Глава 5. Свидание вслепую

Дома я оказалась глубокой ночью.

Не скажу, что продуктивно потратила драгоценное время, но Марта осталась чрезвычайно довольна моим появлением. Сначала, конечно, она испугалась за мужа – решила, что у того вновь приключения в лесу, но, как только услышала причину визита, расплылась в жутком оскале. Она назвала это дружеской улыбкой.

Марта невероятно красивая женщина: брюнетка невысокого роста с идеальной фигурой а-ля «песочные часы» и точеными чертами лица. В отличие от большинства других оборотней, ее большие янтарные глаза, оттененные пышными густыми ресницами, завораживают, а не пугают. Она выглядит нежной и ранимой. Но обманываться не стоит.

В их с Клайвом семье главная именно Марта, и он говорит об этом совершенно не стесняясь. Чарыры – все мужчины в их роду – ласково называют ее «маленький тиран» и слегка побаиваются. Но больше любят и уважают. Марта родила Клайву четверых детей: трех дочерей и сына. С последним (долгожданным продолжателем рода) вышло скверно – он появился на свет с больной ножкой. Мурт – так назвали парня – рос замечательным, смышленым парнишкой, но из-за хромоты подвергался частым насмешкам со стороны сверстников. У оборотней подобный недуг был особенно печален. Потому малыш начал замыкаться на себе и своих мыслях, мало контактируя с окружающими. Болезнь с трудом поддавалась лечению стандартной медициной, а на магические процедуры требовались огромные деньги, которые предстояло постоянно копить.

Однажды, заметив угнетенное состояние сына, Марта приняла сложное решение – семье пришлось окончательно съехать в город. Клайву так было даже удобней. А вот Марта уволилась и начала заниматься сынишкой вплотную.

Недавно парнишке исполнилось семь, и он ходил почти без хромоты, но бегал все еще с трудом. Марта водила сына на множество специализированных занятий по лечебной гимнастике, да и сама стала в некотором роде специалистом по его болезни. А их старшая дочь заканчивала школу и собиралась поступать в Дальбурге на врача. Поля́рия мечтала стать хирургом-травматологом.

В семье Чарыров царили любовь и уважение, отчего в гостях у них всегда было невероятно приятно. И, в то же время, находясь там, я чувствовала некую внутреннюю дисгармонию: словно воочию видела, чего оказалась лишена. Как ни подавляла эти чувства – они были сильнее меня. Когда ты дома одна, уставшая после долгой смены, мозг подает только один сигнал: желание выспаться и поесть. Без всяких драм и грусти об отсутствии личной жизни.

Но в этот вечер я по собственной воле сдалась Марте – и поплатилась сполна.

Ее средняя дочь – Ко́ра – тут же вынула из недр шкафа пузатый чемоданчик, в котором оказалось все для маникюра и педикюра, а старшая начала выгребать на диван всю свою одежду, чтобы решить, в чем мне идти на свидание. Фигуры у нас с ней были похожи, а вот вкусы нет! Поля́ра предпочитала платья с юбками-клеш по колено или чуть выше. И открытое декольте. Мне же всегда нравились водолазки и брюки с высокой посадкой… Однако моего мнения уже никто не спрашивал.

Когда ночью я ввалилась домой и упала на любимый матрас, голова шла кругом. У порога остались висеть два платья, накрытые чехлами, и туфли-лодочки, в которых уже завтра после работы мне предстояло идти на свидание вслепую!

– Не-е-ет, – прохрипела я в потолок, понимая, что натворила.

Сама же пришла! Сама сдалась им после нескольких лет сопротивления! А теперь девицы Чарыры с меня не слезут, пока я не схожу в ресторан и не приду с отчетом.

Это была ловушка, в которую я вошла в минуту отчаяния.

Оставалось надеяться, что меня экстренно задержат на работе. Только тогда Марта могла проявить понимание. И то ненадолго… Ведь пока ее дочери надо мной издевались, она договорилась о моей встрече с местным новеньким доктором. «Он потрясающий, – сказала Марта, когда я попыталась заикнуться о спешке. – Ты будешь в восторге. В больнице настоящий переполох с его появлением. Такой красавчик, закачаешься!»

