Глава 41

Агеев

Я-то понимаю, что её размазало, хоть моя упрямо делает вид, будто бы всё хорошо. Нихуя там не хорошо. Я этот взгляд запомнил.

Наглым образом сваливаю с пар, как будто мне вообще нечего терять, и новый пистон от бати доставит истинное наслаждение. Торчу на парковке напротив тачки малышки.

Я выгляжу как молодой жиголо? Который прямо сейчас поедет на модном "Ренджике" своей милфы? Ору дикой чаечкой, когда представляю нечто подобное.

Что ж, пары у Славской кончились, совсем как моё терпение. Оборачиваюсь, рассматриваю выход из универа. Только шантрапа туда-сюда вышагивает — в курилку и обратно.

Нет, официальной курилки у нас нет, потому что ректор за здоровый образ жизни.

Не пьёт, не курит, падла, одним словом.

Телефон оживает, и я сразу в панику. Тренер. Значит, мне киздец.

Ещё бы! Я на тренировках не появлялся хуеву тучу времени. После сборов нам дали отгулы, конечно, но это совсем не значит, что нужно было забить хер, как это сделал я.

К тому же, я изначально дал понять, что занимаюсь боевыми искусствами чисто по приколу. Чтобы уметь правильно дать в табло, когда возникнет такая необходимость.

На спортивные ранги не претендую, потому что оно мне не надо.

Но тренер всё равно продавливает меня на всякие соревнования, на которые у меня и времени толком нет.

В зал хожу, форму держу, но чтобы максимально тренить с парнями? Нет.

Мне легко даётся этот спорт, но вписываться по-серьёзке не хочется.

Куда важнее специальность, которая меня кормить будет.

— Иваныч, не бузи, я всё понял!

— Херню ты понял! Почему на занятиях я тебя не вижу, а?! Агеев, не имей мне мозги! Немедленно на базу! — он чуть ли не благим матом орёт в трубку, а я только недовольно хмурюсь.

Ну куда мне ещё тренировку сегодня?

Я с Машенькой хочу побыть. Дурные мысли из головы вытеснить одним очень проверенным способом.

— Иваныч, мы с тобой говорили о чём?

— Мы говорили, что ты будешь посещать секцию, даже когда поступишь в универ. Даже когда будешь работать. Ещё кое-кто мне обещал, что это хобби на всю жизнь!

— Иваныч, ты ври, да не завирайся. Я тебе говорил, что если у меня будет время, я буду ходить. У меня сейчас аврал.

— Агеев, я знаю твой "аврал". Опять ваши эти "вписки", опять бабы. Никаких авралов. Мы готовимся к новым сборам. Так что бери свою задницу и неси её ко мне, иначе я позвоню твоему отцу.

Недовольно вздыхаю.

Ну позвонит он бате, и что?

На самом деле, это батя меня привёл к нему в секцию.

Когда гормоны играли, а я был почти неадекватным, только спорт помог хоть как-то наладить контакт с окружающим миром.

Характер у меня всё-таки был не сахар.

Да что там, не сахар — битое стекло, по сути.

— Иваныч, где твоя совесть? Дай мне устроить свою личную жизнь!

— Агеев, бери свою личную жизнь с собой! Заодно впечатлишь!

Чёрт.

А это идея, конечно.

И Машку развеять, и подготовить её ко всякому разному… прикольному, запретному и очень интересному по всем фронтам…

Молчание — знак согласия.

Иду к главным воротам к охраннику, сую ему пару крупных купюр, лучезарно улыбаюсь, как будто я очень хороший, и даю краткий инструктаж:

— Мих-Мих, там я свой транспорт оставляю. Проследи, чтобы всё было чики-пуки?

Тот радостно принимает купюру и кивает.

Я иногда с ним коннектился для таких услуг, и всё было ровно.

— Без проблем.

Вообще-то, это ещё и в целях безопасности.

Батя в наш недавний разговор был совсем уж зол, так что не будет усугублять, да?

Как будто есть куда усугублять.

Топаю обратно.

Мой взгляд спотыкается о быстро перебирающую ногами Славскую.

Чешет куда-то так уверенно!

Мне не звонит, не ждёт.

Наверное, думала смыться по-тихому, да?

Взгляд уронила в пол, прижимает к груди папку с бумагами, совсем хмурая.

Гордость берёт адская.

Такая красивая, моя, самая-самая.

А ещё умная.

А ещё талантливая.

А ещё такая… сногшибающая.

— Мария Артуровна! — несусь в её сторону на максимальных скоростях, а то ещё убежит, сверкая пятками, и что мне делать?

Она поднимает голову, перестаёт хмуриться, но только губки буквой "О" складывает.

Моя ж ты красота…

— Тим, — слабо улыбается и прижимает папку сильнее.

Оборачивается, аккуратно заправляет прядь волос за ухо.

— М? Ныкаться будем, как дети?

Помню: садись в машину, типа ты не со мной. А я не с тобой.

Только ключи гони.

Лыбу тяну, руку заодно, пальчики перехватываю.

Перехватываю.

Замираю.

Впитываю восторг и трепет.

А затем Славская вырывается и достаёт из сумки ключи.

Ух.

Красота-то какая, лепота.

Выхватываю и иду к пассажирской двери, оглядываясь по сторонам.

Свидетели есть?

Нет.

Открываю и едва дыша, превозмогая желание прижать Машу к машине и как следует поцеловать, жду, пока она на дрожащих ногах подойдёт ко мне.

