Глава 37

Маша

До конца рабочего дня Тимур Агеев не может оставить меня просто в покое. Нет, он пишет мне пошлые смс, присылает свои фото в голом виде. Они сделаны в ОБЩЕСТВЕННОМ туалете!! Прямо возле писсуара!

Я удивилась? Нет. Зато этот умник умудрился и несуществующую домашку занести мне в учительскую, подмигнув, и больше ничего не предприняв при этом.

А там, конечно, схематические рисунки, что он планирует со мной делать. Художник!

Я свято верила, что он нарушит обещания, но кроме пошлых фото и таких же откровенных записок после пар, ничего нет. То есть полностью соблюдает условия договора!

Спокойствие!

Перед последней парой выхожу на улицу прогуляться, а там…группа Агеева устроила кросс вокруг университета. Он, конечно, смеется “во всю рожу”, как говорится, а когда меня видит, то спотыкается, за что отхватывает от парней, которые бегут сзади.

Слышится ругать, но Тимур с меня взгляд не сводит. И это похоже на какое-то наваждение, в котором я теряю связь с реальностью, ведь я однозначно не планировала все это.

Не планировала с ним никаких отношений, но как будто бы все получилось само собой, с помощью его умелых и мягких воздействий на меня. Взгляд отвожу первой, а тем времени проверяю телефон, там еще парочка фото висят в неотвеченных, а значит, есть там то, за что взгляд точно зацепится.

Меня переполняет радостью и предвкушением. Буквально затапливает нежностью и пульсирующим нетерпением.

Открываю переписку и слышу за спиной знакомый голос.

— Привет, — едва слышно произносит Дава, пока у меня пропадает дар речи о увиденного на экране сообщения.

“Смотрю на тебя и хочу до пульсации в теле. Потому что нельзя быть красивой такой”.

Резко поднимаю голову, напарываюсь на бывшего, который стоит передо мной с поникшими выражением лица. От неожиданности подпрыгиваю, пряча телефон за спиной.

— Какого черта ты тут делаешь? — моментально вспыхиваю, рассматривая бывшего так, что смогла бы и убить взглядом, если бы могла.

Перед глазами загораются красные лампочки, сигнализирующие о максимальном гневе.

Давид тяжело вздыхает, пригрузив меня напряженным взглядом. Интересно, почему это он выглядит как побитая собака, а не я?

Мне кажется, вот у кого…так это у меня есть повод так себя чувствовать. А он-то прекрасное проводил время с другой, пока я свято верила в его напряженный график.

Прекрасная ситуация!

— Чего тебе, Дава? — шиплю, стараясь сохранить остатки самообладания. Глаза у него как будто стеклянные, плечи опущены. Он выглядит так, будто его только что сбила фура.

Папа проехался?

— Маша, я… хотел поговорить, — голос тихий, почти умоляющий.

Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как ярость начинает затапливать все внутри. Холодный воздух с улицы слегка остужает щеки, но никак не мои эмоции.

— О чем? — бросаю резко. — О том, как ты «напряженно работал» с той блондинкой? Или о том, как мне было весело встретить тебя с ней? Или может быть, о том, что я полная дура, которая потратила на тебя несколько лет своей жизни? О чем поговорить? А подожди, может о том, что ты папе моему в уши налил? Ты предлагай темы для обсуждения, а я сплошные уши, черт тебя дери!

Его лицо дергается. Он открывает рот, будто собирается что-то сказать, но слова застревают где-то между горлом и мыслями.

Прищуривается.

— Я не знаю, что со мной тогда было. Это… у нас с ней ничего не было, я бы не стал… — он делает шаг ко мне, но я отступаю, выставив руку, словно ставя невидимую стену.

Да прописать бы ему по роже, но маникюра жалко!

Не стал бы он. Да и не было, конечно. Расскажет мне “Химыны куры и Мотрины яйца”

— Даже не думай приближаться, — голос мой звучит низко, но твердо. Я смотрю на него, словно на чужого человека, и это ощущение жжет изнутри.

Дело уже даже не в измене. Мы как будто совершенно разные люди, которые встречаться начали исключительно по желанию отца.

Мне, скорее, не давали возможности устраивать личную жизнь самостоятельно, удачно подставив такой вариант, как Давид.

Он надежный, он порядочный.

А я не хочу.

Я хочу бандита с большой дороги, и чтобы непослушный был, да дерзкий. Ну не тянет меня к хорошим!

А к Тимуру Агеева тянет!

Сзади слышится шум. Группа ребят из команды Тимура заканчивает кросс, громко обсуждая что-то. Я чувствую, как Давид дергается, заметив их, но мне все равно.

Я прекрасно понимаю, что будет, если парень сейчас подойдёт. Холодок в груди оседает только так…

До перелома ситуация точно дойдет.

— Ты серьезно думаешь, что можно прийти вот так, после всего, и я брошусь тебя прощать? — я смеюсь, хотя смех выходит холодным, как январский ветер. — Ты опоздал, Дава. Тебя больше нет в моей жизни.

— Я… просто хотел извиниться, — шепчет он. — И сказать, что у меня с ней ничего и не было, я не спал с ней.

— А я спала. С другим. Сразу после того, как увидела тебя с ней. Я не люблю тебя.

И вот земля не остановилась, время не застыло, конец света не наступил. Дышится даже как-то глубже.

Потряхивает, ведь я впервые в жизни делаю то, что очень сильно не понравится отцу.

В этот момент замечаю Тимура. Он стоит чуть поодаль, прислонившись к дереву, и наблюдает за сценой. На его лице привычная ленивая ухмылка, но в глазах мелькает что-то другое. Он не торопится подходить, просто ждет, словно понимает, что это мое личное поле боя.

И только в фигуре читается снаряжение. Вот-вот бросится.

Я снова смотрю на Давида. Его извинения звучат поздно и фальшиво. Они ничего не меняют.

— Не стоило приходить, — тихо говорю я и, развернувшись, иду прочь.

— Но ты ведь тоже не ангел. Может скажешь отцу, чтобы он не увольнял меня по причине нашего расставания?

Вот это поворот.