Глава 10. Все ближе к похитителю

– Ну что? – с порога спросил Клайв.

– Пусто, дорогуша, – вздохнула я, подавая ему свой блокнот с записями. – Ознакомься, вдруг увидишь что-то важное? Есть жалобы на слишком громкое мяуканье, вянущие клумбы и голых женщин…

– Оп-пачки! – встрепенулся Дан Барсов. – С этого места подробней.

– За подробностями к госпоже Карле, – хмыкнула я. – Недавно ночью к ней ломилась нагая девица со шрамом через плечо.

– Как мотылек на свет, – добавил Максимус, следуя к доске с именами пропавших. К моему удивлению, встав там, он задумчиво проговорил: – Среди особых примет пропавших были шрамы?

– У тех, что исчезли из Сырого квартала, наверняка, – отозвался Клайв, листая мой блокнот. – И не только на плечах.

Максимус покачал головой и пробормотал:

– Версия, конечно, дикая, но надо проверить.

Я собиралась сыронизировать по поводу сведений наших старушек и вдруг ощутила новую волну тревоги. Это было проявление дара. Интуиция затопила требованием что-то делать. НЕМЕДЛЕННО! В глазах начало темнеть, так что пришлось экстренно присесть на первый попавшийся стул. От резкого движения заныли туго перетянутые ребра, так что я тихо застонала от боли.

Клайв с Максимусом моментально оказались рядом.

– Что? – спросили они в один голос.

– Не знаю, – признала я, ощущая горячую волну, несущуюся по телу. От ног к голове. – Что-то не так.

– Ребра болят? – нахмурился Клайв.

Я покачала головой:

– Не со мной. Вообще. Это интуиция, чтоб ей пропасть! Ничего не понимаю. Все так сумбурно, не разобраться.

– Сосредоточься на своих чувствах, – потребовал Максимус, присев напротив. – Как тебя учили в академии. Помнишь?

Я тяжело вздохнула. Знал бы он, как я относилась к развитию дара в академии… Ненавидела деда, от которого получила интуицию, а значит и дар. Учеба шла насмарку, пока сила не утихла. Теперь я об этом очень жалела, но времени погружаться в самобичевание не осталось.

Странные эмоции не давали покоя. Я словно боялась чего-то, хотя трусихой никогда не была.

– Сконцентрируйся, – продолжал Максимус. – Что могло спровоцировать дар? О чем ты думала перед тем, как все это началось?

– Хотела пошутить о старушках… – Я сбилась.

Стоило воскресить в голове образы пожилых дам, как сердце забилось сильнее. Меня накрывало смесью паники и удивления. Не моими. И захотелось бежать! Уносить ноги… А следом – наоборот? Спешить на помощь? Наверное.

– Это с ними что-то не так, – прошептала я, глянув на майоров по очереди. – Госпожа Карла… или госпожа Гарв? Кто-то из них в опасности. Кажется…

– Отправим туда наряд, пусть проверят, – кивнул Клайв, быстро направляясь к двери.

Максимус принес мне стакан воды и замер напротив, сложив руки на груди. Он смотрел на меня и в то же время куда-то сквозь.

Дан Барсов тоже вышел из-за своего стола и заговорил, размышляя вслух:

– Интересные дела у вас творятся. Сходили к Уле? Его пытались убить. Поговорили со старушками? И наша Яра чувствует что-то жуткое. Вы, ребятки, приносите несчастье окружающим. Надо попроситься в другой кабинет.

– Обязательно попроситесь, – глянув на него, сказал Максимус.

Барсов широко улыбнулся.

– Мы что-то упустили, – заговорила я. – Не замечаем важного перед носом. Нужно перечитать все, что говорили старушки. И разговор с Уле – тоже.

– Ты права, – кивнул Максимус. Крутанувшись на пятках, он уставился на Барсова. – Есть ответы по деду Уле и по местным менталистам, способным влиять на животных?

– Мне откуда знать? – удивился Дан. – У Клайва спросите. Предлагаете бросить все дела и бегать с вами за всеми странными личностями этого городка? Увольте.

– К сожалению, не могу. Но если очень надо, напишите заявление подполковнику Ержу, – ответил ему Максимус. – Кстати, он у себя?

