Глава 8. Дар интуиции

Норд Кирс вызвал такси.

На улице я подала условный сигнал, чтобы полисмаги не вмешивались, и громко уточнила, почему мой кавалер выбрал именно Тихое озеро?

– Это сюрприз, – сказал тот, помогая мне сесть в подъехавший магобиль. – Там атмосфера нереальная. Будет что вспомнить.

– Хочу купаться! – заявила я, нервно хихикая.

– Холодно еще, – ответил он, пристально вглядываясь вперед, по направлению езды магобиля.

Ему явно было не до меня и не до флирта. Норд Кирс думал лишь о цели – месте, в которое мы ехали. Тумана на выходе из бара я тоже не приметила. Из всего этого сделала вывод, что на сей раз они с сообщником договорились увезти жертву подальше от лишних глаз.

– Вам точно к озеру? – спросил водитель через какое-то время. – Сейчас туда сложно проехать. Дороги сырые, грязь сплошная.

– Довези нас до Туристической башни, – велел Кирс. – Оттуда прогуляемся. – Повернувшись ко мне, он с улыбкой добавил: – Покажу тебе местные тропинки. Никакой грязи.

– Хорошо, – доверчиво ответила я. – А ресторанов там нет?

– Рестораны потом, – подмигнул Кирс. – Сначала достопримечательности.

Таксист скептически хмыкнул, но не стал ничего говорить.

Вскоре нас привезли к башне. Норд Кирс подал мне руку и помог выйти, делая один комплимент за другим. Я изображала восторг и смущение одновременно. Магобиль быстро развернулся и уехал, а мы остались стоять в сумерках.

– Это – Туристическая башня. – Кирс указал налево. – С нее открывается отличный вид, но экскурсии сейчас не водят. Нужно договариваться отдельно, и это очень муторно. Там, ниже по склону, старый жилой квартал, а выше Зачарованный лес и Тихое озеро. Пойдем?

– А можно в лес? – спросила я. – Его название звучит завлекательней.

– И в лес тоже можно, – кивнул он, – пойдем. Сегодня погуляем на славу. Сначала немного наверх, а потом покажу тебе одну секретную тропу… Ее знают только местные старожилы!

«Но ты-то приезжий», – хотела сказать я. Хорошо, что успела вовремя прикусить язык. Следуя за руку с Кирсом, гадала, куда именно он меня поведет. Сначала казалось, что мы держим путь к капищу. Но мой спутник неожиданно свернул левее и, раздвинув часть густого кустарника, растущего по краю дорожки, смело шагнул вперед, потянув меня за собой.

– Ой, мне страшно, – сообщила я для порядка.

– Ничего не бойся, ты же со мной, – ответил Кирс, одарив красивым оскалом.

В лунном свете выглядел он жутковато. Но я старалась до последнего играть роль восторженной дурочки.

– Как мне повезло тебя встретить, – сообщила ему с придыханием. – А то вернулась бы домой, как побитая собачонка. Ни приключений, ни парня по переписке. Позорище.

– Да, нашу встречу определила судьба, – согласился Кирс, уверенно ведя меня по широкой тропе, спрятанной среди зарослей. – Мне тоже повезло.

Я и сама не поняла, как мы вышли к крошечному деревянному домику. Скорее даже сараю с заколоченными окнами.

– Что это? – с неподдельным удивлением спросила я.

– Старый охотничий домик, – сказал Кирс, отпуская мою руку. – Еще лет пятьдесят назад их было больше двадцати по периметру леса. Осталось всего несколько.

– А где озеро? – решила уточнить я.

Кирс развернулся и встал передо мной с таким самодовольным видом, будто только что ему вручили много денег и сказали тратить напропалую. Вот только стоило встретиться со мной взглядом, как его улыбка померкла, а взгляд выдал недоумение:

– У тебя что-то с лицом, – пробормотал он, чуть склоняясь ближе.

– Что не так? – Я нахмурилась, инстинктивно касаясь пальцами щек. – Испачкалась?

– Глаза стали другими, и губы. – Кирс пристально вглядывался в меня, будто пытался понять, действительно ли есть различия.

– Ты головой ударился? – Я нервно засмеялась и ударила его кулаком по плечу. – Как это другими?

Мой смех почти сразу застрял в горле. Кирс отпрянул назад и быстро осмотрелся по сторонам. В воздухе повисло густое напряжение.

