Глава 12

Время неумолимо бежит вперед. Наступает последний день мая. Сквозь раздвинутые жалюзи в кабинет просачивается тусклый пасмурный полдень, нагоняя тоску. Город кажется серым и невзрачным с высоты птичьего полета. Словно отражая мое внутреннее состояние.

Как Алекс и обещал, я подписываю контракт. А вместе с этим принимаю на себя обязательства не участвовать в сторонних съёмках в июне месяце. Именно на этот месяц запланированы съёмки клипа. Получив аванс, я встречаюсь с Николаем и отдаю ему деньги. В карманах снова становится пусто, зато без долгов.

Вот уже ровно неделю, я ощущаю себя частью кинопроизводства и очень горжусь этим. На столе лежит мой личный перевод нового популярного среди подростков американского сериала, для которого и расширяли штат переводчиков. Мне, как новичку многое непонятно, но я стараюсь изо всех сил быстро вникнуть во все тонкости сюжета и не повторяться с ошибками. Испытательный срок в три месяца, как ни крути, хочется пройти успешно.

Сегодня один из немногих полноценных рабочих дней за неделю, стараюсь успеть закончить серию. Увлечённая переводом, я не ухожу на обед с коллегами. Леонид Вячеславович тоже никогда не обедает, восседая у себя в кабинете с горячим кофе и тостами.

Оказывается, про меня и Алекса гудит весь интернет. Кто-то выложил фото, где мы стоим в вечерних сумерках у студии, в социальную сеть. А желтая пресса тут же внесла меня в список девушек знаменитости. Не прошеное внимание.

Тихий вздох.

За прошедшую неделю я видела Дмитрия целых два раза. Первый раз в выходной. Я приехала по просьбе подруги к ней домой, для обсуждения меню к её дню рождения. Дмитрий был у неё в гостях. Судя по скверному поведению, тот ничего не знал о моем приезде. Держался со мной холодно и высокомерно. И даже не постарался выдумывать предлог, когда покинул дом, не утруждаясь скрыть от Светы грубого поведения по отношению ко мне. Судя по всему, фальшивыми улыбками этот парень не пользуется, и тут Марина попала впросак. После подобного инцидента подруга поняла, что к чему. Неприязнь Дмитрия была слишком заметна и влияла на их отношения. Когда во второй раз мы обедали со Светой в кафетерии недалёко от института, он должен был забрать её. Я смотрела в окно, когда на парковку заехал черный Ягуар, а через минуту у подруги зазвенел мобильный телефон. Стало понятно — заходить Дмитрий был не намерен. Вскоре Света распрощалась со мной, сказав, что у неё с Димой важная срочная встреча, поэтому он не может подняться к нам. Теперь подруга звонит мне все реже и реже.

— Да плевать! — сжимаю письменную ручку и пытаюсь снова сосредоточиться на переводе. Работа спасает от обидных мыслей. За переводом интриг и головоломок сюжета я могу немного забыться.

— Катюша, можно тебя на минутку? — Подаёт голос Леонид Вячеславович.

Когда начальник зовёт меня Катюшей, значит, поход в его кабинет не предвещает беды. Если же он зовёт Екатерину — вероятно, его что-то не устроило в моей работе. К моей радости в последнее время я все чаще слышу обращение к Катюше.

Я заглядываю в кабинет:

— Звали, Леонид Вячеславович?

— Извини, что отвлекаю в обед. — Седовласый мужчина приподнимается с широкого кожаного кресла. — Ты могла бы занести это на укладку? Я уже ознакомился.

Он отдаёт мне папку в том момент, как у него звонит телефон. Леонид Вячеславович по обыкновению включает громкую связь.

— Слушаю.

— Леонид Вячеславович, свяжитесь с инвесторами. Звонили от Савицкого, вроде как срочно.

Я застываю с папкой в руках, услышав знакомую фамилию.

— Хорошо. — Он поднимает трубку, набирая номер, и обращается ко мне. — Можешь идти, спасибо.

Кивнув, я быстро покидаю кабинет. Отец Дмитрия является инвестором «ИН СИНЕМА»? Или в мире бизнеса есть однофамильцы? Я присаживаюсь на место Петра — ведущего переводчика нашего отдела, потому что один из телефонов на его столе параллелен с кабинетом начальника — и аккуратно подношу к уху трубку.

— Минуту, соединяю, — слышится мягкий женский голос.

Начальник уже созвонился. Приятная мелодия едва успевает начаться, как я слышу знакомый голос Дмитрия, но в то же время будто бы другого человека.

— Леонид Вячеславович, здравствуйте. На совещании отсутствовал ваш главный бухгалтер. Отчёта нет. Или не все так радужно, как изначально предполагалось, или ваши финансисты напрочь забыли, что сегодня последний день месяца.