– Я ему секретарь, что ли? – со злостью бросил Барсов. Злобно зыркнув на Максимуса, он вернулся за свой стол и принялся дальше рыться в бумажках.

– Ты как? – спросил у меня майор Ларс.

– Порядок, – солгала я.

– Сиди здесь, – попросил он, сунув мне еще один стакан воды. – Приходи в себя. Сейчас вернусь и поедем в больницу. Тебя осмотрят, а потом присоединишься к допросу Норда Кирса. Менталист из Дальбурга должен приехать туда примерно через час. Мне нужно связаться кое с кем.

Не дожидаясь моего ответа, Максимус схватил несколько папок со стола и ринулся из кабинета. Как только он вышел, Дан быстро дополнил его речь с ехидными интонациями:

– Выполняй приказ чванбурга, Яра, а то больше не получишь ни одного яблочка.

Взбесил, в общем.

Так что я забыла о советах психолога и поддалась на внутреннюю провокацию.

Подошла к Барсову, ненормально тараща глаза. Протянула вперед руку и, коснувшись его лба, изобразила сущий ужас.

– Ты чего? – обалдел Дан.

Я в свою очередь осмотрела периметр его тела, чуть отступая в сторону и невпопад размахивая руками. Затем принялась медленно поднимать взгляд от ног Барсова к его животу, после чего шепотом спросила:

– Давно у тебя эти боли?

Била наугад, но Дан побледнел.

На миг подумала, что пора остановиться и пожалеть коллегу, но тут же отмела сомнения на корню. Некоторые люди по-хорошему не понимают. К счастью, я выросла в приюте и умела по-плохому.

– Тяжесть в желудке очень часто? – спросила я, уже устав таращить глаза. – Как поясница? Дан… ты чувствуешь это?

Я точно знала, на что давила. В последний раз он проходил обследование со всеми месяцев десять назад. Так было положено в нашей службе – раз в год проверяться по полной. И здоров оказался как бык. Но мнительность никто не отменял.

На работе мы часто ели что попало и часами сидели за документами, отчего у многих дико ныла спина.

– Только сегодня живот ныл, – испуганно признал Дан. – Я думал, это от соленых огурцов с молоком. Или нет?

Я осторожно привалилась бедром к углу его стола. Закрыла глаза, затем снова посмотрела на Барсова. Уже нормальным взглядом. Крайне медленно покачала головой и пожаловалась:

– Как я устала от этого дара. Столько лет он молчал, а теперь вообще покоя не дает. Все силы уходят на интуицию. К слову, мне жаль. – Я кивнула на низ его тела. – Не люблю быть вестником плохих новостей.

– Новостей? – переспросил Барсов, вскакивая. Он стянул куртку со спинки стула и побежал к двери, предупредив: – Скажи Ержу, что я поехал на срочный допрос свидетелей по своему делу.

На выходе Дан столкнулся с Клайвом. Выругался, обежал удивленного оборотня и помчался дальше.

– Что с ним? – спросил Чарыр озадаченно.

– Откуда мне знать? – пожала плечами я.

– Яра? – Клайв прищурился и начал напирать на меня. Встал напротив и уставился как на подозреваемого в убийстве.

Пришлось повиниться в моей шалости. Когда я закончила, Чарыр вынес вердикт:

– Это крайне злая шутка.

Я пожала плечами:

– Скажу ему потом, что интуиция подсказала, что нужно ремень ослабить. У него новый – из кожи крокодила. Видел?

– Яра, знаешь, что бывает, когда бросаешь коллеге столь откровенный вызов?

– Это не вызов, – последовал ответ из-за его спины.

Там, к моему стыду и удивлению, стоял Максимус Ларс. Закрыв дверь, он вошел в кабинет и продолжил:

– Если бы ваш Барсов нормально учил азы магии и ее проявления, то не сбежал бы сейчас. Потому что интуиты не способны ставить диагнозы начинающихся заболеваний. Они испытывают разного рода ощущения, правильно интерпретировать которые могут лишь после долгих лет практики. Могут ощущать надвигающуюся на них или их близких угрозу, действовать нелогично, но правильно в случае опасности, проявлять недоверие к кому-то или, наоборот, довериться врагу. Сейчас дар Татьяры особенно силен и нестабилен, так что может проявляться очень мощно. Но совсем не так, как она показала Барсову. Ваш коллега провалил одно из испытаний на профпригодность. И, если продолжит в том же духе, вылетит с работы или получит понижение в должности. Вот и все.