– Эй, послушай, – начала было я, но молниеносное движение Кирса заставило замолчать.

Он вынул из кармана магошокер, искрящийся силой в слабом свете луны. Одного его заряда могло хватить, чтобы меня оглушило минимум на восемь часов. Дорогая запрещенная игрушка…

– Стой на месте! – Голос Кирса превратился в хриплый рык. – Кто ты такая?!

– Не понимаю… – Я вскинула руки в защитном жесте и принялась щебетать: – Мы же познакомились в баре. Ты что, забыл? Обещал показать мне озеро.

– Думаешь, я такой дурак?!

Не дожидаясь ответа, с лицом искаженным яростью, он бросился на меня, вскидывая шокер. Я едва успела отпрыгнуть в сторону, когда заряд пролетел мимо. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Крутанувшись на месте, развернулась, готовясь к новому нападению, но замерла. Эта схватка больше не была моей.

Максимус Ларс вылетел из темноты кустов. Тихий, яростный и жуткий. Он врезался в Норда Кирса с такой силой, что тот отлетел назад. Вместе они тяжело рухнули и принялись кататься рычащим клубком по земле. И впервые за эту ночь я ощутила настоящий страх. За майора. Кирс – явно превосходящий Максимуса размером – мог легко сломить противника. Так я думала несколько очень долгих секунд. Пока не заметила, как преступник оказался подмят майором. Наш приезжий полисмаг оказался быстрее, сильнее и беспощаднее, чем я могла представить. Каждый его удар был точным и выверенным. Сначала в челюсть, затем в солнечное сплетение – и в ребра. Кирс захрипел, дернулся из последних сил, но его добил новый удар: апперкот в подбородок.

– Нокаут, – просипела я, поднимая с земли отлетевший к моим ногам шокер.

Тело Норда Кирса обмякло, голова бессильно упала набок. Максимус встал и, тяжело дыша, посмотрел на меня.

– Как ты? – спросил он.

– Испугалась, – призналась честно.

– Еще бы, – кивнул он, – кто тебе разрешил ехать с этим мерзавцем неизвестно куда? Уговор был другим.

– Вообще-то я волновалась за вас, майор, – ответила, качая головой. – Вы почему здесь один? Где остальные?

– Отстали из-за тумана, – ответил Максимус, с удивлением глядя на свой голый торс. Кирс успел порвать на майоре рубашку. Опомнившись, он заговорил снова: – Опережая твои дальнейшие вопросы, поясняю: как только вы свернули на тайную тропу у Туристической башни, все начало затягивать туманом. Я приехал на магоцикле. Бросил его чуть ниже места, где вас высадили. Успел заметить, куда тебя повел подозреваемый. Остальные должны были идти следом и скоро появятся здесь. Но…

– Спасибо, – кивнула я, выставив вперед ладонь и призывая Максимуса замолчать.

Глядя на заброшенный дом, прислушалась. Но до нас не доносилось ни звука.

– В чем дело? – спросил майор, подходя ближе. – Что не так?

– Странное чувство, – прошептала я, прижимая руку к груди. – У меня словно… предчувствие. Все внутри требует пойти туда. Срочно. Не знаю, как объяснить.

– Дар интуита, – подсказал Максимус, тоже переходя на шепот.

– Нет. Или да? – засомневалась я. – Он никогда не работал с такой силой.

– Побудь снаружи. А я пойду внутрь, – сказал майор и, не дожидаясь моего ответа, ринулся к домику.

Я отправилась следом, замирая у дверного проема, в котором исчез Максимус. Секунды неизвестности тянулись как вечность. А потом он сообщил:

– Здесь девушка! Еще живая, но в очень плохом состоянии! Яра, сюда!

Я слышала его. Но интуиция словно сошла с ума и овладела моим разумом. Во мне поселилось острое ощущение опасности и чьего-то еще присутствия! И вместо того, чтобы бежать в дом, я обернулась. Тогда же заметила спину Кирса, скрывающуюся в кустах, ведущих к тайной тропе!

– Стоять! – закричала, бросившись следом.