Голос жесткий, властный, требовательный. Услышав такое обращение к себе, я бы моментально занервничала. С отцом Дмитрия шутки плохи!

— Здравствуйте, Дмитрий Александрович.

Я прикладываю ладонь ко рту, сдерживая удивленный вздох. Поверить не могу, что Дмитрий может так держать себя. Каков зазнайка, так разговаривать с человеком, который в два раза старше.

- Ещё до десяти я отправил к вам главного бухгалтера с проверенными отчетами… — оправдывается начальник взволновано.

— Тогда выясните, по какой причине он не попал ко мне в назначенное время! — требует Дмитрий, не дослушав оправданий. — Полагаю, вы уже знакомы с рейтингами?

— Да, просматриваем регулярно.

— Тогда ближе к сути, мы намерены продлить контракт.

— Рады это слышать.

Мне слышится облегчение в голосе Леонида Вячеславовича. Я буквально вижу, как он потирает лоб.

— Не торопитесь, Леонид Вячеславович, — резко обрывает Дмитрий. — Пока не вижу заинтересованности с вашей стороны. Порадуетесь, когда мои финансисты проверят отчет.

— Сейчас же всё выясню, дайте мне пять минут…

— Если нас всё устроит — контракт ваш. Юристы подготовят все необходимое в ближайшее время. Елена позвонит, чтобы согласовать дату.

— В любое удобное время, в любое! — заверяет Леонид Вячеславович, взволновано прочищая горло.

— Отлично.

Как же начальник лебезит перед этим тираном! Слушая их разговор, мне становится не по себе. Я уже хочу тихонечко опустить трубку, как слышу:

— Как новый штат? — спрашивает Дмитрий уже мягче, более привычным для меня голосом.

Я зажимаю трубку, раскрыв удивленно рот. Откуда Дмитрий знает? В голову прокрадывается безумная, нелепая мысль. Что если я оказываюсь тут вовсе не из-за Жоры? Воображение рисует мне картину, где напряженный начальник, смахивая пот со лба, соглашается взять на работу переводчика без профессионального образования.

— Все в порядке справляемся, — заверяет Леонид Вячеславович.

Молчание. Начальник вскоре понимает, что одной его реплики не достаточно.

— Екатерина Андреевна даст фору многим, поверьте. — Мягко смеётся он. — Сначала конечно ей было немного трудновато, даже человеку с опытом вникнуть надо. Но она быстро схватывает, дважды повторять не приходится. Думаю, если так пойдёт и дальше, она без проблем пройдёт испытательный срок.

— Хорошо. Спасибо, — сдержанно благодарит Дмитрий.

— Вам спасибо за рекомендацию. Девушка умная, отлично владеет английским…

Трубка почти слетает с моих рук. Так это правда! Моя безумная мысль оказывается живой реальностью. Не дослушав, я мягко отключаю параллель.

Обвели вокруг пальца как маленькую школьницу. Негодование, растерянность, тревога и даже злость захлёстывают меня большущей волной. Дмитрий положил конфетку на золотое блюдце, а я смакую её вторую неделю. Да как искусно он это сделал! Никогда бы не догадалась, что он к этому причастен. Невидящим взглядом я смотрю в одну точку, не понимая своих чувств. Наверное, нормальная девушка должна быть благодарна. Я же чувствую себя никчёмным пустохватом. Меня взяли в компанию на хорошую должность не потому, что я окончила гимназию с английским уклоном, а потому что меня воткнул сюда Дмитрий, от разговоров с которым у моего руководства дрожат колени.

Особенно обидно быть обязанной человеку, который тебя на дух не переносит и даже не пытается этого скрыть. Я прячу лицо в ладони и в сердцах чертыхаюсь. Как паршиво все знать и ещё хуже не знать ничего!

— Ты ещё здесь, Катерина?

Я вздрагиваю, услышав голос начальника. Он выглядывает из кабинета, наблюдая за мной чуть сдвинув брови.

— Что-то случилось? Ты неважно выглядишь.

Я бросаю на Леонида Вячеславовича пустой взгляд, на автомате сжимаю в руках папку и с тихим извинением выхожу.

Ближе к трём часам дня я сдаюсь: перевод идёт из рук вон плохо. Сосредоточиться не получается, отвечать на приветливые разговоры коллег тоже. Все они относятся ко мне так из-за Дмитрия, не более того! Я совсем расклеиваюсь, снимаю наушники, откладываю листки. И долгое время мой угрюмый взгляд не даёт покоя соседней стенке, за которой сидит Леонид Вячеславович.

Петр и Оксана уже не пристают с расспросами. Ведь ответов они не получают. Сергей — второй переводчик, который пришёл незадолго до меня, любопытно поглядывает на меня из-за монитора. Ему было уже за тридцать, мужчина пришёл с опытом…

— Екатерина, зайди ко мне.