В общем, мне предстояло «качаться» после работы. И от вида мужчины, и от того, что идти к нему следовало только в туфлях!

– Беда, – прошептала я, разворачиваясь на бок и упираясь взглядом в коробку.

Подушка-подарок, о которой я совершенно забыла, лежала и ждала своего часа. У меня защемило внутри. Вспомнилось сразу, как я говорила с Максимусом, и стало стыдно. Он ведь не виноват, что испытывает жалость к сироте. Наслушался секретаршу Ержа, посмотрел мои воспоминания в тумане – вот и проняло. Тем более человек с даром эмпата. Я должна была объяснить ему, чем недовольна, а не выбивать яблоко из рук. Вкусное, кстати…

Поерзав в кровати, села и открыла коробку. Вынула подушку, потрогала – мягкая. На такой должно быть действительно приятно спать. Встала и, натянув на нее наволочку, положила в изголовье. Затем быстро приняла душ, посмотрела на свой лысый кактус, удрученно сбросивший иголочки, и легла, прислушиваясь к собственным ощущениям. Физически было невероятно удобно, а вот морально… На душе скребли кошки, и я с ужасом ожидала нового дня.

Утро началось со звонка в дверь. Резкого и какого-то нервного.

Клайв приехал с новостями: нашли мерзавца, напавшего на Риту. Его как раз должны были привезти в отделение и допросить.

Экстренно собравшись, я, как всегда, пожелала Ростиславу держаться и отправилась на работу. Увы, наши надежды на скорое выяснение новых обстоятельств дела не оправдались: доставленный здоровяк по имени Норд Кирс был ужасно пьян. Он не мог не то что говорить, но даже шевелиться нормально.

Оперативники вызвали медиков, чтобы поставили подозреваемому капельницы и хоть немного привели в чувства. Однако ожидание снова затягивалось. Максимус, холодно поздоровавшись с нами, уехал опрашивать всех, кто мог знать Норда. А мы с Клайвом отправились в Тихий квартал, находящийся рядом с Туристической башней. Поступил запрос от Уле – ее смотрителя. Он утверждал, что кто-то совершает вандальные действия на месте старинного полуразрушенного здания, где когда-то запечатывали магию преступникам. Местные для простоты давно называли его капищем.

Уле – высокий и слегка полноватый мужчина в годах – открыл нам, лишь трижды переспросив разные данные: имена, звания, детали особых событий, которые знали только мы. Затем открыл и сразу поманил нас войти. Его лицо было бледным, резко контрастирующим с темно-серыми глазами чуть навыкате и сильно отросшими каштановыми волосами с проседью, небрежно собранными назад в жуткий пучок. От последнего мне и самой стало неловко, ведь на моей голове красовалась почти такая же «прическа».

– Входите скорее, – сказал Уле, отступая и приманивая нас. – Сами понимаете, я и так рискую, идя против них.

– Против кого? – устало уточнила я.

– За мной наблюдают и могут покалечить или сделать чего похуже, – словно малому дитю объяснил Уле. – Все они. Ведь я сотрудничаю с законом. Не закрываю глаза на плохие вещи.

– Ближе к делу, – кивнул Клайв, глядя на смотрителя своим особенным жутким взглядом. – Чем мы можем тебе помочь?

– Не мне, – покачал головой Уле и указал рукой на дверь. – Это все капище, в котором остался старый алтарь! Куда раньше водили экскурсии, пока несколько камней не обвалились на туристку.

– И что с ним? – спросил Клайв.

– Туда ходят тени, – ответил ему Уле. – Ночами. А потом из зарослей, растущих вокруг капища, идет свечение. Жуткое и опасное.

Повисла тишина. Уле смотрел на нас. Мы на него. Одет он был в темные протертые на коленях брюки, кожаные тапки с закрытой пяткой и теплый вязаный свитер выцветшего ржавого цвета. На шее Уле висел старинный бинокль, с которым он никогда не расставался. Через него мужчина наблюдал за округой и, если что-то в его маленьком мире менялось, сообщал в полисмагию.