Стоило выскочить на тропу, как попала в белесый туман. Чужеродный, густой и пугающий. Вот только свихнувшаяся интуиция потребовала прикрыть глаза, что я и сделала. А дальше двигалась по наитию, чтобы через пару минут вывалиться с другой стороны от Туристической башни! Здесь туман был не таким густым и доходил мне всего по пояс. Справа слышались голоса наших ребят, а Кирс мчался влево и вниз, петляя по грунтовой дороге. А я рванула за ним, но слегка отклонилась от курса, и вскоре нашла брошенный Максимусом магоцикл. Дальше догонять Кирса стало гораздо легче. Водить я умела, хоть и не любила этот вид транспорта – слишком травмоопасный.

Кирс сильно хромал и дышал как умирающий. Но бежал так, словно забыл о боли. Впрочем, когда я его нагнала и подрезала на магоцикле, поняла, что к чему: наш преступник был под ментальным магическим воздействием. Туман, явно посланный кем-то еще, гнал Норда Кирса вперед. И, даже получив сильную травму ног, он пытался ползти. Выглядело это жутко.

Наших звать не пришлось – на шум явились полисмаги, метавшиеся с другой стороны башни.

– Яра! – рычал Ерж, первым подбегая ко мне. – Цела?! Жива?

Я сидела на земле и спокойно смотрела, как Норд Кирс полз к лесу.

– Максимус остался там, – ответила, кивнув на кусты, из которых выбежала недавно. – Ему нужна помощь. Он нашел еле живую девушку.

– Где? – спросил начальник. – Слышишь меня? Яра, что с тобой? Что с глазами?

Я удивленно посмотрела на размытое лицо Ержа и прошептала: «Снова туман». После чего потеряла сознание.

* * *

– Ну что, полудушечка, очнулась? – Стоило открыть глаза, как Рамыр Чарыр улыбнулся и подмигнул мне. – Рано ты. Думал, еще час точно проспишь.

Он был очень похож с Клайвом внешне, словно являлся его близнецом, а не троюродным братом. И все же черты лица Рамыра были мягче, движения плавней, а голос не так резал слух.

– Почему я в больнице? – спросила, щурясь от рези в глазах. – Что случилось?

– Ты упала с магоцикла, ушибла ребра и левую руку. А еще пробудила в себе дар, который так долго и глубоко прятала, что уже успела решить, будто он никогда не проснется, – жизнерадостно ответил Рамыр. – Причиной всему стали стресс и оборотное зелье. Которое, вообще-то, не зря запрещено законом.

Последнее он говорил своим прежним голосом, но с такой интонацией, что захотелось оправдаться:

– Так было нужно. Для дела.

– Для дела? – задумчиво переспросил Рамыр. – Интересно, с каких пор во время расследований приносят в жертву полисмагов?

– Ты нагнетаешь, – просипела я, отведя взгляд и принимаясь щупать тугие бинты под сорочкой, тесно стягивающие грудную клетку. Затем посмотрела на перемотанную левую руку и, грустно вздохнув, зажмурилась.

Хотелось еще и уши заткнуть, чтобы не слушать нравоучения очередного Чарыра. Угораздило же попасть в больницу именно в его смену!

– Еще одеялом от меня накройся, – предложил Рамыр, быстро раскрыв мои маневры. – Был бы я твоим отцом…

– Но ты не он, – припечатала я, вперившись в доктора упрямым взглядом.

Он цыкнул и присел на табурет рядом, протягивая мне мензурку с мутно-зеленой суспензией внутри. Я приподнялась на локте, выпила лекарство и, морщась от горечи, вдруг начала припоминать события минувшего вечера. А потом в ужасе уставилась на Рамыра, спрашивая с замиранием сердца:

– Как Максимус? И женщина из домика! Они…

– Ты имеешь в виду того чванбурга, который угрожал мне жуткой расправой, если я не приведу тебя в чувство немедленно? – усмехнувшись, спросил Рамыр. – Если он так за тебя волновался, то как позволил ввязаться во все это? Почему не предотвратил?

– Что? – нахмурилась я. – Послушай, ты все не так понял. Максимус Ларс – специалист из столицы. Он меня почти не знает. И, конечно, не может приказать мне не делать мою работу. Иначе зачем я в полисмагии? Наверное, майор нервничал из-за найденной женщины. Мы обнаружили кого-то в тайном месте у леса…

