Глава 35

Кто-то борется с системой, кто-то пишет блоги, кто-то выходит на митинги и отстаивает свои права, а я просто живу. Потому что, как я внезапно поняла, глядя в окно автобуса Ростов-Новочеркасск на заросшие приземистыми акациями лесополосы и уставшие от солнца поля, в этом и есть моя борьба. Она в том, чтобы не страшиться обрушившейся на меня свободы и не терзаться от сомнений, правильно ли я поступаю; в том, чтобы не оглядываться постоянно на маму и замечать за собой в течение дня привычные, но совсем не мои мысли. И, обомлев, прислушиваться к массе всевозможных «не прилично», «стыдно» и «не заставляй краснеть» в собственной голове, словно к повторяющимся передачам на FM волне, записанным на подкорку. И моя личная борьба в том, чтобы во всём этом хаосе слов, тревоги и привитых понятий, правил, программ и условий воспитания, словно в луковой шелухе, находить своё. Правильное или неправильное — не знаю, главное — моё!

А ещё моя борьба с собой в том, чтобы говорить себе, как мантру: теперь я сама, я и только я ответственна за свою жизнь и за всё, что со мной будет. Даже если наломаю дров и исцарапаю ноги, продираясь сквозь репейники и сухостой, если набью шишек и фингалов, это будут мои дрова и мои царапины, и возможно, моё собственное сотрясение мозга…

С каждым километром ближе к родному городу я чувствовала приливы ужаса, но автобус было не остановить. Я ехала, очертя голову, вперёд — навстречу всем своим страхам. Немножко сумасшедшая, отчаянная… Да нет, совершенно безумная! Но при этом я будто бы становилась сильнее. Я наблюдала за тем, как с дыханием и ощущением неизбежности беспокойство отступает, будто волна по песку, забирая с собой камешки, осколки ракушек и безжизненные водоросли, поглощая ненужное и стирая следы.

Ветер за окном пробегал по головкам подсолнухов, по ковылю в степи, и, пожалуй, лучше всех на свете мог меня понять. Проезжая мимо побеленного остановочного комплекса, я вдруг подумала, что хочу тату. Какой-нибудь символ ветра — возможно, японский иероглиф. Пусть он будет маленьким и незаметным, но он мне нужен, как напоминание на случай, если испугаюсь чего-нибудь и забуду это ещё неуверенное, но такое просторное ощущение. Словно я стою перед открытым люком самолёта и собираюсь прыгнуть.

Сердце заколотилось. Я прижала к боку сумку с документами и записанными аккуратным почерком отличницы советами финансового консультанта, и… прыгнула. Точнее вышла на старой станции автовокзала с грязным асфальтом, ободранными скамьями и раззявившимися, как зевы в чистилище, урнами для мусора. Ларьки навевали скуку и гастрит запахом несвежих пирожков и жареного масла.

Я прошла мимо бывалых дворняг на картонке, мимо бабушек с оклунками, студентов и алкоголиков. Села в разболтанную маршрутку с вытертыми креслами, и та понесла меня к филиалу банка. В опасную близость к дому, где осталось моё детство, в гости к кредитным акулам, которые наверняка вытрясут из меня последние копейки и дух. Брр…

* * *

Лука

Удивительно, но оказывается, можно стать друзьями с помощью водки и Гугл-переводчика! Солдат Вован внезапно почувствовал ответственность за нового знакомого, и Лука был за это очень благодарен. А также за камеру хранения, за воду на вокзале, за кофе в МакДональдсе и за сотню наставлений, половине из которых автоматический переводчик перевод не нашёл. Ещё треть звучала странно: к примеру, Гугл говорил о том, что уши нельзя вешать, а палец не стоит выставлять, потому что русские могут начать обводить вокруг него. Кого водить? Медведя? Налогового инспектора? Хоровод?

При этом Вован ненормальным не выглядел, и итальянец решил не допытываться: мало ли что за нюансы могут быть в незнакомой культуре! Всего не предусмотришь!

Зато Лука выучил под чутким руководством Вована фразу: «Добриден. Я итшу Софи Трофимова». Причудливое приветствие «Здрыбдстбунтэ» итальянец так и не смог выговорить. Вован был настойчив, выговаривал по слогам это языковое извращение, как глухому, бася на весь Макдональдс, но, устав, наконец, махнул рукой и рассмеялся от собственной педагогической неудачи. Лука тоже посмеялся, вмиг простив себе и русскому языку странные заковыки.