Начальник снова наблюдает за мной у приоткрытой двери. Я едва заставляю свинцовое тело подняться.

— Ты ещё не закончила? — мягко спрашивает он, приглашая присесть.

— Нет, — сухо отвечаю я, глядя куда угодно, лишь бы мимо его дружелюбного взгляда.

Молчание. Начальник недоволен мной, я задерживаю серию. Но он под угрозой расстрела не посмеет сказать мне этого, и все из-за Дмитрия.

— Ты можешь сегодня уйти пораньше, — наконец произносит Леонид Вячеславович. — Видимо у тебя что-то случилось, но ты не решаешься мне сказать.

— Но я не закончила перевод.

— В таком состоянии ты его не закончишь.

Я вздыхаю, пытаясь собраться.

— Вы отпускаете домой всех сотрудников, которые не справляются со своей работой?

Леонид Вячеславович напрягается и чуть подаётся вперёд. Я не смотрю на выражение его лица, жду, когда он выскажется в ответ на мою дерзость.

— Так у тебя трудности с переводом? — тихо спрашивает он. — Давай разберём вместе…

Я краснею, почувствовав отвращение к самой себе. Нянчится со мной словно со школьницей. Это за такие-то деньги!

— Катюша, это нормально. Бывают случаи, когда мы разбираем некоторые отсылки и параллели. Спрашиваем совета друг у друга…

— Дело не в этом, — грубо перебиваю я.

— Тогда с чем ты не справляешься?

— Я не сдам сегодня свою работу!

Леонид Вячеславович вздыхает и откидывается на спинку стула. Его серые живые глаза сверлят мои опущенные веки.

— Так! Поговорим по-другому. — Наконец говорит он чуть строго. — Работу, которую ты должна была сдать мне сегодня, была сдана тобой ещё вчера утром. Разве я не прав?

Я молчу. Чаще всего мой рабочий день длится с двух до восьми, а бывает и меньше, и я всегда стараюсь выполнить как можно больше работы, чтобы не отставать от коллег. Поэтому спорить — смысла нет. Я действительно немного ушла вперёд.

— Иди домой и спокойно реши свои дела.

— Но…

— Иди! — не даёт мне сказать начальник, а как только я дохожу до двери, добавляет: — И на будущее, Катюша, давай договоримся — решаю, кто не справляется со своей работой здесь только я.

Я киваю, выдавив улыбку, и скрываюсь из виду.

Спустя минут пятнадцать я стою у высокого здания с невиданным количеством этажей. Как все офисные постройки оно отличается стеклянной облицовкой, но не сверкает на солнце из-за пасмурной погоды, а мрачно встречает меня. ЗАО «СТРОЙГРУПП» — красуются большие золотистые буквы на светло-серой табличке. Золотистый логотип в виде двойной крыши дома и ряда продолговатых кирпичиков встречается здесь повсюду: огромный логотип на вершине здания, на флаге у входа, на бегущей электронной строке над крыльцом, даже на бейджах у людей в курилке. Неужели я действительно это делаю… Николай дал мне адрес фирмы Дмитрия с большой неохотой. Я не говорю ему о причинах визита, расстроив его окончательно.

Двинуться к автоматическим дверям не решаюсь, неуверенно глядя на своё отражение в темных стёклах. Бледная, растерянная девушка, у которой только что забрали выигранный приз.

Нужно всё прояснить.

Высокомерный и холодный взгляд Дмитрия в наши последние встречи всплывает в памяти с болью в груди. Его поведение и поступки сильно разнятся между собой, я сбита с толку и хочу получить объяснения.

С глубоким вздохом я преодолеваю широкое приземистое крыльцо, автоматические двери и оказываюсь в просторном холле. Меня окутывает деловая обстановка зала, быстрый темп, строгие деловые костюмы, женщины придерживаются правила «белый верх, черный низ». Аккуратно пригладив юбку своего бордового вязаного платья, плотно прилегающего к фигуре, я неловко прохожу мимо вахты, задумавшись, а пустят ли меня в таком виде вообще? Ведь к такой солидной обстановке я не готовилась. Дмитрий так небрежно отзывался о своей работе…

— Простите, вы куда? — останавливает меня охранник, осматривая, словно невиданную зверушку.

— Я к господину Савицкому. Он у вас здесь работает.

Охранник тут же меняется в лице, удивленно округляя глаза.

— Могу я увидеть ваши документы? Вы записаны на приём?

Настаёт моя очередь удивляться. На прием?

— Да, — лгу я. — Он лично назначил мне встречу. Я из бухгалтерии компании «ИН СИНЕМА», с месячным отчетом. Немного раньше назначенного времени, но могу подождать.

Мужчина записывает мои паспортные данные, название фирмы, что я якобы представляю, и поспешно провожает меня до лифта, суетливо приговаривая:

— Двадцать девятый этаж, прямо по коридору. Совещание ещё не закончилось, придётся немного подождать.

