Глава 10

– Моя биография достаточно подробно описана в рекомендациях, которые вы, полагаю, изучили с большим вниманием, – ответила я с достоинством. – Так что вы прекрасно знаете, в каком интернате я училась и чьих детей воспитывала после этого.  Боюсь, мне нечего прибавить к этой информации.

– Биография? – переспросил мистер Линдехолл насмешливо. – Ну уж нет. Скорее, это перечень ваших жизненных этапов и заслуг. А  биографию я бы с удовольствием послушал. Мне интересно, кто были те люди, которые сформировали ваш характер, превратили хрупкую, похожую на фею девушку в железного человека.

От его слов я  потупила глаза, принявшись усиленно изучать узор на тарелке. Еще никто и никогда не сравнивал меня с феей. Хотя за худобу и маленький рост хвалили часто – с таким телосложением  легко было протиснуться в любую щелочку. А в нашем ремесле это очень важно.

Я даже растерялась, услышав в свой адрес такие слова. Меня учили в этой жизни многому, но только не тому, как реагировать на подобное. Кажется, удар в челюсть здесь был бы не совсем уместен.

– Так что же вы молчите, мисс Сильвант? – спросил мистер Линдехолл упрямо и уставился мне  в глаза.

Врать я, конечно, умела виртуозно. Но переоценивать свои силы не стала: под этим прямым пристальным взглядом слишком легко выдать себя.

И хотя, кажется, хозяин поместья пока не подозревает, что получил лишь подделку под блестящую гувернантку, все может измениться в любой момент.  Можно не сомневаться, что ни один неуверенный жест, ни один нелогичный факт не укроется от его внимания.

Нет, сейчас этот разговор совершенно ни к чему.

– Те люди остались в прошлом, – сказала я, всем своим видом стараясь показать, что мне тяжело говорить об этом.   И добавила уже гораздо веселее и легче: – Как, впрочем, и грушевый пирог, который нам подали на десерт. Он был великолепен, не правда ли?

Это был очень прозрачный намек на то, что ужин давно окончен, и задерживаться дальше в столь позднее время становилось не совсем прилично.

Мне очень хотелось бы, чтобы этот намек был понят правильно.

– Да, ужин был неплох… – пробормотал хозяин, оглядывая пустые тарелки как будто бы с удивлением. – Следует похвалить повара.

Я  улыбнулась, подумав, что у членов семейства Линдехоллов всегда поднимается аппетит в моей компании. И, пожалуй, задержись я здесь подольше, отец с дочкой превратились бы в весьма милых толстячков.

– Полагаю, вам уже давно пора спать, – продолжил он. – Даже такой уникальной девушке, как вы, после жесткого падения с крыши нужно дать возможность отдохнуть побольше.

Что, собственно, и требовалось.

Я быстро поднялась из-за стола, выражая всем свои видом готовность немедленно отправиться в сторону своей спальни.

Или лучше его?

Однако мистер Линдехолл либо был слишком хорошо воспитан, либо не испытывал физического интереса к хрупким девушкам с железным характером.

Мы подошли к лестнице, по которой проще всего было подняться во флигель с комнатами для обслуживающего персонала. Освещалась она более чем скудно, к тому же была гораздо уже и круче, чем парадная, ведущая в хозяйские спальни. Уместиться на ней вдвоем было совершенно невозможно, и мой спутник с легким поклоном пропустил меня вперед.

Я поднялась на несколько ступенек, и в этот момент что-то пушистое, серое и длинное бросилось мне под ноги. Хорек? Черт возьми, хорек!

От неожиданности я вскрикнула, сделала шаг назад и рухнула прямо в объятия мистера Линдехолла.  Его руки, большие и сильные, в тот же момент обхватили меня надежно и крепко.  Жаркая волна прошла вдоль позвоночника, заставив сделать глубокий вдох и облизать вдруг пересохшие губы.

– Что случилось? – тихо спросил меня он.

В его голосе на этот раз слышалась непривычная мягкость. Как будто кто-то обернул его в кусок превосходного бархата. Такого, от одного прикосновения к которому по всей коже разбегаются мурашки удовольствия. Вот и по  моему телу они распространились как-то слишком быстро.

– Что-то мохнатое… там… на лестнице… – так же тихо ответила я.

– Мохнатое? – переспросил он, прижимая меня к себе еще крепче. – Это наверняка один из тех самых хорьков из банды моей дочери. Неужели вы боитесь мелких хищников?

И мне вдруг показалось, что я действительно очень-очень боюсь хорьков. Точнее, изо всех сил хочу их бояться. И чтобы кто-то большой и надежный всегда защищал меня от них, вот так прижимая к себе.

– Похоже, что так – призналась я.

А потом зачем-то подняла голову и посмотрела ему в лицо. Впервые я видела его глаза так близко и теперь удивилась тому, насколько мало я могла разглядеть в них раньше. И почему я не замечала, насколько они глубокие и красивые? Как темный омут лунной ночью, который с отчаянной колдовской силой тянет нырнуть поглубже, ощутить всей кожей теплую воду и поплыть вперед, отдаваясь ласкам волн и растворяясь в этом чувстве.