Я улыбнулась и довольно посмотрела на Клайва. Тот покачал головой, однако спорить не стал.

– Оставим эту тему, – сказал Чарыр хмуро. – Есть другая, поважнее.

– И не одна, – согласился с ним Максимус. – Нас вызывает подполковник. Всех троих. Нужно захватить дела пропавших.

– Заодно обсудим кое-какие новости. – Клайв поднял руку, в которой держал планшет с прикрепленными к нему бумагами. – Из академии прислали ответы по деду Уле. А еще эксперты глянули собранные вами ягоды.

– И что там? – воспрянула духом я.

– Идем к Ержу, – вздохнул Клайв. – Не хочу повторяться дважды.

Начальник ругался.

Таков был ритуал перед проведением плодотворного оперативного совещания. Пройдясь нехорошим словом по каждому, Ерж тяжело уселся в свое кресло и махнул рукой. Тогда доклад начал Клайв.

– По ягодам, найденным у капища: они действительно являются частью ингредиента для оборотного зелья. Причем одной из трех основных. А еще нужны для ряда других запрещенных зелий. Однако есть нюансы. Первый: после сбора ягоды быстро утрачивают нужные свойства. К моменту их доставки в лабораторию они почернели и уменьшились. То есть, стали непригодны для использования по назначению. Второй нюанс: бурые ягоды созревают только в местах скопления магической силы. В отчете черным по белому сказано: «если посадить растение в обычном саду, оно погибнет». Потому чаще всего эта гадость растет на территориях академий или колледжей, в которых обучают магии.

– Выводы?! – рявкнул Ерж, переводя тяжелый взгляд с Клайва на меня, потом на Максимуса.

Последний принял удар на себя:

– Здесь все очевидно, – сказал он, потирая подбородок. – Бурую ягоду должны были собирать непосредственно перед началом готовки. И место, где варили нужное зелье, должно находиться очень близко от капища. А еще…

Он замолчал, принимаясь щелкать пальцами, словно пытаясь поймать мысль за хвост. Прошло не меньше четверти минуты, когда Максимус наконец добавил:

– Тот, кто посадил бурую ягоду у старого капища, хорошо разбирался в нюансах ее разведения.

– Естественно, – пожал плечами Клайв, – он же маг.

– Не все маги понимают в ботанике, – парировала я. – Нам, конечно, давали теорию и азы практики по приготовлению элементарных зелий в общем курсе, но кто это вообще запоминает?

– Значит, мы ищем сильного мага с опытом и знаниями зельевара, – заключил Ерж, принявшись стучать по столу кончиками пальцев.

– И тут у меня есть что добавить. – Клайв поднял руку с зажатым в ней листом бумаги. – Дед смотрителя туристической башни был профессором зельеварения. Больше того, он преподавал не только в Местечковске, но и в Дальбурге. Его переманили в престижную столичную академию из-за нетипичного подхода к предмету. Его звали Гарс Руф.

– Звали? – переспросил Максимус. – Как давно он умер?

– Больше десяти лет назад, – ответил Клайв.

– От чего? – уточнила я.

– Да вроде как просто от старости, – сказал Клайв, заглядывая в свои бумажки. – По свидетельствам коллег, Гарс Руф уехал на заработки в Дальбург, но проработал там от силы пару лет. Затем вернулся домой и жил на пенсию. Работать больше не вышел, как его ни уговаривали. Говорил, что утратил радость от своего дела. Но мы можем уточнить подробней у госпожи Карлы Лир. Она была его соседкой и подругой.

– Обязательно уточните, – приказал Ерж.

– Если с ней все в порядке, – кивнул Клайв.

Начальник чуть склонил голову набок и подозрительно спокойным, тихим голосом уточнил:

– Это к ней домой мы отправили группу оперативников из-за предчувствия Яры?

– Интуиции, – поправил его Максимус.

Ерж посмотрел на него.

Мы сидели рядом, и я ясно увидела, как у начальника задергалось правое веко.

– Напомните, когда ваш поезд назад, майор Ларс? – спросил подполковник.

