нетрудно. Вчера, когда мы были еще дружны с Элис, она устроила мне небольшую экскурсию по замку, и, разумеется, дверь папочкиной опочивальни вошла в число осмотренных достопримечательностей.

Дверь поддалась легко – кажется, в этом замке не принято толком запираться. Наверное, я должна была обрадоваться этому обстоятельству.

Только вот радости не было. Откровенно говоря, вообще никаких чувств не было. Как будто кто-то внутри щелкнул выключателем и превратил меня в бездушную машину, которая только и может, что механически выполнять до автоматизма заученные действия.

Оказавшись в спальне, я бегло ощупала глазами комнату. Широкая, с огромной кроватью под темным балдахином. Пара столиков, пуф и кресло и… гвоздь программы – огромный сейф. Никто и не подумал вмуровывать его в стену, прятать под картины. Впрочем, это уже не удивляло. Лорд Линдехолл слишком уверен в том, что никто не рискнет его ограбить. Я вздохнула. Что ж, пришла пора пошатнуть эту его уверенность.

Конструкция сейфа была мне хорошо знакома. Ничего новомодного, выполненного по индивидуальному заказу. В общем, ничего такого, что могло бы меня всерьез озадачить. Я осторожно проверила магическое поле. В отличие от библиотечных, это хранилище все же было заговорено. Но как-то уж слишком небрежно, как будто бы тот, кто творил этот заговор, сделал все на «отвали». Вроде как: хотите магическую защиту – нате вам магическую защиту, теперь она есть.

Я зачем-то вспомнила лорда, его осанку, манеру двигаться, говорить, и губы невольно дрогнули в улыбке. Ну конечно, он наверняка считает, что сам по себе является неплохой защитой. И наверное, он прав. Ну то есть был бы прав, если бы не уехал по делам.

Теперь защищать эту железную крепость было некому.

С замком пришлось немного повозиться. И не потому, что он оказался слишком сложным для меня, просто мои пальцы отчего-то дрожали.

Да уж, хороша бездушная машина! Похоже, не только лорд Линдехолл себя переоценивает.

В конце концов, дверь поддалась. И за ней, наконец-то обнаружились несметные сокровища. Артефакты, редкие монеты, фолианты, возрастом добрых несколько тысяч лет… Содержимое этого сейфа можно было назвать бесценным, но чем дольше я его осматривала, тем больше хмурилась. Здесь было много всего. Любой мой коллега, добравшись до таких сокровищ, был бы счастлив. А я рылась в них с нарастающим беспокойством.

Артефакта, который мне нужен, в сейфе не было. Да черт возьми, это невозможно! Артефакт должен быть здесь! Самую ценную вещь в замке лорд просто был обязан положить поближе к себе.

– Не это ищешь? – раздался голос у меня за спиной.

Тихий голос, но для меня он прозвучал как раскат грома. Я резко обернулась.

Линдехолл стоял близко – не более чем в двух шагах. Как он смог так подкрасться? А в руке он держал… да, именно то, что я искала. Статуэтку из слоновой кости, размером не больше ладошки Элис. Грубая работа, пара сапфиров вместо глаз диковинного существа. Слишком уж часто я видела эту вещицу на картинках, слишком долго ее рассматривала, чтобы сейчас не узнать.

Я нервно сглотнула.

Он знает.

Он застал меня за работой.

Все кончено.

– Значит ты пришла сюда за этим…

Лорд Линдехолл говорил тихо и отрывисто, но каждое его слово я ощущала кожей, словно он вбивал гвозди, один за другим.

Гвозди в крышку моего гроба?

Пожалуй.

Я видела лишь два варианта развития событий: или меня просто убьют, или будут убивать долго и жестоко. Если честно, я предпочла бы первое.

Не дождавшись от меня ответа, Линдехолл заговорил сам.

– Я нашел настоящую Агату. И знаешь, что я тебе скажу? Ты – не она.

Он снова замолчал. Неужели ждал, что я что-то отвечу? Ну да, я – не она. Ничего нового. Я вообще-то в курсе.

Кажется, мое молчание стало раздражать Линдехолла. В его голосе появилась тихая ярость.

– Ну же, что ты молчишь? Объясняйся, оправдывайся! Ты не могла иначе…  Что там у тебя: трудное детство, не было выбора?

Он говорил с горькой насмешкой, почти издевательски. Неужели и правда ждет, что после этого я начну ему что-то объяснять? Нет уж, лучше умереть!

Я молчала, почти не слушая его. Единственное, чего мне хотелось в тот момент, – чтобы все поскорее закончилось.

Кажется, лорд наконец понял, что ответа от меня не добьется. Он снова взмахнул статуэткой у меня перед лицом и повторил свой первый вопрос:

– Еще раз спрашиваю: тебе здесь нужно было только это?

Я с трудом разлепила пересохшие губы и сказала только одно слово:

– Да.

Других слов или объяснений у меня для него не было.

– Так забирай! – рявкнул он и вложил статуэтку мне в руки.

– Что?

Я не сразу поняла, что произошло. Это какая-то злая шутка? Его способ поглумиться надо мной прежде, чем учинить расправу?