В итоге, я без труда нахожу иголку в стоге сена. Интересно, какую должность он занимает, если даже охранники так суетятся, услышав его имя? Выйдя из лифта, я послушно иду по коричневому ковролину в конец коридора. И столбенею…

«ПРИЕМНАЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА

САВИЦКОГО ДМИТРИЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА»

В голове не укладывается — ведь он ещё так молод! Я предполагала, что он занимает высокую должность, но подумать не могла, что руководит огромной компанией! Тут же в памяти всплывает вечер в диско-баре, когда Света хочет сказать мне, чем занимается Дмитрий. Он перебивает её и сам отвечает на поставленный мною вопрос…

— Я работаю в строительной фирме, в основном занимаюсь переговорами, все довольно скучно и обыденно, не думаю, что тебя это заинтересует… — передразниваю я слова Дмитрия, сказанные в тот вечер, и злобно добавляю: — Куда уж мне интересоваться такими высокими шишками, мистер врун и зазнайка!

Я приоткрываю тяжелую тёмную створку двери. Приемная непростительно огромна. С дорогой темной мебелью и большим диваном из черной кожи. Рядом с панорамным окном во всю стену красуется пышный фикус по одну сторону, а по другую восседает молодая девушка. Секретарь, по всей видимости. Она отвлекается от компьютера и любезно улыбается мне.

— Чем могу помочь?

— Здравствуйте. Я хотела бы переговорить с вашим руководителем.

— Вы записывались на приём? — Девушка чуть хмурит идеально выщипанные бровки и открывает толстую папку с записями.

— Нет, но это важно. Я не займу у него много времени.

— Дмитрий Александрович сейчас занят и не принимает. Приём по личным вопросам по вторникам, с десяти до двенадцати.

— Я могу подождать, — настаиваю я.

Секретарь нерешительно оглядывает меня. Пусть моя одежда не соответствует характеру деловой встречи, она все же не решается выставить меня за дверь.

— Присядьте, пожалуйста. Как только Дмитрий Александрович закончит встречу, я сообщу ему о вашем визите. — Девушка встаёт, показывая мне место на кожаном диване. — Как вас представить?

— Екатерина Власова.

— Могу предложить вам чай или кофе?

— Нет, спасибо.

Она улыбается мне и записывает моё имя фамилию на листочке. Я стараюсь держаться уверенно и невозмутимо, но жутко волнуюсь. Надеюсь, генеральный директор соизволит принять меня без записи на приём. Какое открытие! Дмитрий никогда не вписывался в компанию заядлых «тусовщиков» Светы, а теперь, я совсем не понимала, как она смогла познакомиться с ним!

Время тянется очень медленно. За время ожидания, осознание того, насколько Дмитрий уважаемая персона, только укореняется во мне.

«Ты думаешь, что хорошо меня знаешь?» Я совершенно не знаю человека, с которым общалась все это время. Приемную одолевают бесконечные звонки, девушка так ловко координирует временем своего босса и отвечает практически на все вопросы. Бесчисленное количество встреч, совещаний, поездок, всё расписано на несколько месяцев вперед! Как один человек может столько работать? Девушка получает звонок с белого телефона и тут же принимается вызывать кого-то по серому. Исчезают ровно две минуты, как в кабинет Дмитрия проходит долговязый мужчина лет сорока. Вид напряженный и серьезный. Он бросает на меня короткий цепкий взгляд и скрывается за дверью.

«Я тоже довольно много работаю, да и крутиться приходится совершенно в иных кругах». Не справедливо называть этого человека зазнайкой — никогда он и виду не подавал, какое место занимает в своём круге, всегда был тактичен, вежлив и дружелюбен. До тех пор, пока я все не испортила.

За двойной дверью, ведущей в кабинет генерального директора, не было слышно ни единого звука. Прошло не меньше часа, с момента моего появления, но встреча никак не заканчивается. Некоторые мужчины заглядывают в приемную, спрашивают о начальнике у Лены — так звали девушку-секретаря, и уходят в ожидании. Видимо текущая встреча задерживается, потому что ожидающих встречи с генеральным директором становится все больше.

— Ещё не началось? — входит низкорослый краснощёкий мужчина, и я узнаю его. Он точно был в ресторане с американцами, когда я обслуживала столик.

Быстро отвернувшись к окну, я надеюсь, что он меня не узнает.

— Долгов ещё не ушел со своей делегацией, — откликается Лена.

— Понял, ждёмс…

Я чувствую его пристальный взгляд.

Вскоре в приемной собирается, по меньшей мере, человек двадцать и помещение уже не кажется мне таким уж просторным. А уверенности, что мне удастся поговорить с Дмитрием, становится всё меньше. Одно совещание наступает на пятки другому. Где мне протиснуться?