– Сразу, как только найдем виноватого во всех похищениях, – с радостью отрапортовал Максимус.

А я вдруг ощутила ужасную грусть. Не чью-то и по чужому поводу, а свою собственную. Понимание, что Ларс вскоре уедет, немного выбило почву из-под ног. Я знала об этом все время, но почему-то иногда стала забывать…

– Узнать, чт-там с в-шими ст-рушками! – прорычал Ерж, глотая звуки. – И дол-жить немедленно!

– Есть! – Клайв поднялся и вышел из кабинета.

– А вы – сидеть! – продолжил начальник, глянув на нас с Максимусом по очереди, и добавил, оскалившись: – Поговорим еще. Есть что-то новое, кроме уже услышанного?

Я собиралась покачать головой, но услышала Максимуса:

– Вообще-то да, – сказал он, усаживаясь поудобней на стуле. – При разговоре со свидетелями сегодня мы услышали о возможном проникновении на участок к одной из старушек. Она вроде как видела голую девушку со шрамом на плече. Я, на всякий случай, связался с подругой пропавшей Киры Смолович. Мне сообщили, что у девушки не было никаких подобных отметин. Но! Тогда я связался с женихом пропавшей Йоханы Рис. И – да, она получила в детстве травму. Очень неудачно упала с велосипеда, так что заполучила шрам от плеча до груди. – Он провел указательным пальцем по траектории возможного повреждения и заключил: – То есть у нас действительно есть пропавшая с подобной отметиной.

– Что? – опешила я. – Ты серьезно?

– Как никогда, – кивнул Максимус.

– Почему ты так удивляешься? – не понял Ерж.

– Дело в том, что свидетелем этого происшествия была госпожа Карла Лир. А она страдает провалами в памяти, как вы сами знаете.

Глаза Ержа стали больше. В следующий миг он поднялся из-за стола и переспросил:

– Мы снова говорим о той старушке, к которой уехала группа?

– Угу, – кивнула я, как-то очень остро чувствуя неизбежность вечного нахождения в звании лейтенанта.

Стало совсем грустно.

А потом – еще хуже. Потому что Клайв вернулся с плохими новостями.

– В Тихом квартале был наплыв ядовитого тумана, – с порога сообщил он. – Люди напуганы и прячутся по домам. Говорят, слышали вой хищников. Но почти никто не пострадал.

– Кроме?.. – подбодрил его Ерж.

– Двух старушек-соседок, – ответил Клайв, покосившись на нас. – Сейчас их отправляют в больницу. Если правильно понял, это госпожа Карла Лир и Тами́ла Гарв.

– Что? – Ерж спал с лица.

– Мы поедем в больницу, – вскочил Максимус. – Нельзя упускать ни минуты.

– Да, – вскинулся Ерж, разом растеряв всю свою видимую боевую мощь. – Едем. Немедленно!

В дороге наш начальник был похож на комок нервов. Его настроение постоянно менялось от удрученного к озлобленному и наоборот. Я видела это по мимике. Иногда между бровей селилась глубокая морщина, а желваки на скулах ходили ходуном. Затем Ерж как-то весь поникал, и губы превращались в скорбную складку.

В какой-то момент я не вынесла и сжала его руку со словами:

– Вы сильно волнуетесь за госпожу Гарв, но, уверена, с ней все будет хорошо. Она – крепкая боевая старушка.

Начальник посмотрел на меня и похлопал мою руку ладонью, приговаривая:

– Обязательно. Непременно.

– Кто она вам? – спросил Максимус с переднего пассажирского сиденья. – Волнуетесь, будто родственница.