Чуть больше недели назад он писал жалобу о том, что у башни беснуются бездомные кошки. К счастью, вскоре животные исчезли и перестали причинять неудобство Уле. Но он вновь нашел, по какому поводу негодовать.

– Вы невероятно бдительны, – наконец сказала я, подавляя вздох раздражения. – Спасибо за своевременную реакцию и сотрудничество. Мы непременно все проверим.

– И поставите антивандальную магическую защиту? – спросил Уле, наклонив вперед голову.

– Если понадобится, – кивнул Клайв, разворачиваясь к выходу.

– Всего доброго, – сказала я.

Уле быстро захлопнул за нами дверь. Затем послышались звуки запираемых затворов.

Мы с Клайвом молча пошли в сторону капища. Других вариантов не было: оба знали, что Уле непременно поднимется на верх башни и будет следить через свой бинокль, отреагировали ли мы на его тревожный сигнал.

Ответственный до одержимости, этот мужчина вызывал во мне сочувствие. Башня была его крепостью и тюрьмой одновременно. Он боялся выйти из нее даже ненадолго, жил один и скорее пугал туристов, идущих на экскурсии к озеру, чем помогал. Однако у руководства не поднималась рука уволить Уле, проработавшего в башне всю жизнь. Так что он стал кем-то вроде местной достопримечательности: странным человеком в окнах Туристической башни.

Капище скрывалось за кронами деревьев и кустами дикого шиповника и уже много лет было заброшенным. Раньше на него водили экскурсии, как на древнее место силы, разрушенное в период бунта узников. Но – как и сказал Уле – однажды на одну любопытную туристку свалился булыжник. С тех пор экскурсии сюда посчитали слишком опасными.

Это было в первый год моего устройства на работу в полисмагии Местечковска.

– Я туда не полезу, – буркнула, подходя к кустам, – уступлю эту честь сильному смелому мужчине, готовому принести себя в жертву колючкам. Ради дела.

– Не придется, – ответил идущий впереди Клайв, и мне очень не понравился его тон.

Догнав Чарыра, я встала рядом и недоуменно уставилась на убранный им в сторону куст, лежавший на хорошо вытоптанной тропинке для прикрытия.

– Ну не-е-ет, – простонала, топнув ногой. – Чего людям неймется? Кого понесло на капище?

Клайв в ответ лишь тяжело вздохнул и пошел по тропе вперед.

Там все было таким же, как я запомнила.

Впервые посетив это место, я была ужасно удивлена увиденным. В моем воображении капище представляло собой некую открытую площадку с разбросанными камнями. Но здесь все было совсем иначе.

Среди густых зарослей прятался пустырь с полуразвалившимися каменными стенами, покрытыми трещинами и поросшими мхом. Там стояли остатки древнего здания. Правда стена слева практически совсем обвалилась – именно там произошло несчастье с туристкой.

Также я помнила, что по центру внутри каменной громады стоит алтарь, на котором лежит часть обвалившейся крыши. А по бокам от него полулежат, склонившись от времени, четыре потрескавшиеся фигуры знаменитых магов. По легендам, когда-то они считались великими, но потом начали войну друг против друга и погубили большинство одаренных.

Сейчас магов с большим потенциалом крайне мало, да и те, без меры пользуясь даром, ловят такие откаты, что могут неделями лежать в постели в бреду. Или лечить нервную систему, потому что отдают море эмоций и сил. В порядке вынужденной меры приняли ряд законов, благодаря которым любые существенные магические вмешательства требовалось согласовывать через множество высших инстанций. Многие сильные маги уходили в коммерцию, получали лицензии на сою деятельность, и их работа оплачивалась очень дорого. Клайв, например, уже несколько лет копил деньги на курс сеансов магического лечения для сына в Дальбурге.

Стоя перед жутким старым капищем, я вспомнила, как в академии пытались развить мой собственный дар. Его обнаружили во время обучения на боевого мага. Тогда же меня определили на ряд обязательных факультативов для понимания, как пользоваться редкой способностью. Но они ничего не добились. У меня так и не получилось раскрыться.