— В какое время Дмитрий Александрович заканчивает работу? — тихо спрашиваю я у Лены.

— Бывает по разному, сегодня он сильно занят и может задержаться допоздна.

Как раз в этот момент за дверью слышатся голоса, она наконец-то открывается, и долговязый парень выпроваживает группу людей с дипломатами. Один важнее другого, думается мне, когда мужчины непринужденно разговаривают между собой, не замечая собравшийся народ. Их совершенно не волнует, что они задерживают кого-то из них.

Девушка даже не успевает поднять трубку белого телефона, чтобы сообщить о моём приходе, как он звонит сам.

— Хорошо, — быстро говорит она, и смотрит исподлобья на меня. — Дмитрий Александрович, вас ожидают…

Я замираю, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться, и темнеет в глазах. В следующее мгновение девушка немного сжимается, будто получает оплеуху.

— Да, я знаю… Екатерина Власова… сообщила что важно…

Долгая пауза. Я нервно щёлкаю пальцами и шепчу ей:

— Пять минут.

Но девушка не решается больше и слова сказать. Как же они все его боятся! Наверное, если бы я познакомилась с таким Дмитрием, то вела бы себя так же, но я общаюсь с ним на равных и в данный момент так удивляюсь этому. Наконец он что-то отвечает, потому что девушка снова кивает:

— Хорошо, я поняла. — Она кладёт трубку и обращается к кучке собравшихся сотрудников: — Проходите. — Потом удостаивает меня суетливым взглядом. — К сожалению, Дмитрий Александрович не может принять вас сегодня. Он передал, что свяжется с вами в более свободное время.

Торопливо набирая номер другого телефона, она говорит мне это, не давая обратиться к ней вновь. Меня распирает такое чувство, что от меня отмахнулись словно от назойливой мухи. Дмитрий впервые пренебрёг моей просьбой. Не захотел принять меня, после полуторачасового ожидания. Хуже всего, я понимаю, что он не станет связываться со мной позже. Только что, он дал мне понять — его совершенно не волнует, зачем я явилась к нему на работу, важно это или нет — мне показывают на дверь.

— Роза, принеси все документы на поставку бетона за этот месяц… Нет, фирма Долгова. Быстрее, он ждёт их немедленно. — Девушка медлит, слушая звонкий голос из трубки, и едва слышно добавляет: — Не знаю, он злой, как черт…

Я опускаю глаза, делая вид, что не слышу последнюю фразу. Нужно дождаться окончания этого совещания. Просто так Дмитрий не отделается. В отличие от его сотрудников, мне было абсолютно наплевать — злой он или нет.

На глаза попадается красивый серебристый бейдж. «Семечкина Елена Николаевна, секретарь, ЗАО «СПОРТГРУПП». Я хмурюсь, не понимая, почему мне так знакома эта фамилия. Девушка крадёт трубку и вновь обращается ко мне:

— Я могу записать ваш номер телефона, по которому с вами можно связаться?

— Это лишнее, я дождусь окончания совещания.

— Боюсь, вы не понимаете, — настаивает девушка уже гораздо смелее, понимая, что её начальник не посчитал нашу встречу важной. — Дмитрий Александрович не может сегодня вас принять. Позвольте взять ваш номер?

— Это лишнее! Ваш босс знает, где меня можно найти. — Рапортую я, отворачиваясь.

Не важно, я смогу подождать его на улице. Но дождусь! Я плавно направляюсь к выходу, а в голове все крутится имя: Семечкина Елена Николаевна. Семечкина Елена Николаевна.

«Елена Николаевна Семечкина! Знаешь такую? А я тем более!»

Я застываю у двери, воздух со свистом покидает легкие. Нет! Этого не может быть! Обучение же оплатил Николай! Он сознался в этом.

— Так это ты! — восклицаю я в негодовании.

— Простите? — немного нервничает девушка, глядя, как я стремительно к ней приближаюсь.

Она тянется к третьему телефону, но я сдавливаю ей руку.

— Ты оплачивала обучение с поручения своего босса?

— Просите! Я занимаюсь некоторыми финансовыми вопросами с поручения своего босса, в чем проблема?

— Ты платила за студентку четвертого курса в институт Чайковского или нет? — резким тоном спрашиваю я.

Девушка вздрагивает:

— Да, кажется! Я не помню когда, может неделю или две назад!

— Черт бы тебя побрал, — рычу я на Дмитрия, будто он рядом.

— Я сейчас вызову охрану! — пищит она испуганно, приняв ругательство на себя.

— Не утруждайся, я уже ухожу, — говорю я спокойнее, сжав волосы на макушке.

Злость на Дмитрия обжигает мне легкие. Мои долги оплачивает человек, который не желает находиться в моём обществе даже минуты! Как унизительно! И главное, зачем он все это делал? Я должна найти возможность поговорить с ним, даже если придётся ждать его до ночи!