Тупит взор, кусает губы, которые я мечтаю сожрать…

— Садись, малыш, я держусь тупо на волосинке…

Она молча садится на пассажирское, а я не выдерживаю и накрываю упругую попку пятернёй.

Взрыв. Фейерверк. Безумие.

Аж полегчало, как коснулся.

***

Она села, сложив руки на коленях, а я со скоростью света метнулся за руль. Присел, настроил под себя сиденье и тут же повернулся к своей. Насмотреться не могу. Губу тяну и пялюсь, как кончелыга какая-то.

Она застенчиво опускает глаза на руки и кусает губы. Рывком наклоняюсь, поворачиваю к себе пунцовое личико за подбородок, ловлю губы и до боли впиваюсь в них, с упоением всасывая в рот сладкие вишенки.

Ну какая же красота. Маша упирает ручки мне в грудь и пытается вырваться, хоть и самозабвенно отвечает. Стой там, но иди сюда, да?

— Нет, так не пойдет, — отрываюсь и шепчу в искусанные губы. Так много чего сделать хочется, что аж дух захватывает! Пульсация во всем теле начинает вырубать мозг.

— Агеев, мы под стенами универа, — кладет пальцы мне на губы, не давая продолжить. Сама же покрывается таким ярким румянцем, что хочется слизать и попробовать трепет и смущение языком.

— И че?

— Ничего, поехали домой, — вздыхает с болью, взгляд переводит в сторону.

— У нас другая программа на сегодня…

Запускаю двигатель и плавно трогаюсь с места. А рэнджик неплохой, конечно, гонит что надо. Прямо на миллион.

Интересно, сколько он жрет?

— Куда это?

— Как мой батя говорит, не закудыкивай. Агась?

Подмигиваю Славской и перехватываю холодную ладошку. Тяну к себе и накрываю ширинку. Сверху прижимаю и довольно скалюсь, а Маша упорно пытается отдернуть руку.

— Тим, прекрати!

— Я ещё не начинал, — позволяю ей немного показать характер, но между тем, мне есть чем крыть.

— Да, я заметила, — улыбку прячет за серьезным выражением лица.

— Сегодня я покажу тебе, какой я охуенный мужик, — чешу очередную хвастушку в свой адрес и сворачиваю в сторону центра боевых искусств.

— Тимур, у меня много работы, мне правда некогда гулять…

— Ты едешь в музей, смотреть на вымирающий вид мужиков, так что это можно вписать в ежедневную практику, типа зарядки.

— Я буду смотреть на мужиков?

— Нет, ты будешь смотреть на меня, конечно. Что за мысли, Але? Я за такие мысли всыплю по жопе за милую душу.

— Агеев, я правда не в настроении сейчас.

— Я тоже. Так что не будем обострять, а будем заниматься жарким сексом! Сразу после моей тренировки. Не приду — мне вставят пистонов, понимаешь? Очень надо прийти! А чтобы мне совсем в кайф было, то приду с тобой. Может, я хочу, чтобы ты очень мною впечатлилась. Вот это бабское восхищение заставляет чувствовать себя богом. Вот хочу и точка. Так что восхищайся мной, пожалуйста.

Перебираю тоненькие пальчики, тяну к губам и целую каждый. Сейчас бы нырнуть в пучину порока и забыть про всех и вся.

— Мне к парам готовиться надо.

— Зачем? Ты и так умная, даже слишком. Мне вот, к примеру, страшно, что ты меня бросишь, потому что я тупой. Нет, ну я чисто технарь, а в остальном ну такое.

— А мы что, встречаемся?

— Малыш, мы теперь вместе живём, и это не обсуждается.

Она удивленно вскидывает брови, и теперь яркие эмоции заливают пунцовое лицо.

Я же ускоряюсь и нарушаю все нормы скорости. На одном месте я их вертел.

— Куда ты ломишься, как лось по кукурузе? — бибикаю умнику, который с левой полосы решил повернуть направо. Ну пиздец! Точно нализал на права и на машину, иначе не ясно, как такие гении берутся на дороге.

— Ты можешь спокойнее ездить?

— Тебе не о чем волноваться. Для тебя я могу всё, — подмигиваю и паркуюсь у дворца спорта "Юность”.

Она непонимающе смотрит на меня, потом переводит взгляд на вход в центр боевых искусств.

— Тимур, серьезно? — в ее голосе больше удивления, чем недовольства.

— Абсолютно, малыш, — ухмыляюсь и выхожу, обходя машину, чтобы открыть ей дверь. — Давай, не тушуйся, впечатляйся.

Маша вздыхает, но все-таки выбирается из машины. Ладошки прячет в рукавах свитера, но я-то знаю, что она уже заинтересовалась.

— И чем ты тут занимаешься?

— Боевыми искусствами, — самодовольно улыбаюсь. — Сегодня у нас точняк будут спарринги, так что будет зрелищно.

Она скептически хмурит брови, но я уже перехватываю ее за запястье и тащу внутрь.

Внутри пахнет потом, кожей и легкой древесной кислинкой. Народ суетится, разминается, кто-то уже работает в парах. Я киваю тренеру, перекидываюсь парой слов и поворачиваюсь к Маше.

— Садись вон туда, в первый ряд.

Она закатывает глаза, но усаживается на скамью у края зала. Я тем временем переодеваюсь в форму, затягиваю пояс и выхожу на татами.