Пока я размышляла, Клайв прошел внутрь и… пропал. Я позвала его, но Чарыр не ответил. Пришлось идти самой. Когда проходила мимо полуразрушенной передней стены с входом, краем глаза заметила необычное – резные узоры, подсвеченные слабым зеленым сиянием. Остановившись, пригляделась и тихо выругалась.

Стало понятно, почему Клайв не отвечал: кто-то напитал силой древние руны защиты, благодаря которой все, вошедшие на капище без разрешения, попадали в ловушку.

– Что за бесстрашный дурак решил сыграть в такие шутки? – задала я риторический вопрос, припоминая правила пользования капищами из курса древней артефакторики.

Быстро отошла от порога, который собиралась переступить, и пристально осмотрела арку входа. Над левой стороной нашла неглубокую трещину, из которой тянуло неестественным холодом. Поискала вокруг плоский камень и, призвав магию огня, выжгла на нем руну-ключ, отдав ей еще толику силы. Заклинание было простеньким и почти не затронуло резерва. Это спасало от бесчисленных бумажек с отчетами перед вышестоящими органами, но все же требовало заполнения отдельной формы.

Чтобы достать до расщелины камнем, пришлось подтянуть ближайший пень и встать на него. Пара секунд – и защита спала. Из прохода-арки повеяло прохладой, а потом показался разгневанный Клайв.

– Меня заманили в ловушку, – сообщил он, сверкая янтарными глазищами. – Поймать бы этого умника и…

– Предать закону? – подсказала я с ухмылкой, спрыгивая с пня.

– Р-р-разумеется, – прорычал Клайв в ответ.

Его ноздри шумно раздувались, а взгляд блуждал вокруг капища. Мой напарник с новым вниманием осматривал все вокруг.

– Как там внутри? – уточнила у него я.

– Прибрано, – коротко ответил Клайв, двинувшись к зарослям кустов справа.

Я, подхватив с собой камень-ключ, вошла в арку, двигаясь к алтарю. Как только глаза привыкли к полумраку, тихо свистнула, поражаясь увиденному: внутри и вправду было прибрано. Даже слишком. Все камни от осыпавшейся крыши исчезли, а бреши в стенах оказались восстановлены магическими заслонками, отчего снаружи капище казалось все таким же заброшенным, но внутри было вполне…

– Оно что, работоспособное? – поразилась я, присев рядом с алтарем, на который когда-то проводили ритуалы.

По периметру монумента также были выцарапаны руны, но они не светились. На этом я могла бы выдохнуть с облегчением. Если бы не мой внутренний отклик. Я – маг огня с большим потенциалом, из-за чего училась практически в принудительной форме. В большинство из нас знания в моей академии вкладывали с любовью, а в меня многое вдалбливали с нажимом. Я никогда не слыла примерной ученицей, но все равно усвоила самые азы.

И это позволяло мне понять с абсолютной точностью: алтарем недавно пользовались. Здесь проходили магические ритуалы такой силы, что их отдача ощущалась до сих пор.

– Или это было недавно, или давно, но случилось нечто чрезвычайно запоминающееся, – пробормотала я.

– Что там? – окликнул меня Клайв.

– У нас тут незаконное применение магии, – вздохнула я, поднимаясь. – Ритуалы неизвестного вида. Неоднократные. Сюда точно приходили не раз, это не случайное баловство, Клайв. Нужно вызывать Вика Лувэра, пусть все осмотрит. А снаружи как?

– Там есть другой проход, – сообщил Клайв. – Вернее, был. Через заросли розовых кустов и старый мост, который ведет к заброшенному заводу.

– Но? – подбодрила я замолчавшего Клайва.

– Мост обвалился, – выдал тот.

– Тот здоровенный мост?! – поразилась я. – Как бы он сам мог?

– Вряд ли он сам, – кивнул Клайв, сверкнув глазами в полумраке капища. – Кто-то помог ему обвалиться. Неизвестный герой. Наверное, поэтому тем, кто сюда ходил, пришлось пробираться через новую дорогу.

– Бред какой-то, – покачала головой я. – Значит, у нас есть нарушители закона о применении магии, которым помешали скрытно пользоваться капищем? Почему же тогда наш помощник-герой сразу не написал в полисмагию?