– Половинка, я похож на дурака? – прервал меня Рамыр. Склонившись к моему лицу, он сверкнул янтарными глазищами и вкрадчиво продолжил: – Думаешь, я не разбираюсь в людях? Ваша найденная женщина в шоке и находится в реанимации. Состояние стабильно тяжелое. Зовут Рия. Совсем молоденькая ведунья из леса. А столичный майор рвал и метал из-за тебя. Уверен, не пройдет и пяти минут, как он снова прилетит сюда. Майор Ларс, так? Этот тип рыщет по больнице, рычит на персонал и коллег, сам едва держится на ногах, но караулит, когда ты очнешься. Заодно пытался допросить пойманного здоровяка, но тот, помимо физических повреждений, был подвергнут ментальному вмешательству, и теперь для разговора с ним понадобится специалист. Такого вызвали из Дальбурга. Приедет завтра к полудню. Если тебе интересно, Клайв тоже был здесь, но уехал в отделение. Марта пока спит и не знает, во что ты ввязалась. Но завтра ей расскажут…

– Не надо, – взмолилась я.

– Надо, – парировал Рамыр. – Кто-то должен вправить тебе мозги, раз уж на это не способен твой начальник. Сама расскажешь Марте о деле, ради которого ты рискнула здоровьем.

– Да не было там риска! – разозлилась я. – Ну, приняла зелье. Но все по согласованию с вышестоящим начальством. За мной следили, это часть работы, которую я очень люблю. Так что все нормально.

– Нормально? Поэтому ты второй раз за неделю в больничной палате? – Рамыр криво усмехнулся. И тут же поднялся, обиженно добавляя: – Но я тебе не отец и вообще не родственник, чтобы переживать за всякие там побочные явления от зелий. Так что не буду отнимать время.

Я схватила его за край рукава и заканючила, как маленькая:

– Прости-и. Я немного устала и раздражена, потому не слежу за словами.

– Немного? – уточнил Рамыр.

– Сильно, – признала, делая большие молящие глаза. – Но я правда благодарна за все.

Рамыр покачал головой, но его взгляд стал мягче.

– Ладно уж, половинка. Сейчас велю уколоть тебе сильное успокоительное и оставлю отсыпаться.

– Я поеду домой, – ответила, качая головой. – Пусть делают все уколы, какие надо, но здесь не останусь. Ненавижу больничные палаты.

Рамыр внимательно на меня посмотрел, затем устало кивнул:

– Пусть так, – сказал миролюбиво. – Знаю, как ты не любишь все эти казенные стены. Тогда передам твоему майору, чтобы проводил до дома. И поговорю о его к тебе отношении.

– Зачем это? – опешила я. – Никому ничего не надо говорить. Правда, зачем этот цирк?

– Ради одной клоунессы, которая вечно попадает в неприятности, – категорично ответил Рамыр, покидая палату.

Возразить я не успела.

Упав в постель, тихо застонала, представляя реакцию майора Ларса на разговор с доктором Чарыром. Манеры общаться у обоих были весьма своеобразными, тактичностью и милотой никто не отличался. Так что мне моментально стало ясно, чем кончится их общение. Покрутившись, я решила встать и найти Максимуса первой, чтобы предотвратить будущую ссору. Однако все осложнилось отсутствием нормальной одежды. На мне была больничная сорочка, а на стуле рядом висел белый халат. В шкафу прятались корсет с джинсами. Но как их надевать одной рукой, да еще на ушибленные ребра – это вопрос.

Пока я раздумывала, в палату пришла медсестра и сделала мне сразу два укола, после чего дала с собой несколько закупоренных мензурок с мутно-зеленой суспензией, велев выпить одну утром, а вторую завтра вечером. Я слушала ее, хмуро рассматривая перебинтованную руку и, видимо, отвлеклась, потому что совершенно не заметила лишнего в палате.

– Давайте лекарство мне, – сказал Максимус, выходя вперед и забирая у медсестры мензурки. – Я за всем прослежу.

Она улыбнулась ему и вышла.

А я внимательно смотрела на Ларса. На нем откуда-то была новая рубашка. Уже не черная без пуговиц, а серая с белым воротником-стойкой. Брюки были те же, запачканные и порванные на коленях. Справа на щеке наливался огромный сиреневый синяк. Волосы были собраны в аккуратный хвост.

Только тут я подумала о том, что сама выгляжу жутко. Волосы висят вокруг лица паклями, а выцветшая застиранная сорочка в пол наверняка придает эффект неупокоенного привидения. Стало очень грустно.

– Поехали? – спросил Максимус, оставаясь на месте и не сводя с меня странного взгляда. – Ты можешь передвигаться, Татьяра?

