Глава 35

Агеев

Жить на две квартиры охуенно. Ну в смысле…как на две. Я бы хотел жить в одной, ноу меня девушка с принципами, до свадьбы ни-ни. Шучу, она просто ссытся, что нас увидят. Как будто я повод для безумного стыда.

Нет, ну для кого-то явно повод, но для нее это повод для гордости. Але! Молодой и горячий любовник, жеребец хоть куда. Туда и сюда.

А я значит такой охуенный, что с утра уже и цветами задариваю, а вечером звездное небо показываю. Где получается, конечно, потому что порой она приходит попить чай ко мне, а порой я иду проверять трубы у нее.

Ныкаемся, как дети, чес слово. Но между тем я все чаще ловлю себя на мысли, что мне такой расклад ой как не заходит. Вот это постоянная тревога, что нас увидят, даже как-то обижают.

Пусть полноценных отношений только три дня, но за три дня я довожу себя совсем как баба в ПМС. Черт его знает, что это такое в деталях, но по факту я вам скажу, что одну из своих сестер в этот период я был готов удушить к чертовой матери.

У Аськи и так характер не сахар, а перед гостями из Краснодара оторви и выбрось куда подальше, желательно, чтобы не нашли.

Так вот я бешусь, когда с утра хочу поехать в уник со своей девушкой, а она, повиснув у меня на шее и глядя томным взором, хрипло шепчет у губ:

— Тим, давай не надо? Я сама доеду.

Самостоятельная типа. Ну что, будем вытрахивать это дерьмо из милой умной головушки.

— С какого хера? — вспылил тут же, понимаю, что надо бы ебальничек прикрывать. Это не просто какая-то баба, это моя девушка. И вот так точно не надо общаться.

Вижу по ее резко взлетевшим вверх бровям, что я капец как перехожу черту. Я отработаю свое плохое поведение.

— С такого, что ты мой студент, — пытается говорить спокойно, но вот пульсирующая на шее жилка раскрывает все карты.

— А я еще с утра я был в тебе три раза, и этот факт, железобетонный, как ты смела заметить, дает мне право везти тебя на работу! В стенах универа я вопить о том, что мы вместе, не буду, но по дороге туда имею право!

Наклоняюсь и перехватываю малышку за шею, притягиваю к себе и жадно целую в губы. Мне надо нацеловаться на целый день, потому что потом у меня будет целая куча дел. Ну и как минимум, мне надо понять, что вообще я пропустил в том универе и че готовить на сессию. Батю огорчать дальше исключительно некуда.

Ну и вообще-то мне надо распланировал свою учебу так, чтобы и на работу хватало времени. А то я только мелкие заказы буду успевать выполнять. Но у меня же теперь ответственность есть.

— Я не хочу ссориться, — грустно шепчет моя, первая отрываясь от меня. ВСЯ ГОРЕЧЬ МИРА СЕЙЧАС ВО МНЕ.

— И я не хочу, потому что я херово умею это делать, и сразу перехожу в горизонтальную плоскость, как показывает практика. Вот сколько раз мы срались с тобой, и что? Были в шаге от секса. Так что ссориться я не умею, зато занимаюсь сексом неприлично хорошо…

Сам себя не похвалишь, и никто не похвалит. Этому я обучился давно. “Батя мне с молоком матери передал”, как любит сам говорить отец. От этой фразы по полу катаются если не все, то многие. Так умело прокрутить свою важность может не всякий.

***

Я гибкий, но не подкаблучник. Однако соглашаюсь с доводами рассудка своей девушки: вот она поедет сама, и всё такое прочее. А я, так и быть, покажу в универ на мотоцикле. Вообще-то, есть что-то невероятно вставляющее в том, чтобы везти свою девочку на учёбу, работу или по делам. Вот прямо пипец как заводит.

Мысленно обещаю себе, что прогнулся я только сегодня, а вообще-то я кремень, я скала, и хрен меня сдвинешь. Да-да, сейчас главное — не ругаться. Не хочу ругаться. Хочу целоваться и… ну вы поняли.

Провожаю её к машине, провожу ладонью по лицу. Целую. Сначала украдкой, потом смакуя каждый миг. С языком, так, чтобы до универа она ехала и думала только о том, что делать с мокрыми трусиками. А ничего, терпеть, пока я не помогу решить проблему.