Клайв развел руками и предложил:

– Вызываем наших и едем писать отчет. Какой толк строить предположения, пока нет фактов? Пусть осмотрят все здесь и на мосту. И свидетелей поищут. Может, кто-то кроме Уле заметил странности.

– Угу, – без особой надежды кивнула я, припоминая, что ниже от туристической башни начинается Тихий квартал, где проживают в основном старожилы города. Все в возрасте и с разными проблемами по здоровью. Например, госпожа Гарв со своими многочисленными кошками. Та вечно блуждает всюду и заметить могла многое, вот только рассказать по существу – вряд ли.

* * *

Спустя час у капища кипела работа, а мы с Клайвом отбыли в отделение для написания большого отчета о случившемся. Мне пришлось дополнительно объясняться из-за применения магии без санкционированного разрешения.

Казалось, день уже не мог стать хуже, но ближе к трем часам дня явился Максимус Ларс, сообщив, что пойманный нападавший на Риту – всего лишь приезжий турист.

– Он напился и хотел хорошо провести время, – недовольно рассказывал Максимус. – Утверждает, что девушка была не против. Сам прибыл всего пять дней назад в город. Он не мог похищать остальных, а Рита уехала и потому не может подтвердить нападение. Так что, Норда Кирса выпускают под подписку о невыезде.

Я выругалась.

Клайв покачал головой.

Максимус подвел итог сказанному:

– Копаем дальше. Мы что-то упускаем.

Он ушел, а я, проводив чванбурга взглядом, задумчиво спросила у Клайва:

– Как считаешь, если кто-то неосознанно тебя обидел и ты на него вызверилась, не объяснив, что именно он сделал не так, нужно подойти и поговорить? Чтобы он понял, в чем виноват, и извинился.

Чарыр глянул на меня, вздохнул и уточнил:

– А он действительно виноват? Этот кто-то.

– Без сомнений, – кивнула я.

– Тогда, конечно, объясни ему все, – хмыкнул Чарыр. – И тогда он либо извинится, либо окончательно осознает, на какой дистанции от тебя стоит держаться. В любом случае станет очевидно, есть ли будущее у вашего общения.

– Будущее? – Я покачала головой, глядя на дверь. – Мне бы в настоящем разобраться. Я так далеко не загадываю.

До вечера работа шла своим чередом. Нам отчитались по первым обследованиям капища. К сожалению, пришлось открыть новое дело: все наши подозрения подтвердились. Кто-то незаконно пользовался магией продолжительное время, и мост был подорван намеренно. Расследование повесили на нас с Клайвом, как на виновников обнаружения проблемы.

И я как раз собиралась отправиться на допрос населения в Тихом квартале, когда Клайв отозвал меня в сторону и напомнил о запланированном его женой свидании «вслепую».

– Марта сообщила, что тебя ждут сегодня в семь, – сказал он, – а Поляра приедет к твоему дому через полчаса. Чтобы помочь собраться. Не знаю, зачем ты в это влезла, но обратного пути нет.

– У меня дела, – замотала головой я. – Сам видишь, сколько всего.

– Вижу, – кивнул Клайв, – и пробуду здесь еще пару часов. Дождусь очередного отчета парней, разбирающих обломки моста, и составлю план допроса предполагаемых свидетелей из Тихого квартала на завтра. Капище оцепили, поставили магические маяки-сигнализации. Тебе здесь делать нечего.

– Но… – попыталась возразить я.

– Иди, – с напором сказал он. – Я не стану прикрывать тебя перед женой. Разбирайся сама, раз уж заварила эту кашу, Яра. Вперед.

Застонав, я отправилась домой на сеанс преображения от Поляры.

По дороге убеждала себя, что это к лучшему. К тому же свидание было своеобразным вызовом, который я могла преодолеть и победить очередные внутренние страхи. Проверить себя на женственность. Могу ли я быть кем-то, кроме тарана, железно пробивающего путь вперед?

– В конце концов, нельзя жить одной работой, – бубнила я, подходя к дому. – Вот, например, Уле. Счастлив ли он один в своей башне? Вряд ли.

Представив себя через несколько десятков лет на месте смотрителя, я с ужасом ускорила шаг.