– Могу, – пожала плечами я и, усмехнувшись, добавила: – Но не на магоцикле. Так что вызову себе такси. Вам не нужно…

– Нужно, – перебил он.

Я закатила глаза и заговорила злее:

– Послушайте, Максимус, что бы там Рамыр не говорил, это он не подумав. Мне не нужна помощь. Я сама доберусь домой и прекрасно справлюсь. Честное слово.

– Рамыр Чарыр? – зачем-то уточнил майор. – Мы говорим о брате Клайва Чарыра? Докторе?

– Да, – ответила я, хмурясь. – Он что, не подходил к вам?

– Подходил, – ответил майор. – Сказал, что ты в порядке и отказалась оставаться в больнице. Потому, если хочу тебя навестить, нужно поспешить, пока ты не сбежала домой.

Жаль, что я не могла провалиться под землю по желанию.

«Рамыр, подставщик!» – пронеслось в голове.

А Максимус Ларс вдруг улыбнулся: устало и немного вымученно, но искренне. И подошел ко мне, предлагая:

– Присядь, Яра. Я помогу обуться, и поедем. Накинь мою куртку. Корсет на ближайший месяц не вариант, хотя он тебе очень идет.

– Не мне, а той, в кого я перевоплощалась, – буркнула, усаживаясь на кровать. – И вы правда не обязаны мне помогать. Я…

– Бесспорно справишься со всем сама, – кивнул он, вынимая из шкафа одежду и мои ботильоны, – но мне станет спокойней, если ты будешь под присмотром. Пожалуйста, разреши тебе немного помочь.

У меня не нашлось слов в ответ. Потом, в дороге, я думала, что следовало поблагодарить его. Или послать. Но не молчать, как рыба, выброшенная на берег. Однако, в тот момент мысли совершенно разбежались, бросив меня на произвол учащенному сердцебиению в полной растерянности.

В итоге Максимус Ларс – заносчивый майор из столицы – подождал, пока я натяну штаны, помог заправить в них больничную сорочку и, присев, лично обул меня. Пока я пребывала в прострации и смущении, накинул на мои плечи свою куртку и, подхватив корсет с лекарством, повел прочь из палаты. В коридоре мы встретили Рамыра. Тот бросил на меня довольный взгляд, а затем прошел мимо с самым деловым видом. И я даже не могла с ним поругаться. Не при Максимусе!

Пришлось молча следовать к вызванному такси и называть адрес дома. Садясь в магобиль, я ужасно нервничала. Отчего-то казалось дико сложным придумать тему для беседы, а молчать казалось еще страшней. Однако все вышло гораздо проще. В дороге Максимус задремал. Глянул на меня, спросил, удобно ли, и уснул. Открыл глаза, только когда магобиль остановился у моего дома.

– Я пойду, – шепнула ему. – Спасибо, что подвезли.

– Пожалуйста, – ответил он, подавив зевок и… выходя следом.

Максимус оплатил такси и отпустил его.

– Что дальше? – не поняла я, чувствуя, как волнами накатывает жгучее желание лечь спать прямо под окнами. – Хотите поговорить?

– Зачем? Пойдем, – сказал он, махнув рукой в сторону подъезда. – Куда нам?

Наверное, в любой другой день (а точнее другую ночь) я бы удивилась и принялась выяснять отношения с наглым майором. Но не в эту. Молча развернувшись, я отправилась домой. Максимус шел следом. Оказавшись в моей прихожей, он разулся и пробормотал:

– Первый этаж – один из худших вариантов. Хуже только последний.

Закатив глаза, я зашла в комнату и показала на практически лысый кактус с парой гордых колючек.

– Знакомьтесь, – велела, ткнув в него пальцем. – Мой питомец.

– Ростислав, – припомнил Максимус. И тут же добавил с грустным видом: – Какой-то он совсем доходящий. Что неудивительно, ведь здесь, прямо скажем, тесновато. А вас двое.

– У него свой подоконник, – заупрямилась я. – Ростиславу нравится.

Максимус склонился над моим чудо-растением и принялся громко выразительно считать. До пяти. Затем, повернувшись ко мне с видом врача, готового вынести неутешительный диагноз, майор констатировал:

– Маловато колючек на голом бледном теле этого заморыша. Ростиславу точно хотелось бы больше света. И свою оранжерею с хорошей прикормкой для корней.

– Так вы теперь еще и эмоции кактусов считываете? – Я начала раздражаться. – Не знала, что эмпатия так далеко продвинулась.