Я с силой распахиваю дверь приемной. Слышится громкий шлепок, протяжный возглас, прерывающийся тяжелым стуком об пол. Только когда я выхожу в коридор, понимаю произошедшее. Перед моими ногами лежит девица, из-за которой меня уволили. Видимо она несла бумаги, что требовал Дмитрий, когда я резко распахнула дверь. Теперь изящный носик Розы сильно кровоточит, а бумаги, что были в её руках, разлетелись по всему коридору.

— Роза, ты в порядке? — осторожно подходит к нам Лена.

В ответ Роза жалобно скулит, закрыв ладонями переносицу. Встретившись со мной взглядом, она с ненавистью восклицает:

— Ты?!

— Здравствуй, дорогуша! Как неудачно получилось, я бы сказала «мне жаль», но это не так!

— Ты сломала мне нос, паршивая шлюха!

— Фи, как грубо! Разве деловая дама должна так ругаться? Ох, нет-нет, не трогай! Ты испачкаешь все бумаги!

Я наклоняюсь рядом с бумагами, не давая Розе коснуться их окровавленными пальцами.

— Что ты делаешь?

— Прости, ты же не хочешь показаться своему обожаемому боссу в таком виде? — Аккуратно собираю за девушку бумаги в папку и перехватываю их в последний момент. — Ну вот, ты капнула на контракт! Сходи и промой нос, у вас есть тут медпункт? А папку принесу Дмитрию я.

— Стойте, стойте! — возмущается Лена, но я уже смело открываю двойную дверь просторного кабинета.

Мужчины восседают за длинным стеклянным столом. Оказывается кабинет ещё больше приёмной. В глаза бросается огромная абстракция на половину стены, у которой располагается широкий закруглённый стол с пустующим кожаным креслом. Его владелец недалеко: во главе стеклянного стола с мужчинами и выделяется даже манерой посадки. Как в первый раз нашей встречи, он блистает среди остальных, притягивая взгляд. Злюсь на него ещё больше — этот мужчина имеет неповторимое обаяние и харизму.

Все кто сидит за столом оборачиваются, в том числе и Дмитрий. Он растеряно смолкает.

— Всем привет! — нагло улыбаюсь я.

Секретарь бежит следом, жалобно прося извинения:

— Простите, пожалуйста, я ничего не могла поделать, она буквально вломилась в кабинет!

— Как у тебя здесь строго, не войти — не выйти без разрешения! — Обращаюсь я к Дмитрию и протягиваю папку: — Кажется это твоё?

— Что именно ты не поняла из моего послания? — спрашивает он низким строгим голосом, забирая папку.

— Извини, у меня нет времени записываться к тебе на приём и ждать три месяца встречи, которую, скорее всего, ты все равно отменишь! Ох, минутку… — я вытаскиваю из сумочки влажные салфетки и аккуратно стираю растёкшуюся каплю крови на первом листе контракта. — Конечно, не идеально, но явно лучше, чем было.

Дмитрий удивленно внимает моим движениям.

— Где Роза?

— Она сильно стукнулась носом об дверь, и я решила заменить её.

Он молчит некоторое время, осмысливая мою фразу, потом медленно и сухо выговаривает:

— Ты снова избила моего сотрудника?

— Нет, говорю же, она стукнулась носом об открывающуюся дверь!

— Выйди, мы поговорим, когда я закончу. — Просит он, показывая на дверь.

— Нет, черт возьми, я уже достаточно долго торчу здесь и не выйду, пока мы не поговорим! — грозно заявляю я, и тихо добавляю: — Я могу начать при них!

Дмитрий меняется в лице, он впечатлен моим поведением, но думаю не в лучшую сторону. Вряд ли ему когда-либо устраивали сцены в разгар совещания. Спустя недолгое молчание он поднимается с кресла и объявляет обескураженным сотрудникам:

— Приношу свои извинения, мы скоро продолжим.

Затем не глядя на меня, проходит к абстрактной стене и открывает дверь в другое помещение. Я немедленно прохожу следом, чувствуя неприятную накаленную атмосферу. Дмитрий в ярости.

Мы в комнате отдыха. По крайней мере обстановка располагает именно так. Мягкий диван и два кресла окружают низкий журнальный столик из темного тонированного стекла. До неприличия огромный плазменный телевизор висит на стене. В углу большой шкаф.

— У тебя ровно пять минут, — еле сдерживая гнев, торопит Дмитрий.

— Сколько ты ещё собираешься дурачить меня? — обвиняю я, не уступая его тону.

— Выражайся точнее, — с явным раздражением в голосе просит он.

— Я слышала сегодня твой разговор с моим новым начальником!

После моих слов Дмитрий замирает, скрестив руки на груди, молчит, ждёт продолжения.

