Глава 40

Маша

Стою в шоке. Нет, мой шок и сам в шоке. Рассматриваю эту женщину, которую я вовсе, оказывается, и не знала все это время, и хмурюсь с каждой секундой все сильнее.

— А что ты думала, я совсем неадекватна? Нет, я может и неадекватна, но не по отношению к умным людям. Выдыхай, Славская, не сожру. Опустила меня на уровень, молодец, давно пора было. А теперь выдыхай. Ничего бросать не надо. Будет совсем тяжело, звони, приходи, ты, в конце концов, в курсе, где я живу.

О да, я в курсе. Однажды завозила ей переработанную в сто тысяч первый раз работу лично домой, когда она заболела. Так эта пиранья накормила меня яичницей! Я грешным делом подумала, что она жаждала меня отравить, но нет. Я выжила.

Очень неожиданно, с учетом ее нелюбви ко мне.

— Я не думала, что вы не адекватны.

— Славская, не позорься. Я вела себя как сука. И это факт, против которого не попрешь. Ладно. Я чего пришла? А пришла сказать, что работу принимаю. В последней части пара опечаток. Внимательнее будь, а так отличная работа. Готовим сопроводительную документацию…

Я только что, фигурально выражаясь, обложила не самыми лестными словами своего научного руководителя, а та, вместо того, чтобы перекрыть мне кислород, похвалила меня, да?

В абсолютно прихлопнутыми состоянии киваю, рассматривая собственные руки.

Дрожат.

Боже, до чего я дошла? Явно до того, чего и не ожидала.

— Вы извините меня, мне не стоило.

Анна Валерьевна моментально меняется в лице и смотри на меня как на поехавшую теперь.

— Так, я не поняла. Что за чертовщина? Нормально же общались, похвалила я тебя не для того, чтобы ты сейчас просила прощения за то, что впервые в жизни постояла за себя. Давно пора! — бросает резко змея. Но даже мысленно теперь так ее назвать язык как-то не поворачивается. настроение падает от боевого к стыдливому, и я опускаю взгляд, кусая губы.

— Все равно, не стоило взрываться.

— Надо. Все. Не заставляй меня тебя сейчас обнимать и вытирать сопельки. Я это не люблю при любом раскладе, девочка, — проходит мимо и похлопывает по спине. Меня сейчас накроет окончательно, да?

— Да, поняла.

Про себя думаю, что ничего хорошего при таком раскладе нет, но не буду впадать в истерику. Вздыхаю и отворачиваюсь к окну, а там Тимур отжимается от земли с такой скоростью, что любой другой бы на его месте точно выдохся бы.

Сердце щемит, а взгляд наглухо приковывается к нему.

— Пацан, конечно, классный. Не просри свой шанс. Отцу только не рассказывай, он будет биться в истерике.

Вздрагиваю от слов Анны Валерьевны, а она продолжает.

— Да-да, абсолютно не подходит на роль зятя, имей в виду. Но мальчик перспективный, хоть и младше тебя. Батенька твой от горя выть будет, так и знай. Я тебе это сообщаю только потому, что ты мне нравишься, Маш, а папенька твой нет. Но его влияние на тебя пугает. Давай выбирайся из этого и бери свою жизнь в свои руки, — наставнически произносит она, и в чем-то, да даже не в чем-то, а во всем, она оказывается права.

Я всегда строго подчинялась всем желаниям отца. Он хотел, чтобы я пошла в музыкальную школу, потому что для девушки очень полезно уметь играть на фортепиано, и я пошла. Страдала в этой музыкальной школе до соплей, а потом закончила успешно и вручила отцу этот аттестат.

Золотая медаль, красный диплом, хорошая и послушная девочка. никуда не ходила, нигде не бывала, общалась только с теми, кто был допущен отцом.

Благо, что языки вызывали во мне трепет, и я всегда очень много читала и учила, да и такая модель образования отцу нравилась, и я пошла на филологический факультет.

Внутренности сжимаются.

— Ты же хотела танцевать, а не мучить фортепиано, Маш? И гулять в соседний двор ходить хотела, а приходилось в своем сидеть с одними и теми же общаться? В школу возили и забирали, ни шагу в сторону. И даже отношения начались только сильно позже, и только с тем, кого выбрал тебе отец. Верно, да? Я читаю всю эту катастрофу в твоих глазах и знаю в деталях из рассказов звездного батеньки. Не позволяй людям манипулировать. Живи так, как хочешь ты. И если ты однажды не захочешь быть преподавателем, то будь тем, кем ты хочешь. Но если объективно, это твое призвание. Слушают тебя с открытым ртом не только потому, что ты молодая и красивая девушка, Маш. И слушает не только твой пацаненок…

В глазах закипают слезы, но я держусь из последних сил, ничего перед собой уже не видя. Во всем она права, а я такая вот хорошая, в своей жизни ничего экстраординарного и не делала. Все так, как хотел мой отец с молчаливого согласия матери.

Да, не курила и не пила, да даже на так называемых вписках не была. Право слово, единственная вечеринка, на которой я была, это та вечеринка Агеева, на которой он меня зажимал в первый раз…