– Для некоторых вещей не нужно быть эмпатом, – пожал плечами Максимус, а затем отправился в мою кухню.

Я обалдело прислушалась. Послышалось грохотание шкафчиков, хлопок дверцей холодильника и, наконец, драматическое:

– Еды нет! Совсем!

– Но она наверняка есть там, где вы живете, – парировала я, осторожно скидывая его куртку. – Идите домой, майор. Там вам будет лучше.

– Это точно, – не стал спорить он, снова появляясь в комнате и ловко присаживаясь передо мной, чтобы помочь снять обувь. – Здесь нам будет тесно, но ради своего спокойствия я смирю гордыню. И все остальное смирю. На время.

Встав, он окинул квартиру критическим взглядом, добавляя недовольно:

– Место прямо пугающее. Дом старой постройки в нехорошем районе. Квартира – маленькая, плохо освещенная и холодная. Почему ты остановила выбор именно на этом жилье?

– Потому что мне так захотелось, – ответила я, с непониманием глядя вокруг. – Нормальный дом, милая квартирка. Крыша не протекает, в окна не дует. Здесь вполне сносно.

– Вот именно, – вздохнул Максимус, – не «отлично» или хотя бы «хорошо», а «сносно». Ты привыкла довольствоваться малым. И, получая это малое, думаешь: «Мне хватит». Но я научу тебя плохому.

– Зачем? – Я покачала головой. – Не надо меня учить. Ну правда, идите домой.

– Ты видела, что там творится? – делано поразился майор, указывая на плотно задернутые шторы. – За окнами ночь. А в городе комендантский час и орудует нехороший человек. Совсем меня не жалко?

– Он похищает только женщин, – напомнила я, фыркнув.

– У любого правила есть исключения, – заявил Максимус с видом заговорщика. – Не хочу стать одним из них. Твоя беспечность может дорого мне стоить. Останусь здесь. – Он осмотрелся и, словно между делом, добавил: – Кстати, у тебя огромная кровать.

Я устало посмотрела на майора. Тот – непреклонно – глядел в ответ.

– Да оставайтесь, – наконец сдалась я. – Но на мою половину постели не лезьте. Сплю беспокойно и могу нечаянно ударить. Или сознательно.

– Понял, – улыбнулся Максимус, явно довольный своей победой. – Не переживай, я сплю как убитый. Но если что-то будет беспокоить – сразу буди и говори. Разберусь.

– Вы меня беспокоите, – сообщила я.

– В смысле, ты за меня переживаешь? – Он поиграл бровями.

Я устало покачала головой, не понимая, зачем этому типу приспичило ночевать рядом, но сил спорить совсем не осталось. Ушибленные ребра ныли, рука пульсировала тупой болью, а веки налились свинцом. Откинув одеяло, я осторожно прилегла, сонно тыча пальцем в сторону шкафа.

– Чистые полотенца там. Второй ящик сверху. Мужской одежды у меня нет, но можете взять мой халат в полоску. Он большой, должен подойти.

– Идеально, – удовлетворенно ответил Максимус Ларс, уже копошась в ящике.

Я зевнула, поправила подаренную им подушку и провалилась в яркий, чрезвычайно правдоподобный сон.

Мы с Максимусом Ларсом шли к Зачарованному лесу, обсуждая найденную им в старом домике девушку. Я спрашивала, в каком состоянии она была, что говорила и как майор ее вынес? А тот отвечал, но мне никак не удавалось понять, что именно. Все слова были знакомыми, а вот их смысл ускользал.

Я злилась. Требовала повторить рассказ. Майор удивлялся моей невнимательности и принимался говорить снова. Но все было бесполезно.

Когда во сне мы дошли до входа в лес, Максимус замолчал и подал мне руку. Но я была так зла на него, что мотнула головой и вошла в туман самостоятельно.

Следом эмоции начали приходить рывками. А события – смазанно, так что невозможно было рассмотреть детали или задуматься о чем-то определенном.

Шаг, второй.

Провал вниз!

Чувство неконтролируемого полета, паника, попытка кричать… И, вместо болезненного падения, видение из прошлого. Я иду по бесконечно длинному коридору с серыми стенами. Меня только что вызвали к директору. В классе остались такие же девочки – нас было девятнадцать. Все в одинаковой форме, с идеально заплетенными косичками.