Напоследок Вован закачал Луке в телефон приложение с интернет-такси, установил на него английский язык, занёс свой номер в контакты и сказал:

— SOS! — Приложил телефон в уху и показательно снова, будто Лука был кретином, а не итальянцем, проговорил: — Esli фак, to sos. Ya tibe хэлп.

— Спасиба, друг!

Лука был тронут и на прощание кинулся обнимать русского морского котика, чем почему-то смутил Вована. Тот даже попятился. О, Мадонна, в Италии не расстаться ни с кем даже на час, не обнявшись раз десять и не переговорив напоследок обо всех планах. Ох уж, эти странные русские!

* * *

Новочеркасск на маленькие итальянские городки был ничем не похож, а на Москву тем паче. Во-первых, шуба бы тут не понадобилась: на Юге России оказалось жарче, чем в Сан-Ремо — горячий ветер с пылью не оставлял волосам никакого шанса не вздыбиться, солнце обжигало кожу, как в пустыне. Во-вторых, проезжая по городу в такси, итальянец запутался во впечатлениях.

Грандиозная bellissima триумфальная арка с видом на потрясающий византийский храм с куполами вдалеке, и тут же одноэтажные коттеджи с приусадебными участками, словно в деревне. Старинные дома необычной архитектуры, некоторые очень красивые, некоторые требующие руки реставраторов, и на контрасте — не интересные, квадратные здания советской эпохи. Новостройки и хижины рядом. Пустыри врывались участками дикой степи в улицы. Торговля велась везде: современные торговые центры, магазины, павильоны и стихийные мини-рынки красовались на каждом углу — в Европе такого не встретишь!

И сразу ясно: ты не в Монако, где используют рационально каждый квадратный сантиметр, не в Сан-Ремо, где узкие, вымощенные камнем улочки ведут живописными лабиринтами в гору или на море, а из окон дома напротив можно вполне что-то передать соседям, нет, ты в России! А она занимает девятую часть суши на Земле, и поэтому никому тут места не жалко: площади нараспашку, неоправданно широкие улицы, огромные пространства, никак не используемые, засаженные травой или деревьями между домами и дорогой. На многих деревьях листва была желтой, а трава выжженной, как в саванне. Сплошное недоумение: а где же снег и медведи?

Впрочем, при такой жаре Лука не удивился бы и появлению верблюда из-за угла. Но экзотических животных не обнаружилось, зато собаки бегали спокойно и спали в тени палисадников коты.

* * *

Чувствуя себя помятым, как брошенный в стену помидор, Лука вышел из такси во дворе между пятиэтажными кирпичными домами, окружёнными зеленью тополей. Осмотрелся, убедился, что навигатор с введённым адресом геолокации подруги детства Боккачины сюда и вёл. Нашёл в смартфоне фото Софи, чувствуя себя на пороге кульминации, как готовый к раскрытию сложного дела детектив.

Неужели она где-то тут? Столько окон! Но это ничего! Она удивится! Она обрадуется! И сразу же простит! Главное, найти какую-нибудь пожилую синьору, — решил Лука, — они и в Италии словоохотливы и всё всегда знают.

Увы, во дворе никого не было — видимо, и в Новочеркасске бывает сиеста. Вход в подъезды преграждали железные двери и кодовые замки. Оставалось ждать. И Лука занял позицию посреди двора.

Когда мимо прошла молодая женщина с ребёнком, Лука кинулся к ней. Но «Добриден» не сработал, она просто прошла мимо и на улыбку тоже не прореагировала. Следующим показался мужичок в кепке. Он ответил по-русски пространно, не стал дожидаться переводчика в смартфоне и ушёл, мотнув головой. Прошёл час, на улицу вышел парень с кейсом. Он тоже Софи не знал и сказал, что из эмтээс, словно это что-то значило. А потом все словно вымерли. Лука не умел отчаиваться, но в груди зашевелилась тоска. Может, из-за ветра? Что делать, если он ошибся?..

Ждать было трудно. Ужасно хотелось кофе! Хорошего, а не то что предлагалось в американском общепите. Лука выглянул из-за дома и направился к запылённой остановке с мини-павильонами, расклеенными выцветшими изображениями тортов и сладостей, косметики и массой славянских букв. Кофе там не предлагали, только овощи, ягоды, фрукты, подозрительные колбасы и неопределимую молочку.

Лука купил бутылку с водой, выглушил её залпом и вернулся обратно. Да, он итальянец и потому нетерпеливый! Да, он устал, голоден, ему жарко и уже достал этот ветер с пылью! Но он упрямый. Если уж приехал сюда, то найдёт по меньшей мере одного русского, кто скажет о Боккачине хоть слово! И он не сдвинется с места до тех пор, или он не Дельмаре!