– Почти, – ответил Огниир Ерж, чуть усмехнувшись. – Моя семья дружила с супругами Гарв. Отец учился в одной академии с господином Артуром. Он собирался стать историком магии и рунологом, а папа готовился в боевые маги. Выпустились вместе, но господин Гарв поначалу остался в Дальбурге, а отец встретил мою мать и вернулся в родной Местечковск. Уже гораздо позже, лет через десять, дяде Артуру решили предоставить дом за достижения в работе. Тогда это было повсеместно: люди отлично проявляли себя в работе и получали за это жилье. Застройки для таких специальных районов велись сразу в нескольких городках. У нас взялись расширять Тихий квартал, где на тот момент было всего с десяток полуразрушенных домов. Господин Артур Гарв выбрал Местечковск. Как только дом достроили, они приехали с молодой красивой женой, которая помогала ему во всех рабочих делах. Мне было лет шесть или семь, когда я впервые их увидел: такие модные, вкусно пахли и привезли море подарков. Потом они стали приезжать каждое лето, используя дом в качестве дачи. Всегда счастливые и влюбленные друг в друга. Я не видел более гармоничной пары. Но лет десять назад дядя Артур умер от сердечного приступа. И тетя Тамила, похоронив его и забросив общую работу, вернулась в Местечковск навсегда. К тому времени моих родителей тоже не стало, и я попытался сам ей помочь. Предлагал даже перебраться к нам с женой, чтобы ей не было одиноко. Госпожа Гарв отказалась. Она сказала, что слишком любит свой дом и тишину в нем. У меня-то еще сын с невесткой и трое внуков. Ну и… каждым появлением я напоминал ей о былых временах, когда муж был жив. Дядя Артур вечно мне что-то вез, даже когда я сам уже давно стал отцом. Он говорил, что подарки нужны даже большим детям. В общем…

Ерж тепло улыбнулся, сбившись с рассказа, потом передернул плечами и, будто опомнившись, снова нахмурился, добавляя уже спокойным уверенным голосом:

– В общем, я помогаю госпоже Гарв по мере сил, но она редко рада визитам. Привыкла держаться особняком.

– Это ее право, – кивнула я. – Некоторым людям действительно претит чужое общество. В одиночестве – их спасение.

– Ты правда так думаешь? – спросил у меня Максимус Ларс, глянув через плечо.

– Конечно, – кивнула я. – Мы все разные, и в этом прелесть.

Майор хмыкнул, выражая скепсис моим мыслям, но ничего больше не сказал. Ерж тоже умолк и отвернулся, словно злясь на свою словоохотливость до этого. А Клайв, сидящий за рулем, никогда не был говоруном. Так что до больницы добрались в тишине.

Не знаю, о чем думали остальные, а я размышляла над вопросом Максимуса. И вспоминала множество стариков, с которыми беседовала утром. В том квартале живет с десяток одиноких людей. Когда-то о них позаботились и дали дома, и это было здорово. Вот только семьями обзавелись далеко не все. Как итог: в Тихом квартале доживали свой век достигаторы и карьеристы, внесшие большие вклады в магию, науку, медицину и другие важные области. Но любой работе однажды приходит конец. И наступает одиночество. Добровольное ли оно? Я припоминала всех, с кем говорила и закончила на госпожах Карле и Тамиле. Обе имели плохую память и давно путались в деталях происходящего вокруг. Но у первой был сын, а у второй – никого.

Всего на миг, на одно единственное мгновение, я поставила себя на место старушки Гарв. И испугалась того, насколько гармонично смотрелась бы в том образе через много лет. Одна в доме с нанятой помощницей и кучей приблудных котов.

– Ужас какой, – пробормотала я.

На меня с немым вопросом обернулись двое мужчин. Я легко отмахнулась и уставилась в свое окно, предпочитая не делиться ни с кем личными переживаниями. Благо магобиль почти сразу замедлил скорость, а Клайв постановил:

– Приехали!

Как только вошли в здание, бросились к нескольким оперативникам, спокойно беседующим с врачом у двери. Ерж потребовал доклада о происшествии и спустя минуту осторожно присел на одно из свободных сидений. Оказалось, что жизням пострадавших ничто не угрожает, но необычный жуткий туман повлиял на их ментальные связи. Так что госпожа Карла Лир в искусственной коме, как и еще одна женщина, служащая помощницей в доме Тамилы Гарв. По факту второй старушки в больнице не оказалось – она во время происшествия куда-то уехала. По заявлениям свидетелей, ее видели в платье и шляпке, садящейся в такси. Так что, опять же по предположениям соседей, госпожа Гарв уехала на железнодорожный вокзал встречать кавалера. Так она всем говорила почти год.

– Ее нужно найти, – прохрипел Ерж, растирая ладонью область грудной клетки. – Отправьте кого-нибудь на вокзал.