— Ты настоял, чтобы меня взяли на эту работу! Выставил полной дурой, разыграв настоящий спектакль с приглашением на собеседование якобы от Жоры!

Дмитрий все так же молча продолжает смотреть на меня, его лицо становится всё суровее и суровее.

— Постой, я никак не пойму… — тихо говорит он, — Ты вломилась в мой кабинет, сорвала совещание и опозорила меня перед людьми из-за того, что я зарекомендовал тебя?

Что-то в его голосе пугает меня, создаётся впечатление, что за этим миролюбивым спокойствием скрывается убийственный гнев.

— Зарекомендовал? Тайком от меня? — я выдыхаю. — Ты заставил людей взять меня на работу! Хуже и быть не может — все это время я думала, что меня действительно взяли за мои знания, но сегодня все прояснилось — меня терпят только из-за тебя!

— Да что ты несёшь, — Дмитрий делает шаг ко мне, а я моментально отстраняюсь, немного испугавшись его намерений.

В прошлый раз, когда я разозлила Дмитрия, он поцеловал меня. Второй раз я на это не куплюсь. Он застывает, заметив мое отступление и вздыхает, стараясь успокоиться.

- Ты получила работу не из-за моего влияния. Тебя загрузили тестами на собеседовании ровно в два раза больше, чем любого другого сотрудника, как раз, потому что я попросил хорошенько проверить тебя! И ты все сделала сама, или может я сидел под столом с вечными плюшками и писал тебе шпоры?

— Я не дописала третий тест. Видимо об этом тебе не сообщили. Они просто закрыли глаза на…

— Ты и два не должна была писать! — перебил он. — В чем ты пытаешься меня обвинить? Практически всегда в хорошие фирмы кто-то рекомендует своих знакомых, они либо проходят, либо нет! Я ни на чем не настаивал! Ты прошла, потому что действительно их устроила.

Его слова немного успокаивают меня. Господи, пусть Дмитрий говорит правду! Он не смотрит в мою сторону, напряжённый и немного усталый взгляд устремлён в панорамное окно. Мы были так высоко, стоит посмотреть в низ, как голова начинает кружиться.

— Хорошо, — немного спокойнее говорю я. — Тогда почему ты не предупредил?

Он так резко оборачивается, что я снова чуть отстраняюсь.

— Видишь ли, обстоятельства нашей последней встречи, не располагали к этому.

Я опускаю взгляд на его губы и краснею. Их вкус моментально всплывает в моей памяти. С позором закрыв глаза, я отворачиваюсь.

— Значит, эти же обстоятельства не позволили сообщить мне ещё одну волнительную новость, да?

Дмитрий хмурится, его глаза непривычно чёрные.

— Ты оплатил мой долг за обучение! — выдавливаю я, хватаясь за лоб.

— С чего ты взяла?

— Я видела электронный квиток в бухгалтерии! В имени плательщика стоит имя твоей секретарши! Или у вас с Резниковым одна секретарша на двоих?

— Причём здесь Резников?

— Притом, что он не постеснялся присвоить себе этот героический подвиг! Я снова оказалась полной дурой!

— Ты серьёзно?

У меня получается удивить Дмитрия.

— Это не важно! — нетерпеливо отмахиваюсь я. — Просто скажи, зачем? Зачем ты ставишь меня в такое положение? Ладно, если бы это было до той кошмарной ночи, но нет! Это все специально, да? Ты хоть понимаешь, какого узнать о помощи человека, который даже не пытается сдерживать рвотные рефлексы, стоит мне показаться у него перед носом!

— Не драматизируй!

— Даже не пытаюсь! Поставь между нами слепого, и он увидит, как ты извергаешь на меня волны ненависти и презрения! Не хочешь просветить меня в свои планы? Когда ты собирался сказать? Ждал подходящего случая, чтобы посильней задеть меня?

— Я не собирался говорить, — помедлив, отвечает Дмитрий.

— Не верю!

— Я решил предложить тебе пройти собеседование, тогда же, когда попросил уволить. Разве я мог знать, как все закончится? К тому же, ты видимо решила поиграть в верную подружку, и не рассказала Свете о проблемах с оплатой. Когда я понял это, решил уладить всё сам, пока тебя не отчислили, ведь в какой-то степени ты оказалась в таком финансовом положении из-за меня. Но теперь можешь быть спокойна, впредь я и пальцем не пошевелю ради тебя!

Меня поглощает обида и злость. Каждый нерв пульсирует а чувство безысходности разъедает горло, словно кислота. И вот, приходит запоздалое осознание того, что я часто моргаю, сдерживая слезы.

— Отлично!

Голос срывается. Нет уж, нельзя плакать при Диме! Нужно бежать отсюда, и не показывать, как неприятна мне эта простая истина.