На лестничной площадке уже ждала Поляра.

– Думала, ты не придешь и придется отправлять за тобой маму! – просияла она.

– Не надо угроз, – попросила я, открывая квартиру. – Давай делать вид, что у нас все добровольно.

– Давай, – согласилась Поля, выставляя вперед большой саквояж, раскладывающийся надвое и превращающийся в огромную переполненную косметичку. – Сходи в душ и возвращайся быстрее. Скоро время свидания, а работы предстоит много.

– Может, обойдемся минимумом? – спросила я с надеждой.

Поляра взглянула на меня точно как мать. А это значило, что время торгов и возражений прошло. Настала пора смирения…

Через час Поляра посадила меня в такси до ресторана. Смотрела она умиленно, будто провожала на первое свидание собственное дитя.

– Расскажи потом все, – попросила, перед тем, как магобиль тронулся. – Мы с мамой будем ждать тебя в гости.

Я ответила измученным взглядом. Казалось, на моем лице теперь была тонна косметики, а, единственное, чего хотелось, – это умыться, снять с себя красное платье, едва прикрывающее колени, скинуть туфли-лодочки, распустить вычурный пучок и закопаться под одеялом.

Я мечтала спрятаться от всего мира.

Но такси мчало вперед и удивительно быстро оказалось на месте.

Ресторан «Искра между нами» находился в центре Местечковска. Небольшой, одноэтажный, с морем милых фонариков всюду. Очень уютный снаружи и жутковатый внутри. В помещении царил легкий полумрак из-за приглушенного света от латунных бра, а еще пахло слишком сладко, до приторности. В стены, выкрашенные под натуральный камень, встроили высокие арки-ниши, в которых были нарисованы сюжеты из сказок. Принцы и принцессы, между которыми некогда проскочила искра… Все это подсвечивалось внутренним светом, привлекая внимание. В зале пела красивая женщина – стояла на сцене и завывала что-то нежное, тягучее, о женских страданиях без любви.

Круглые столики стояли у арок и посреди зала. На каждом занятом месте горели свечи с огнем определенного цвета.

– Вас ждут с сиреневым сиянием, – сказал мне улыбчивый официант, указав куда-то в угол, поближе к сцене.

– Спасибо, – ответила я, побоявшись улыбаться в ответ. Казалось, меня вот-вот перекосит от всей этой переромантизации. И Марту, наверняка выбравшую данный ресторан, хотелось встряхнуть, чтобы очнулась и поняла, как ошиблась. Или привести сюда, заставив лично пройти подобное свидание с Клайвом! Посмотрела бы я на них здесь…

Впрочем, тот, кого пригласили для меня, также мог пребывать в ужасе и думать, что именно я решила выбрать такое место. Бедняга!

Хотя несчастным он не выглядел. Когда официант повел меня к нужному столику, навстречу поднялся высокий широкоплечий блондин с большими светло-голубыми глазами и легкой щетиной на смуглом лице. Одет он был в темные классические брюки и синюю рубашку с невысоким воротником-стойкой.

Певица как раз сделала перерыв и ушла со сцены. По залу полилась едва слышная расслабляющая мелодия.

– Татьяра? – Незнакомец очаровательно улыбнулся, протягивая мне руку.

Его ладонь оказалась горячей и крепкой, а спокойный, немного уставший взгляд окутал теплом.

– Присаживайтесь, – сказал он, подводя меня к стулу напротив своего и представляясь: – Я – О́лер Дже́нс. Знакомый Марты. С недавних пор работаю в больнице вместе с братом ее мужа.

– Я знаю Рамыра, – кивнула, подавляя желание сказать колкость в адрес троюродного родственника Клайва. Мы вечно спорили по разным причинам.

Олер вернулся на свое место и, проведя пальцами по своей щеке, повинился:

– Простите, Татьяра, смена недавно закончилась, и я не успел привести себя в должный вид.

– Щетина вам даже идет, – пожала плечами я.

– Спасибо. – Он улыбнулся шире. – И все же рядом с такой красавицей мне тоже хотелось бы выглядеть соответствующе. Вы обворожительны.