– Уже нашли, – кивнул полисмаг. – Ее везут домой. В квартале сейчас все чисто, там работают рунологи. Ставят всюду защиту от магических влияний.

– Еще кто-то пострадал? – уточнил Максимус.

– Только эти две, – ответили ему. – Остальные видели туман из окон. Некоторых он загнал в дома. Но вреда никому не причинил.

Я растерянно присела рядом с Ержем. В голове никак не укладывалось, кто мог обладать такой силой, чтобы направленно управлять стихийной и ментальной магией?

– А что по допросу Норда Кирса? – снова спросил Максимус.

– Уже начали, – ответил ему полисмаг. – В седьмой палате. Там Берг в охране.

Я вскочила и бросилась за коллегами, ринувшимися к указанной палате. Ерж проследил за нами со своего места, лишь крикнув вдогонку:

– Чтоб вернулись с хорошими новостями! А то всех…

Я предпочла не дослушивать, что там обещал начальник. На хорошее он расщедрился бы вряд ли, а плохое не интересовало.

Седьмая палата представляла собой небольшое прямоугольное помещение с тремя больничными койками (на средней лежал бледный здоровяк Норд Кирс) и стольким же количеством тумб. Также там имелись раковина и единственный стул, на котором и восседал понаехавший из Дальбурга менталист. Его голова понуро висела на груди. Руки он сложил на чуть расставленных в стороны коленях. Одет менталист был просто: в сильно потертые черные джинсы и красный вязаный свитер с широким горлом.

Но первое, что бросилось мне в глаза, – это слишком белые волосы нового специалиста. Они свисали на нос, закрывая его лицо от нас. Спустя минуту пришло понимание – мужчина полностью седой.

«Бедный старик, – подумала я, с жалостью глядя на сгорбленную фигуру на стуле. – Наверняка ему нелегко ездить по городам и весям, как только поступают подобные вызовы. И, если он здесь умрет, нам придется отчитываться еще и за это. Мрак».

Берг, стороживший палату у входа, предупредил нас, что менталист просил полной тишины. Так что мы вошли тихо и встали рядком по стеночке, принявшись наблюдать за действиями специалиста.

Вот только он не делал совсем ничего.

Норд Кирс тоже лежал, глядя в потолок широко открытыми глазами. Не шевелился и не издавал ни звука. Благо было видно, как вздымалась от частого дыхания его грудная клетка.

Спустя минут семь, а может и больше, я начала терять терпение и даже подумывала выйти обратно в коридор, чтобы не мешать странному процессу общего молчания, но тут менталист поднял голову и, чуть потянувшись вперед, положил левую руку на лоб Норду Кирсу.

– Говори, – услышала я низкий, чуть рокочущий голос.

Пациент нервно дернулся и, набрав в легкие воздуха, принялся докладывать:

– Впервые я увидел ее больше трех месяцев назад. Она была прекрасна. Ее улыбка озарила мою жизнь, в которой не оставалось света.

– Опиши ее, – хрипло потребовал менталист. – Ту, что дала тебе работу.

Его профиль заставил меня удивленно вскинуть брови: мужчина не был стариком. Скорее ему было за тридцать, и внешне он выглядел весьма впечатляюще. Квадратный выдающийся подбородок, точеный длинный нос, высокий лоб… И все это без морщин, зато с нежно-розовым шрамом у внешнего уголка глаза, криво идущим к виску и ниже, до скулы. Травма была довольно свежей.

– Она прекрасна, – вернул мое внимание Норд. – С ней не сравнится никто другой. Голос, как у сказочной сирены, глаза – озера, губы – манящее наслаждение.

– Вы вступали в телесный контакт? – сразу уточнил менталист.

– Нет! – прохрипел Норд, и его лицо исказило возмущение. – Она не терпит пошлых прикосновений. Ей важно единение наших душ. Важен я сам.

– Как ты ее называл? Ее имя.

– Триша, – ответил Норд. И только я обрадовалась хоть какой-то информации, как он добавил: – Оливия, Кайла, Эвелина, Хелена, Татьяра…

Я вздрогнула, дернулась вперед. Максимус сжал мою ладонь, качнул головой.

– Она велела звать ее по-разному? – спросил менталист.

– Я давал ей имена, которые подходили больше всего в каждую нашу встречу, – гордо сказал Норд.