– Ну же, чего ты ждешь? – раздраженно проговорил он. – Бери ее и убирайся из замка, сейчас же.

Но я не могла даже сдвинуться с места, слишком была ошарашена. Он вот просто так меня отпустит? Да нет же, не просто так, а с трофеем. Это что вообще такое?

Я сжимала артефакт в руках, не в силах ни пошевелиться, не проговорить ни слова.

– Вон! – рявкнул он так, что стекла окон задрожали. – Беги, пока я не передумал!

Способность двигаться тут же ко мне вернулась. И не просто двигаться, а бежать так, как не бежала никогда в жизни. Каких-то десять минут – и я уже была за воротами замка. Но даже там я не остановилась. Продолжала нестись вперед, не разбирая дороги, до тех пор, пока совершенно не выбилась из сил и не упала на холодную, влажную от утренней росы землю.

Я зарыдала – протяжно, громко всхлипывая, словно пытаясь вырвать боль из груди. Слёзы текли без остановки, заливая лицо. Всхлипы перешли в  крик – до хрипоты, до боли в горле, но ничего не помогало. И наконец я просто завыла, катаясь по земле будто раненый зверь, без сил и надежды. Земля была холодной и твердой, а боль, раздирающая грудь изнутри, – невыносимой. Всё смешалось – слёзы, грязь, отчаяние, и мир вокруг казался таким же сломанным, как и я.

***

Старик с лысеющей головой и водянистыми змеиными глазками сидел во главе стола. Тонкие губы кривились в недоброй усмешке, а длинные, костлявые пальцы нервно барабанили по столу. Прилизанные назад седые волосы блестели, как змеиная чешуя, усиливая неприятное сходство.

Свет в помещении был тусклым, и оттого оно выглядело грязным и неухоженным. А возможно, просто таким и было. Никто бы не сказал, что человек, сидящий во главе стола, баснословно богат. Он скорее был похож на нищего. Это мой куратор. Я пришла к нему, чтобы наконец покончить со всей истории. Статуэтка из слоновой кости стояла на столе.

– А ты талантливая девочка. Недооценил. Думал, ты просто свернешь себе шею.

Его дребезжащий голос неприятно ввинчивался в уши. Как гвоздем по стеклу. Обсуждать с ним свои таланты я не хотела.

– Мы все решили? Больше я вам ничего не должна? – спросила ровно и уверенно, но без дерзости в голосе. Когда общаешься с такими людьми, нужно понимать: излишняя дерзость, как и излишняя покладистость, могут все испортить. Так что приходится балансировать, словно на тонком лезвии бритвы, стараясь подобрать верный тон.

Мой тон был верным. В водянистых глазках промелькнуло сомнение. Понятное дело, теперь ему совсем не хотелось их отпускать.

– У нас был уговор, – напомнила я. – А ваше слово дорогого стоит. Ведь так?

Я сказала это чуть мягче, чтобы не дай бог не прозвучало как угроза. При его профессии важно держать слово. Люди боятся связываться с такими, как мы. Малейшее сомнение в его надежности – и он растеряет всех клиентов. И все же он услышал эту угрозу и осклабился, обнажив неровные желтые зубы. Неужели.

– Неужели ты думаешь, что я не найду способа заставить тебя замолчать?

– Не думаю, – спокойно сказала я. – Но вы же знаете, люди говорят, они всегда все узнают.

Он покачал головой.

– Хороша. А что ты скажешь на это: ты остаешься, берешь только лучшее. Из каждого – половина твоя.

Ничего себе! Как же я его впечатлила. Половина? Столько он не платит лучшим своим людям. Впрочем, чему я удивляюсь, он ведь теперь считает, что я и есть лучший его человек. Никому не удавалось вернуться из Линдехолла живым и с трофеем. А поскольку подробностей он, разумеется, не знает, относит этот успех исключительно на счет моего профессионализма. Ну и удачи, конечно. только для вора удачливость, или как у нас говорят, фартовость – самое важное профессиональное качество.

– Ну что скажешь? – поторопил меня он.

– Скажу нет, – ответила я после паузы. Пусть считает, что я хотя бы обдумывала его предложение. Отказаться просто так – оскорбление. А оскорбления этот человек не прощает.

– Но ты же понимаешь, что не сможешь заниматься своей профессией за пределами гильдии? Хоть бы подрежешь полупустой кошелек на рынке, и тебе конец.

– Понимаю.

– И на что же ты собираешься жить?

Забавно, это он интересуется из любопытства или все еще пытается меня уговорить. Я пожала плечами.

– Пойду в гувернантки. Кажется, у меня неплохо получается.

Он натужно рассмеялся, а потом махнул рукой, видимо, потеряв ко мне всякий интерес.

– Иди. А если надумаешь вернуться…

– Если надумаю, вы узнаете об этом первым, – поспешила заверить я.

Куратор удовлетворенно кивнул. Я вышла из темного помещения на улицу. Солнечный свет казался нестерпимо ярким, а воздух – свежим и терпким. Так вот какая она, свобода.

И кто мог знать, что у нее такой горький привкус.