Я вспомнила о тонне макияжа и прищурилась, тут же ощущая лишние ресницы. Поляра наклеила на мои веки пучки декора ближе к внешним уголкам глаз. А еще нанесла на лицо больше пяти видов кремов, из которых я знала только основу под макияж и тональное средство. Затем были тени, румяна и какие-то еще корректоры, чтобы я выглядела «максимально естественно».

И вот пожалуйста, сидящий напротив красавчик назвал меня обворожительной, совершенно не представляя, что где-то там, под слоем штукатурки, другая я. Интересно, стал бы он извиняться за небритость, если бы встретил меня в форме и с любимым кривым пучком на голове?

– Что-то не так? – уточнил Олер. – Вы погрустнели.

На самом деле скорее разозлилась. И не на него, а на себя за глупую идею со свиданием. Но говорить об этом теперь было поздно. Отмахнувшись, решительно перевела тему:

– Так как вам работается на новом месте?

– Очень хорошо, – ответил Олер. Постучав кончиками пальцев по меню, он добавил, подмигнув: – Но давайте не будем о работе в столь прекрасном месте? Я взял на себя смелость и заказал для вас овощной салат – чтобы было за чем скоротать время до ужина. А пока выберете себе что-то?

Пока я открывала меню, Олер махнул официанту и заказал для себя запеченного сибаса без гарнира. Затем оба мужчины с ожиданием уставились на меня. Мне хотелось мяса – стейк средней прожарки – или горшочек запеченной картошки с грибами и овощами под сыром. А лучше всего сразу. Но выбор Олера останавливал и наводил на тревожные мысли. Возможно, у врача нет денег и он экономит на себе? Хотя рыба – это не дешевое блюдо. Горшочек стоил примерно столько же.

– Вы определились? – не выдержал официант.

– Может, возьмешь то же самое? – подсказал Олер, зачем-то снова подмигнув. – В сибасе много микроэлементов и витаминов.

«Витамины», – эхом повторилось в голове. Вспомнилось яблоко, преподнесенное Максимусом. И настроение совсем упало.

– Пусть будет рыба, – пожала плечами я.

Официант ушел, а Олер, осмотревшись по сторонам, сообщил:

– Я боялся, что здесь будет слишком. Но место интересное. Правда?

– Неплохое, – кивнула я, застревая взглядом на арке, рядом с которой сидели мы.

Там была нарисована принцесса с черными волосами и красной лентой-ободком. Она влюбленно смотрела на светловолосого принца, и их руки соединялись на… яблоке! Большое красное спелое и румяное, оно было специально подсвечено, ведь на нем красовалась нарисованная молния-стрела.

– Ты веришь в искру с первого взгляда? – проследив за мной, спросил Олер.

Я раздраженно уставилась на него. Он серьезно? Искра?

Олер тихо рассмеялся:

– Прости. У тебя такой забавный вид. Я понял, романтика не для тебя, так? Но я сейчас не о любви. А о… как бы это выразиться? Первом пронизывающем насквозь чувстве. Встретил человека, посмотрел на него и понял: твоя душа больше не спокойна.

Он говорил чушь.

Но я вдруг вспомнила встречу с Максимусом Ларсом. Сначала мне показали его фотокарточку, и внутри дрогнуло: мужчина был прямо в моем вкусе. А потом мы увиделись в реальности; он заговорил, и мне захотелось его прибить. Душа точно не осталась спокойной.

– Ладно, я понял, ты не любишь говорить на такие темы на первом же свидании, – сделал свои выводы Олер. – Тогда расскажи о себе.

– Что именно? – уточнила я. – Про работу нам говорить не положено.

– И не надо, – попросил Олер, качая головой. – О себе – это другое. Расскажи, какой цвет любишь? Как относишься к прогулкам после ужина? Мне бы очень хотелось посмотреть город… Можешь приоткрыть завесу тайны и раскрыть свои таланты. Или хобби?

«Предпочитаю ползти после работы домой, есть и ложиться спать», – подумала я. А при мысли о совместной прогулке в новых туфлях у меня свело пятку.

– Хобби есть, – кивнула, оглядываясь в поисках официанта. Хотелось быстрее получить свой салат. – Занимаюсь цветоводством.