А может, я просто никогда не видела их такими?

В свете единственной свечи его глаза горели неистовой, темной страстью. И он так же, как и я, не торопился отводить взгляд. Дышать вдруг стало еще сложнее, и странная слабость накатила на мое тело. Я обхватила мистера Линдехолла за шею и почувствовала, как он порывисто прижал меня к себе. За всем этим точно должно было последовать что-то совершенно особенное.

Неужели?

Нет, противиться я не думала, да и, кажется, уже не смогла бы. Прикрыв глаза, я потянулась своими губами к его.

– Что ж… – услышала я над своим ухом бархатный голос. – Я не могу дать второй за сегодня шанс свернуть шею единственной гувернантке, которая нашла общий язык с моей дочерью.

С этими словами он легко поднялся наверх и отпустил меня на пол у порога моей комнаты.

– Теперь я могу быть уверен, что с вами будет все в порядке, – сказал он с вежливой улыбкой.

– Благодарю вас, – произнесла я, стараясь не сгореть со стыда прямо там.

Подумать только! Я сама только что вешалась ему на шею, а он… А ему это оказалось совершенно не нужно.

– Спокойной ночи, сэр, –  только и смогла выговорить я и развернулась к двери.

– До завтра, Агата, – услышала я за спиной и с силой толкнула дверь. Сейчас мне необходимо было спрятаться от него так же, как пару секунд назад – прижаться к нему всем телом.

Вернувшись в комнату, я еще какое-то время стояла, привалившись к двери и пытаясь осознать, что сейчас произошло. Но осознать никак не получалось. И я решила отложить это все на завтра. Бродить ночью по замку я уже не планировала. Занятие, во-первых, бесполезное, во-вторых, опасное. Достаточное сочетание, чтобы отказаться от любой идеи. Поэтому я отказалась.

Искомый артефакт, скорее всего, в спальне лорда. Я, конечно, могу туда явиться прямо сейчас, но боюсь, это будет чересчур смело.

Кто знает, как лорд отнесется к такой выходке гувернантки. Впрочем нет, я-то как раз знаю: плохо отнесется. Решит, что такую ветреную, безнравственную особу к дочери нельзя подпускать даже на пушечный выстрел.

К ветреным особам он явно не питает симпатий. История матери Элис не оставляла в этом никаких сомнений.

А если даже он с радостью примет меня в свои объятия, вряд ли оставит наедине с сейфом на достаточное время. И все же я какое-то время с болезненным томлением представляла, что будет, если я все-таки решу туда явиться.

Картины мне виделись очень уж неприличные, а сердце от них замирало так сладко и томительно, что мне пришлось подняться со своей импровизированной постели на полу, дойти до умывальника и долго-долго плескать себе в лицо холодную воду, пока наконец жаркие наваждения не отступили.

Я снова улеглась и взяла коммуникатор. Разумеется, меня ждало письмецо от любимой подруги Дафны, которая сообщала, что очень по мне скучает, что ее папенька велел кланяться и передать, что с нетерпением ждет меня в гости, как только выпадет такая возможность. Это значило, что заказчик нервничает, и мне велят поторопиться. Как будто я сама не знаю.

И все же это письмо было очень кстати. Оно явно и недвусмысленно напомнило мне, кто я есть на самом деле. Чтобы не слишком заигрывалась в придуманную игру, где я – гувернантка при сложной, но в общем-то неплохой малышке, а крепкие руки лорда прижимают меня так жарко, и взгляд его горит таким пламенем. Это не моя жизнь. Моя другая. В этом доме у меня не может быть друзей по той простой причине, что я вовсе не друг его обитателям. В общем, никаких дел на эту ночь у меня не было.

А сон никак не шел. Неудивительно, я ведь проспала полдня, пока получала магическое лечение. Так что я снова взяла в руки коммуникатор и зашла на уже знакомый форум. Какое-то время просто листала темы, очень уж мне было интересно, чем там закончилось дело с сожженным поместьем (прим. авт.: об этом можно прочитать в книге Ирины Коняевой “Трудный ребенок по-драконьи”), и как несчастные воспитатели справляются со своими подопечными.

С каждым новым прочитанным обсуждением в душе крепло предательское, неприятное чувство.

Зависть. Да-да, я им завидовала. Всем этим милым женщинам с их настоящими проблемами, с их настоящей жизнью. Они могли себе позволить заботиться о своих подопечных, привязываться к ним, испытывать какие-то чувства. Они не собирались никого предавать и бросать. У них и в мыслях не было кого-то грабить. И наверняка ночами они не ворочались с боку на бок, сгорая от презрения к самим себе, а спокойно спали, зная, что завтра будет новый день. Чертовски сложный, хлопотный, но все же настоящий. А потом еще один, и еще один, и еще.

В конце концов, читать эти записи стало и  вовсе невыносимо. Я бросила коммуникатор и уткнулась носом в подушку. В конце концов, любой человек имеет право на слезы. Особенно, если никто не видит, а в последний раз он плакал даже не помнит, когда.