Глава 38

Маша

Наверное, на моем лице отражается такая яркая эмоция, что не заметить ее, пусть и издалека, сложно. Агеев в два шага оказывается возле нас и, качаясь на пятках, как на шарнирах, всматривается в мое искаженное злобой лицо, а затем задвигает меня за спину.

— Слышь, нахуй — это там.

— Парень, я говорю со своей девушкой. Отойди, — Давид говорит спокойно, наверное, даже не признает в парне старого знакомого. Он пытается отодвинуть Агеева, и вот это он зря. — А я не вижу твою девушку. Вижу только синяк у тебя под глазом. Который вот буквально материализуется из ниоткуда, если ты ебальник свой не прикроешь и не свалишь отсюда на все четыре. А то улетишь и в пятую сторону. Рычит Тимур, играя мышцами передо мной. Его спина становится какой-то очень широкой.

Ну вот, только драки не хватало. Тогда огребем по самые “не могу и не хочу”, и, может, дальше деканата дело и не пойдет, но кому сейчас нужны разборки? Мне точно нет.

Пульсация в голове только усиливается. Сколько лет я зря потратила? На ту самую "хорошую девочку"?

— Чего? — Давид встрепенулся, отмахивается.

— Того, чеши отсюда, а то не только увидишь, но и почувствуешь!

— Так, все, брейк! — Моя рука ложится на плечо Тимура, но сжать не получается. Каменные, налитые напряжением мышцы не поддаются моему напору. А меня трясет от осознания факта, что Давид все это время был со мной из-за отца. Господи, это вдруг стало так очевидно, что даже мерзко вспоминать все тревожные звоночки.

Дура, тут колокол ебашил, выражаясь словами Агеева, а ты что? Делала вид, что он просто вот такой занятой? Да срать он на тебя хотел! И, может быть, не совсем уж не любил, а так, проявлял симпатию, а когда реально нахлынули чувства к другой, то все стало по-другому!

Так всегда случается, если ты влюбляешься. С одним могла встречаться десять лет, а со вторым через пару месяцев связываешь себя узами брака, да еще и ребенка рождаешь в первый же год.

Вертикальный маразм в моей жизни начался с полнейшего послушания. От него и все проблемы лезут изо всех дыр!

Во всем этом становится не ясно только одно… За что все это мне? Вот просто почему? Чтобы что? Урок такой изощренный? Да сама виновата, конечно. Папа всегда говорил, что Давид надежный, вот послушай папу, делай, как я говорю. А я и делала. Чтобы потом что? Почувствовать себя разбитой на этапе получения кандидатской? Чтобы вдруг осознать, что все это мне осточертело окончательно и бесповоротно? Что я устала от вечных нападок научного руководителя по причине того, что я дочь "того самого". Что я устала ругаться с парнем, которому на меня чихать. Что я устала быть хорошей и делать так, как хочется всем вокруг.

Быть может, я впервые в жизни хочу сделать что-то так, как хочется исключительно мне! И пусть за этим последует череда проблем и вереница последствий, к которым я не готова. Плевать! Просто плевать.

Давид, конечно, показал себя во всей красе. Расстаться со мной не хватило смелости, потому что это однозначно будет значить увольнение. Папа не станет терпеть моего обидчика. Он старой закалки, и это даже не обсуждается. Стоит ему узнать причину расставания, или даже не узнать, а просто посмотреть на меня и понять все по лицу — кто-то вылетит с новой должности со скоростью света.

Да, по правде говоря, он спешил бы жениться на ком угодно вместо меня, лишь бы стать "любимой женой" отца. Вот отсюда и надо плясать.

— Не переживай, я не скажу, что ты завел любовницу, но и обещать тебе должность не буду. Все зависит уже не от меня, так что если тебя внезапно уволят, ты не обессудь, — я поднимаюсь на носках, коротко шепчу ему, а затем опускаюсь и снова, как будто за железным занавесом.

***

Агеев расправляет плечи пошире и полностью закрывает меня собой. Вообще плевать, как это смотрится со стороны в моменте, важно лишь то, что я вдруг чувствую себя увереннее и спокойнее — в разы! И всё это только потому, что он пришёл сюда решать мои проблемы. Если положить руку на сердце, если бы он сейчас ещё и втащил ему, я, на самом деле, была бы только рада.

— Маш, может, ты договоришь со мной?

— У меня есть идея получше.

Тимур хватает Давида за шею и резко опускает к земле, цедя что-то слабо различимое. Я сначала дёргаюсь, а затем совершенно спокойно делаю пару шагов назад, оглядываясь по сторонам. Зевак очень много, но из работников университета — никого. Почти. Только… одна пара глаз всматривается в меня с явным интересом.

Что такое «не везёт» и как с этим бороться? Другими словами передать происходящее я не могу. Мне и так предстоит очень много чего слушать. В который раз, возможно, назовут глупой, недалёкой и вообще не заслуживающей научной степени. Но да ладно. Чему быть, того не миновать. Я уже должна была привыкнуть к этому.

— Тимур, — прошу его коротко, и он мгновенно отпускает Давида, который знатно офигел от происходящего. Он больше ни слова не произносит, а резкими движениями пытается уйти как можно скорее. Даже не оглядывается!

Меня начинает трясти — вот это догоняют эмоции. И, что очевиднее, перегоняют. В спину впивается тот же внимательный взгляд одной старой кошелки, которая так и хочет довести меня до нервного истощения…

И смотри — мне всё равно! Пусть хоть весь университет смотрит! Даже если уволят — мне вот всё равно. Откуда такой настрой? Да вот внезапно осенило, что мне наплевать на то, что будет дальше. Может, последняя брошенная Давидом фраза стала той самой каплей, из-за которой чаша переполнилась.

И вот я стою, смотрю вслед своему бывшему и понимаю, что больше всего радуюсь именно его уходу.

— Он конченный, блядь, просто конченный. А теперь посмотри на меня, — Тимур резко подходит ко мне, перехватывает лицо за подбородок и заставляет смотреть на него.

А я смотрю и захлёбываюсь в эмоциях. Это всё — я даже не могу пояснить. Какого чёрта, мать твою?! Просто парень, который вот так осторожно пробрался ко мне в душу и выворачивает всё наизнанку, кажется, делает для меня больше, чем тот, с которым я встречалась столько лет. А по итогу оказалось что? Что это всё — просто надутый мыльный пузырь.

— Агеев, мы на всеобщем обозрении, — поправляю его, так как он слишком интимно касается меня второй рукой, переплетает наши пальцы и заставляет моё сердце биться чаще. Слишком часто. Настолько, что я — сплошной пульсирующий нерв.

— Срал я на это. И что ты в этом говнюке нашла? — Не знаю. Девочки любят плохих мальчиков. — Не, ну ты давай плохого с хуёвым не путай, ладно? Это вообще две большие разницы, знаешь ли, — недовольно бубнит он, хмурясь и то ли злобно улыбаясь, то ли скалясь с пугающим выражением лица.

Взгляд тёмный и колкий, пробирающий до нутра. Он тоже злится, только не показывает этого, но я неплохо умею читать по жестам и мимике. То, что вижу сейчас, — однозначно злость.

— Не смей рыдать. Нахуй пошёл он и всё тут. Я тебя домой сегодня повезу. Сама за руль не садись. Поняла меня? — наклоняется ещё ниже и практически касается моих губ своими. От этого я задерживаю дыхание и будто бы ныряю в какую-то бездну.

— Поняла-поняла, — шепчу еле слышно.

Меня эмоционально штормит и накрывает от всего происходящего. Хотя куда уж больше, верно?