И видимо, услышав его, Бог вдруг смягчился — к первому подъезду вместе с Лукой подошли две женщины лет тридцати, рыжая и брюнетка, обе дородные, но в джинсах, с избытком косметики на лице и вместительными сумками в руках. Лука бросился к ним.

— Добридень! Я итшу Софи Трофимова! — воскликнул он на бегу и сунул фото синьорам под нос, чтобы не успели убежать.

— О, Сонка? — удивилась рыжая.

Лука обрадовался и мигом переключил смартфон на языковое приложение.

— Софи! Я итшу Софи! — повторил Лука и через переводчик в телефоне: — Помогите, пожалуйста, найти синьорину Трофимова. Я приехал из Италии. Мне очень нужно с ней поговорить! Это важно!

— Ого, из Италии? — переспросила темноволосая. — Она и там кредитов набрала?

— Ну что ты городишь, Маш! Э-э, мистер… София тут не живёт! — бойко ответила рыжая синьора. — Уехала!

— Софи тут не живёт на самом деле? — обомлел Лука, боясь, что что-то в приложении пошло не так.

— Сбежала. За долги у неё квартиру отобрали! — радостно сообщила брюнетка. — Все думали, что в Москву, а вы вон, говорите, в Италию.

Лука не мог поверить написанному с её слов в Гугл-переводчике. Такой путь зря? И Боккачина может быть где угодно?

Рыжая похлопала его по руке, привлекая внимание, и кивнула:

— Говорю вам: Трофимовы мать и дочь уехали. Квартира пустая. Никого в ней нет и не будет, пока банки с торгов не продадут. Совершенно точно! Можете не искать тут.

Лука кивнул и, поблагодарив, отошёл. Надежда, ожидание, предвкушение встречи, всё мгновенно отхлынуло и обрушилось в желудок вместе с холодным комом. А пару секунд словно громом издалека и вдруг раскатом в голове грянуло осознание: вот о каких проблемах говорила Даша! Хрупкая, нежная Софи и правда в беде — ведь если Москва, о которой сказали эти женщины, означала жизнь с Паоло, значит, теперь Боккачина осталась без дома? Или есть другой дом? Нет, вряд ли. Даша говорила, что у Софи нет средств.

О, Мадонна, а вдруг всё дело в том миллиардере с яхты?! Или она пропала, потому что… Чёрт, он должен выяснить, что с ней случилось на самом деле!

Тревога, ревность, беспокойство взрезали душу, вспенили мысли, ветер взлохматил волосы. Гордость теперь стала слишком дорогим и ненужным хламом. Лука нахмурился и набрал в ВотсАпе Дашу. Та была в сети и мгновенно взяла трубку.

— О, мсьё Дельмаре, какими судьбами?

«Да, я тоже не рад тебя слышать», — подумал Лука, но вслух мрачно сказал по-французски:

— Здравствуй, Даша! Я без вступлений, тут в Новочеркасске интернет мне дорого обходится. Ты — подруга Софи, и ты сказала, что знаешь про её проблемы. Скажи, почему у неё отобрали дом? Какие долги?! Где она сама? В Москве её нет, здесь нет… Она звонила тебе или пропала?! Я должен знать!

Через паузу тормозящего интернета Даша закашлялась и переспросила:

— Постой, постой, Лука! Где, ты сказал, сейчас находишься? В Новочеркасске?!

— Да!

— А что ты там делаешь?..

— Ищу Софи, разве не понятно?!

— Однако! Ты что, правда её любишь? — поражённо пробормотала Даша, но тут же изменила тон на более суровый: — Или ваше пари зашло совсем далеко?..

— Какое пари?! Ты в своём уме?! — вскипел Лука. — Я что, ради мотоцикла оформлял визу?! Летел четыре часа в Москву?! Дрался с Паоло возле его компании?! Ехал через всю Россию в поезде, где воняет носками? Учил эти кошмарные русские слова?!

— Очуметь… — выдохнула Даша.

И ВотсАп отключился.

Лука потыкал пальцами куда только можно, но либо трафик на день закончился, либо интернет в России имел особенность издыхать в самый не подходящий момент.

— О, Мадонна! Мамма мия! Чёрт побери!!! — в сердцах возопил на весь двор итальянец, готовый бросить телефон под ноги и растоптать его.

И вдруг за спиной послышалось звонкое и изумлённое:

— Лука?!