— Ты помнишь, о чём мы говорили, да? — отстраняется от меня первой.

Ну да. Помню. Смотреть можно, трогать нельзя. Болтать лишнего тоже нельзя. Короче, дышать рядом можно, а всё остальное — вне стен универа. Ладно, я и не собирался орать. Пока что. Потерпим, а что делать?

— Да, помню. Не тупой. А ты помнишь, что я ничего не выучил на сегодня? Спрашивать, надеюсь, не будешь?

— Агеев, наши отношения — не повод не учить язык.

— Ну обучи меня… дома. Урок преподай, чтобы мне прямо зашло. Ты же педагог. Найди подход к проблемному парню. Я такой. Порой тупой как сапожок. Но не в технике… да и вообще я нормально лопочу.

— С ошибками, — строгим тоном выдаёт она.

Ну да, бывает. Но лучше говорить свободно и с ошибками, чем думать над каждым словом и в итоге молчать.

— Ну вот и обучи меня, очень плохая училка. Я воспринимаю информацию в разы лучше, когда ты голенькая передо мной. А если будешь на мне, всё выучу за час. Клянусь. — Улыбаюсь и упираюсь лбом в её лоб, бодаюсь носом.

Эх. Не хочется никуда ехать. Вот совсем.

— Тим, надеюсь, ты своё слово держать будешь.

— Пф. Я что, пиздобол? — А нормальную речь можешь использовать? — милые бровки взлетают вверх в знак протеста. Чёрт. Фильтровать речь надо, согласен, но не менять же полностью манеру общения.

— Нет, привыкай к такой. Я не лицемерю. Провожу пятернёй по её ягодицам и отпускаю Машу за руль. Теперь ад — только вечером увидимся, потому что у меня сегодня работа. Максимально работа. Придётся попотеть, чтобы брательнику помочь. Подсобить.

Провожаю взглядом машину Славской, как побитая собака, и пердолю к паркингу, где стоит мой турбо-зверь. Глупая идея рождается так быстро, что я даже не успеваю её обработать. Сажусь на мот и еду вслед за её машиной.

Условие было не везти её, но про провожание речи не шло. Технически, условия договора я не нарушаю. А с другой стороны, я сам творец. Могу нарушать что угодно. Правила для того и созданы.

Я же очень плохой мальчик, не так ли?

Еду в потоке машин за Славской так, чтобы она не сразу меня увидела. Виражирую, иногда нарушаю, подрезаю. Между нами три тачки, обхожу одну, вторую, третью по встречке, хоть это и нарушение ПДД. Блин, ну я гений. Не двойная сплошная, и ладно!

Тормозит на красный. Я подъезжаю между машин, тормозя рядом с её водительским окном. Маша резко поворачивается и удивлённо подскакивает. Поднимаю визор и наклоняюсь в сторону окна.

Представьте, как визжат девчонки, которые могли это увидеть. Огромный мот, пацан при параде, и тут такое.

— Открывай, детка, — шепчу. У нас пятьдесят секунд. Надо успеть всё, что возможно в нашем случае.

Лыба растягивается от уха до уха. Маша опускает стекло, а я, вальяжно раскинувшись на моте, томным голосом говорю:

— Красотка, давай познакомимся? — А я не могу. У меня парень есть, — улыбается, подыгрывая.

Чёрт. Я это не предусмотрел.

— Да? А может, передумаешь? Я номерок тебе оставлю. — Не-а. — Она хитро прищуривается и закрывает окно.

Нет!

— Дай хоть поцелую! Ну ебаный! Люди смотрят, я позорюсь!

Наклоняюсь к закрывающемуся окну, и всё. Аля-улю. Загорелся зелёный, и приходится катиться дальше. Ну, обломала красиво. Да? Моя-то…

Выжимаю из мотоцикла всё, что могу, и снова пересекаю встречку. Вдруг понимаю: впереди едет очень знакомая машина. Перестраиваюсь, и через доли секунды телефон начинает вибрировать. Я прекрасно понимаю, кто звонит. Телефон в чехле на держателе сверкает от имени «Папа».

Готов получить пистон в сраку. Врубаю «принять» и сразу на громкую связь.

— Ты что, совсем охуел так ездить? Приедешь домой — поставишь мотоцикл нахрен! И чтобы больше не трогал его! — благим матом отец раздаёт мне словесных оплеух вперемешку с угрозами.