– Брюнетка? – спросил менталист. – Блондинка?

– Ее волосы – как шелк, – ответил Норд, растягивая губы в болезненной улыбке-гримасе. – Они блестят на солнце и в свете луны.

– Значит, вы виделись и ночами? – кивнул менталист.

– Всегда, когда она хотела, – согласился с ним Норд. – Мне приходило послание через гнома, и я мчался к ней.

– Имя гнома?

– Понятия не имею. – Норд поморщился. – Какой-то замухрышка-разнорабочий. Вечно снует то там, то здесь. Мать продаст за копейку.

«Урс», – пронеслось в голове. Мы с Клайвом понимающе переглянулись. Максимус, заметив это, показал большой палец.

– Значит, гном был посредником ваших встреч, – кивнул менталист. – Давно?

– Всегда, – сказал Норд. – Он нашел меня в Дальбурге и предложил отличный заработок за непыльную работенку. И я поехал, даже не зная, что встречу свою судьбу.

– Что она просила делать?

– Искать для нее женщин с даром, – ровным скучающим голосом ответил Норд. – Помочь разобраться с надоедливым Отшельником, вечно лезущим не в свои дела. И доставлять их в ее владения.

– А где эти владения?

– Они всюду, – последовал ответ. – Мир у ее ног.

– И все же какие-то места в Местечковске ей нравились больше других, – подначивал Норда менталист. – В твоих воспоминаниях мелькало капище.

Норд часто задышал, мотнул головой, вырывая лоб из-под ладони менталиста. Завыл, выгибаясь дугой.

Я снова дернулась вперед – на помощь. Максимус вернул меня к стене. Сурово посмотрев, покачал головой.

Менталист тем временем вскочил и навис над Нордом Кирсом, требуя:

– Спать!

Профиль мужчины снова закрыли седые волосы. А на лицо успокоившегося через пару секунд пациента закапала кровь.

Еще через какое-то время менталист схватил с тумбы лежащее там кипенно-белое полотенце и, скомкав, прижал к носу. Выпрямившись, он слегка пошатнулся и глянул на нас. Меня пробрало от ужаса. Его радужки были чрезвычайно светлого голубого цвета, а зрачки оказались сжаты до крошечной черной точки в центре.

– Кто сбегает мне за очень сладким чаем? – ухмыльнувшись, спросил менталист.

Его снова повело в сторону, так что Максимус пошел навстречу, чтобы помочь. А я, осознав, что состояние приезжего похоже на критическое, рванула из кабинета с криком:

– Сейчас приведу помощь!

Увы, ребра слишком быстро дали о себе знать. Пришлось замедлиться и искать доктора, еле передвигая ногами. Благо на смене дежурил Рамыр Чарыр. Он понял меня почти без слов и отправился спасать очередного чванбурга. Я же заглянула в сестринскую и попросила сделать крепкий сладкий чай, а потом осторожно отнесла его менталисту.

К моему приходу в седьмой палате были заняты две кровати. Норд Кирс спокойно спал и даже улыбался во сне. А седой специалист из Дальбурга лежал все с той же ехидной улыбкой. При этом ему уже установили капельницу и воткнули в нос кровоостанавливающие губки. Чаю мужчина обрадовался, так что ненадолго даже расщедрился на нормальную улыбку и тихое:

– Спасибо.

Максимус с Клайвом с явным нетерпением подождали, пока менталист сядет удобней, возьмет чашку и сделает пару глотков, а затем принялись заново заваливать его вопросами.

– Почему он не рассказал про женщину? – не понимал Максимус.

– Возраст, внешность, имя – все размыто, – добавил Клайв.

– Вы ведь были в его голове, господин Райрид, и могли видеть образы, – настаивал Максимус.

– Был, – кивнул менталист, снова отпивая чай, и посмотрел на меня. – Зовите меня Рори. Мне будет приятно.

– Рори? – нахмурился Клайв.

– Не вы, – покачал головой менталист. – Это я девушке. Она принесла мне чай и привела помощь. Несмотря на собственные травмы.

Максимус с Клайвом тоже виновато уставились на меня. Майор Ларс тут же предложил единственный стул, подтащив его ко мне и усадив едва не силой. А Клайв пробормотал:

– И правда, Яра, остаться бы тебе здесь. Выглядишь неважно.