– Вот как? Растишь их дома или под окнами? – В глазах Олера сиял неподдельный интерес. – У моей мамы в Дальбурге своя оранжерея. Думаю, вы бы поладили.

У меня дернулось веко.

– Татьяра? – Олер чуть склонил голову. – Ты в порядке?

– Один цветок, – выдала я, решив все же не углубляться во вранье. Разве что самую малость. – Дома. Он – особенный. Я уделяю ему все свое время и внимание и не завожу другие, чтобы он не ревновал.

– Вот как? – По лицу Олера скользнуло беспокойство. – Это какое-то редкое растение?

– Кактус, – кивнула я. – Его имя Ростислав.

– Вот как, – повторил Олер уже совсем без энтузиазма. – Красивое имя.

– Спасибо, – ответила я. – А у тебя есть хобби?

– Бег по утрам, – кивнул Олер. – И спорт вообще. Я за здоровое тело и здоровое питание. Забота о себе в молодости – это вклад в будущее. Ты и сама наверняка много занимаешься.

– Я хожу на работу пешком, – ответила, чувствуя дискомфорт на одном из глаз.

В следующий момент на щеку что-то упало.

– Твои ресницы! – всполошился Олер. – Часть отвалилась.

Я нащупала злосчастный пучок и убрала его в сторону, признавая:

– Наверное, и правда нужно есть больше витаминов.

Лицо Олера вытянулось, потеряв прежнее очарование.

И тут официант наконец принес наши салаты. Травы в них было больше, чем овощей, но жаловаться не приходилось. Ела я медленно и аккуратно, стараясь продлить тишину за нашим столиком. Олер, впрочем, тоже не торопился. Его взгляд стал задумчивым и все чаще обращался к выходу.

Мой тоже.

Но уйти первой было бы преступлением, за которой последует непременное наказание от Марты – новое свидание. Этого я очень не хотела. Потому молча дожевывала шпинат.

Олер доел первым, после чего предпринял новую попытку беседы:

– Давно ты знаешь Чарыров?

– Лет шесть, – кивнула, отодвигая в сторону тарелку. – Я работаю с Клайвом.

– Это муж Марты, – сообщил и без того известный факт Олер.

Мы оба снова замолчали. Неловкую тишину за нашим столиком разрушило заунывное пение вернувшейся на сцену женщины. Мало было этого, но мой спутник начал подпевать! Влюбленно глядя в сторону, он шевелил губами и грустил. Тут я и не выдержала: решила, пусть Марта взбесится, но я сбегу.

Подхватив сумку, предупредила:

– Попудрю носик.

– Конечно! – с трудом скрывая радость, ответил Олер.

Куртку брать не стала, решив вернуться за ней позже. Спросила у официанта, как пройти в уборную и… тут оказалось, что дверь была неподалеку от нашего столика. Так что незаметно свернуть в сторону не вышло.

Олер, как назло, смотрел, как я вошла внутрь, словно ожидая от меня подвоха.

И мне стало дико неловко за собственное поведение. Открыв одну из кабинок, я спряталась там и принялась настраивать себя «быть взрослой». Нужно было выйти и нормально сказать мужчине, что той самой искры не случилось. Всего-то. Однако стоило представить улыбчивое лицо Олера и его грустные голубые глаза, как вся моя решимость сходила на нет.

К тому же нам вот-вот должны были принести рыбу. А ведь я ее терпеть не могу.

Все рассудило Мироздание. В минуту самых жгучих сомнений со мной связался Клайв!

– Прости, что отвлекаю, Яра, но я обещал держать тебя в курсе. Отшельник должен сегодня вернуться в хижину, – сказал он. – Сейчас поеду к лесу.

– Захвати меня! – выкрикнула я, и в соседней кабинке кто-то вскрикнул.

Извинившись, продиктовала Клайву адрес и услышала, как другая девушка покинула уборную. Когда она открыла дверь, до меня снова донеслись душераздирающие вопли певицы:

– А как же наша любовь?! – кричала она тонким голоском. – Как же наши объятия?!

Дверь закрылась, и я приняла самое постыдное решение за всю свою жизнь: сбежала со свидания через окно уборной.