Мои руки дрожат от нервного ожидания. Сестра О́ла идет впереди. У нее ровная осанка и неторопливая тяжелая походка. Мне хочется поторопить ее, но я знаю, это плохая идея. Здесь не терпят отступления от правил или спешки.

Я – девочка – невероятно жду, пока окажусь в кабинете директора и узнаю, где мои родственники. Или, возможно, увижу их сразу! Последняя мысль сбивает с ног, заставляет споткнуться. Я едва не падаю, а потом вжимаю голову в плечи под суровым взглядом сестры Олы. Шепчу извинения. Жутко боюсь, что из-за этого проступка она не даст увидеться с дедушкой. Кто тогда меня заберет?

Я – взрослая – слежу за ситуацией изнутри и горю от боли. Но не могу повлиять на события. Мне известно, что будет дальше. Я знаю, что услышу от директора скупые слова сочувствия, а затем его любимую фразу: «Ты не одна. Все мы рядом, а это уже немало». Он говорит так всем воспитанникам, пытаясь подбодрить. А потом, после рабочего дня, идет домой. Там у него жена и младший сын. По выходным на ужин приезжают старшие дети с внуками. У директора большая семья, он любим и любит. И вряд ли смог бы бросить кого-то из родных, просто вычеркнув его из своей жизни.

Как вычеркнул меня дедушка.

Мой отец женился не на той, кого ему выбрали. Мама была «неправильной», из простой семьи. А папа – потомственный маг с высоким уровнем дара. Дедушка не благословил их брак и не смог принять мое существование. Отказался от внучки, оставив одну.

А родители мамы умерли еще до моего появления.

– Твой дедушка не приедет, – говорит мне директор, пока я кручу головой в поисках долгожданного родственника. – Слышишь, Татьяра? Посмотри на меня. Его здесь нет.

– Он сегодня не смог, господин Пи́рти? – спрашиваю я, не теряя надежды.

Директор поднимается из-за стола и неторопливо, как сестра Ола раньше, идет ко мне. Присаживается, предварительно подтянув брюки, и, глядя мне в глаза, сообщает:

– Мне очень жаль, Татьяра. Он совсем не приедет.

– Совсем? – шепчу я, еще не понимая до конца смысл услышанного.

– Но это ничего, – кивает директор. – Ты умная и красивая девочка. Быстро всему учишься. И у тебя редкий чудесный дар. Ты станешь сильным интуитом – совсем как дедушка. И он еще будет тобой гордиться. Позже.

– Но мне хочется домой. – Я с мольбой смотрю на директора. – Может быть, вы сами отправите меня к дедушке, господин Пирти?

Он вздыхает, смотрит мне за спину. Там «оживает» сестра Ола. Она кладет руку мне на плечо и говорит, что нужно возвращаться на учебу.

Я послушно иду за ней, а в дверях кабинета меня настигает утешительная фраза. О том, что я не одна. Директор остается заниматься своими делами, а я снова иду по бесконечному коридору. И руки снова дрожат, но теперь от страха и непонимания: почему меня не забирают? Я ведь смышленая. И одаренная, совсем как дедушка. Почему он не приезжает за мной?!

Рывок.

Во сне я вышла из тумана. В слезах упала на влажную от росы траву. Мне плохо, а внутри растет интуитивное чувство, требующее идти в поселение оборотней. Мой дар, который я осознанно подавляла все школьные годы, проснулся и не желал больше «молчать».

Я понимала, что нахожусь во сне, но не могла им управлять. Потому встала и направилась в Вард-Дограр. Как требовала интуиция. Ненавистный дар, переданный дедом!

И снова скачок вперед. Ощущение полета, резкое приземление. Мои глаза видят новую картину: я на широкой грунтовой дороге, а вокруг добротные срубы с резными ставнями. Оборотни любят уют. Их звериная часть обожает природу, а человеческая требует вернуться в тепло, к семье. У каждого дома здесь свой большой участок с садом. Я сворачиваю с дороги, и вижу играющих мальчишек с пока еще серебристыми глазами. Один из них – внук главы клана. Он совсем еще маленький, но, говорят, имеет способности к магии, как и его дядя – Отшельник. Я хочу подойти ближе к ребенку и поздороваться, но меня сбивает мужской голос:

– Кто тебе разрешил здесь быть?