– По мне – вы прекрасны, – заметил с кровати Рори. И сразу добавил с печальным вздохом: – Хотя, будем честны, зрение еще не восстановилось до конца.

Я тихо рассмеялась и попросила:

– Господин Райрид, расскажите о женщине из видений подозреваемого? Нам важны любые мелочи. Похищены…

– Знаю, – посерьезнел менталист. – Но правда в том, что ситуация гораздо серьезней, чем вы думали. Единственное, что точно, – наниматель женщина. Слишком много ее энергии задействовано, так что наложить иллюзию и здесь у нее не вышло бы. Впрочем, она и не пыталась, просто замела следы во время игр с разумом этого крепкого здоровяка. Так могут далеко не многие. Скажу больше, специалистов с подобным уровнем развития ментального дара почти нет. И слава богу, ведь они способны на все. Я не просто так думаю, а знаю это. Дело в том, что у любого дара, даже самого сильного, есть границы разумности. Если их растягивать и преодолевать, можно достичь невероятного прогресса, вот только расплата будет жестокой. Мораль пропадает. Полностью. Логика начинает работать совершенно иначе: все на благо единственной цели. Ищите социопата, прекрасно приспособленного к жизни среди людей и выдающего себя за одного из вас.

– Полисмага? – не понял Клайв.

– За одного из нормальных, – покачала головой менталист. – Это – женщина, разум которой глубоко поврежден, но она, к примеру, каждый день встречает вас в пекарне. И продает любимые пончики. Или моет полы в вашем отделении, при этом холодно обдумывая, как похитит следующего человека. Или…

– Ход мысли ясен, – перебил его Максимус. – Она – кто угодно. В таком случае попробуем найти гнома, которого упомянул Кирс.

– Ищите, – благосклонно улыбнулся Рори. – А я пока немного передохну.

– У нас есть еще двое пострадавших от тумана, – напомнил Клайв. – Их тоже нужно опросить.

– Вперед, – кивнул менталист, допивая чай и отдавая оборотню пустую кружку. – А я пока подремлю. Мне велено не перетруждаться минимум десять часов.

Клайв набычился, гневно глядя на протянутую посуду. К моему удивлению, Максимус спокойно забрал чашку и поставил на тумбу, уточняя:

– Когда вы сможете взяться за еще двух свидетельниц?

– Завтра утром, – в тон ему ответил менталист. – А пока мне действительно нужен сон.

Попрощавшись, мы покинули палату.

– Кто он по званию? – спросил Клайв у Максимуса, как только за нами закрылась дверь. – Почему так вольно себя ведет?

– Потому что он и есть вольнонаемный, – усмехнулся майор Ларс. – Райрид Сорча работает на себя. Заключает контракты и делает хорошие деньги на своих услугах. Специалист он отменный, так что работы вечно хоть отбавляй. Нам повезло, что он согласился приехать.

– Нужно искать гнома, – напомнила я. – Если женщина-нападающая настолько умна и опасна, как предполагает ваш Сорча, Урсу грозит опасность. Мы должны поймать его раньше нее.

– Доложим все Ержу, пусть отправляет оперативников на поиск, – кивнул Клайв. – И едем в участок. Должны были прийти ответы по деду Уле. Возможно, разгадка кроется в том, с кем он работал в Дальбурге.

– У него наверняка была помощница, – кивнул Максимус, – а они часто знают не меньше собственного начальства.

– Но зачем ей похищать одаренных женщин? – покачала головой я. – Что она с ними делает?

– Магия – это сила, – проговорил Клайв. – Что, если предположить, будто наша похитительница нашла способ отнимать чужой дар? Думаете, бред?

– Это незаконно, аморально, отвратительно и гениально, – задумчиво ответил Максимус. – Судя по описанию психического портрета социопатки господином Райридом, она могла делать как раз что-то в этом духе.

Я открыла рот, чтобы спросить, какова должна быть судьба похищенных после кражи дара? Но умолкла, глянув на Максимуса. Он приехал помогать в расследовании ради одного конкретного имени – Киры Смолович, и теперь сам наверняка мучился от жутких предположений.

Внутри снова заныло дурное предчувствие. Сильнее, чем прежде. Словно беда неминуемо приближалась.