Пока я поворачиваю голову, картинка вокруг смазывается. Все вокруг словно подернуто белым туманом. И сквозь него едва просматривается знакомое лицо. Отшельник смотрит на меня с интересом.

– Откуда ты знала, что мой дух будет здесь? – спрашивает он. – Тебя привел туман?

– Не знаю, – отвечаю я, – это мой сон. Я просто гуляю там, куда он ведет.

Отшельник улыбается:

– У тебя сильная интуиция, Татьяра, – говорит он, – но с ней связано много боли. Не всем дано принимать и ценить дарованное.

– Вы умираете? – спрашиваю я, чувствуя сильную печаль.

– Благодаря усилиям небезразличных людей, еще поживу, – улыбается Отшельник. – Хорошо, что не нужно бороться с бедой в одиночку. Все вы рядом, а это уже немало. Но вы не там ищете. И не того. Нужно торопиться.

Я удивляюсь его словам. А он проводит передо мной рукой, и картинка перед глазами меняется. Теперь я вижу девушку с красными волосами. Она слушает кого-то, улыбается и ест желтые ягоды. Внутри появляется ощущение сильнейшей тревоги. Я хочу предупредить девушку о беде, но губы не шевелятся!

– Не ешь ягоды с этого куста, Татьяра – слышу в своей голове. – Это угощение для тех, кто не боится утратить себя. Стать потерянными. Впрочем, ты знаешь их эффект. Осторожней с преображением, ведь путь назад не всегда очевиден.

Девушка с красными волосами замирает. Смотрит на свои руки, а те безвольно опускаются. Она вскидывает недоуменный взгляд на того, с кем говорила, и хочет спросить о чем-то еще. Но ее скручивает от приступа боли. Она кричит.

И я тоже.

Кричу, размахивая руками. Пока их не прижимают к влажной простыне, а надо мной не нависает Максимус Ларс. Сонный, взъерошенный и испуганный.

– Тихо, тихо, – прошептал он, – это только сон. Слышишь? Яра?

– Я проснулась? – спросила сипло. – Докажи.

Он послушно ущипнул за плечо. Я облегченно вздохнула и прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Сердце билось, как сумасшедшее. Слышала его даже в ушах. Во рту пересохло, по щекам текли слезы.

– И это ты называешь беспокойным сном? – возмутился Максимус Ларс, падая назад, на свою сторону кровати, и накрывая голову подушкой. – Ну знаешь!

– Сам говорил будить, если что, – ответила я, усаживаясь в постели и смахивая слезы ладонями. А потом призналась: – Это все мой дар. Лекарства его не заглушили. Во сне я гуляла по Зачарованному лесу и говорила с Отшельником. А еще…

Максимус сел. От былого возмущения не осталось и следа.

– Еще я, кажется, видела Киру Смолович. Она стояла у старого капища, ела ягоды и говорила с кем-то, скрытым туманом, – прошептала, глядя на Максимуса и пытаясь понять, кто она для него?

– Ты думаешь, этот сон – не просто побочка от лекарств? – спросил майор Ларс с таким видом, словно собирался вот-вот вновь мчаться на поиски пропавшей.

Внутри что-то заныло. Противно и тоскливо. Я осознала, что Кира ему дорога. Мотнув головой, постаралась отрешиться от глупых эмоций и сообщила как есть:

– Уверенной быть ни в чем не могу. Возможно, просто кошмар. Но Отшельник говорил интересные вещи, мне стоит их записать. И обдумать. А еще я помню место, где стояла Кира. Это немного левее капища. И там точно росли какие-то ягоды.

– Сейчас дам свой блокнот, – моментально отреагировал Максимус.

Он сорвался с постели, и только тогда я поняла, что майор спал в моих растянутых тренировочных штанах. Они были в обтяг и коротки. А торс остался голым. Почти на любом другом это могло выглядеть комично, но не на Максимусе. Его тело оказалось крепким и подтянутым, так что хотелось любоваться и восторгаться. Однако ни ситуация, ни время к этому не располагали.

– Все в порядке? – спросил Ларс, вернувшись с блокнотом. – У тебя глаза блестят, как при гриппе. Жара нет? – Он коснулся моего лба горячей ладонью. – Тебе нужен отдых, Яра.

– Возьму отпуск, как только раскроем это дело, – кивнула я, убирая его руку в сторону и отнимая блокнот. – А пока давайте спасать вашу Киру и остальных женщин. Итак, что мне говорил Отшельник?..