— Присядь, пожалуйста, — тихо просит он, внезапно смягчившись.

Вот только жалости мне сейчас не хватает! Я твёрдо ставлю перед собой руки в протесте:

— Это лишнее! Мои пять минут уже давно прошли.

Я хочу уйти, как Дмитрий преграждает мне путь.

— Сядь! — приказывает он тоном, не терпящим возражений.

— Я не твой дрожащий от страха подчиненный…

— Я сейчас посажу тебя силой, — перебивает он, грозно щурясь.

Оторопев, я медленно опускаюсь на край дивана и закрываю глаза, стараясь успокоиться. Дмитрий присаживается в кресло напротив. Облокотив руки на колени, он поддаётся вперёд, ближе ко мне.

— Что ты имела в виду, когда говорила о Резникове? — осторожно спрашивает он, стоит мне немного прийти в норму.

— Он обманул меня. Я спросила его об оплате, когда узнала в бухгалтерии, что долг списан. А он не стал отрицать! Чёрт! Я ведь отдала ему деньги!

— Что? — Дмитрий ещё больше поражён.

— Долг за обучение! Я вернула ему и он забрал…

— Боже, Катя! — восклицает он в негодовании. — Вы общаетесь? Почему?

— Да, — тихо подтверждаю я, не понимая внезапного интереса Дмитрия. — Он предложил остаться друзьями…

Пауза.

— Он искренне попросил прощения! И я сглупила…

— О боже, — Дима сжимает переносицу. — Ты либо слишком наивна, либо слишком глупа…

— Чёрт, да вы друг друга стоите! Резников рассказал мне про вас, не стоит изображать из себя правильного джентльмена! Ты играешь с женщинами не меньше его!

— Даже так… — Дмитрий удивленно вскидывает брови. — Вижу, Коля всерьёз взялся за тебя!

— Что значит всерьез? — злюсь я, — По-твоему, я не могу понравиться кому-либо?

Он только ухмыляется и молчит. А во мне кипит негодование.

— По-твоему, стакой как я не завязывают серьезные отношения?

— Так значит, твоя цель завязать с ним серьезные отношения?

— Вовсе нет! — смущаюсь я.

— Ты не наивна и не глупа! — разочарованно подводит итог Дмитрий. — Ты расчетлива.

— Да как ты смеешь! — я соскакиваю с дивана.

— У меня есть для этого основания, не так ли? — он тоже поднимается, нависнув надо мной.

— Не так!

— Ещё ножкой топни, для пущей убедительности! — его губы кривит сексуальная усмешка, он издевается надо мной. — Мой тебе совет Катя — не стоит рассчитывать на Николая.

— Что? — не понимаю я.

— Скажем так, папочка выделяет транжире сыночку гораздо меньше денег, чем ты думаешь. Так что можешь не терять на него время и поискать рыбку покрупнее. Даже Алекс куда более заманчивая перспектива, разве что придётся встать в очередь!

— Ты, правда, думаешь, что я охочусь за богатыми мужчинами?

— Какое тебе дело до того, что я думаю? — Дмитрий скрещивает руки на груди.

Я взрываюсь:

— Правильно, плевала я на твоё мнение! Думай что хочешь! А я буду общаться — с кем хочу и когда хочу! Ясно?

— Ясно.

Так легко и просто. Меня бесит его невозмутимое спокойствие, невозможность повлиять на его мнение. Как же больно, будто всё внутри меня разрывается на кусочки!

— Ты ведешь себя так, будто не спровоцировал меня! — дрожащим голосом обвиняю я.

— Спровоцировал! И понял, насколько фальшива твоя неприязнь к богатым людям!

Я закрываю глаза, чувствуя, что не могу этого вынести.

— Замолчи!

— Скажи ещё, что тебя мучает совесть!

— А тебя мучила совесть, когда ты обманывал лучшего друга и спал с его девушкой?

Мне так хочется задеть его в ответ! Готово. Дмитрий напрягается, одарив меня холодным взглядом.

— Как ты сказала?

— Не делай вид, что оскорблен! — выдаю я, прежде чем подумать. — Я наслышана о твоей насыщенной студенческой жизни!

Тишина. Я кусаю губу, чувствуя, как лицо начинает краснеть.

— Как мило… — наконец говорит он, вдоволь насмотревшись на мою горящую физиономию, — Оказывается, вы любезно обсуждаете меня на своих свиданиях.

— Ничего подобного, — тихо бурчу я.

— Мне плевать, что тебе наговорил Резников, хоть и правды в этом вряд ли много, так что можешь не придумывать отговорки.

— Даже не собиралась!

— Тогда не смею больше задерживать! — Дмитрий отходит, пропуская меня.

— Отлично! Я верну тебе деньги при первой же возможности!

— Конечно, как только выбьешь их из своего великолепного друга. Бог в помощь! В любом случае я не тороплю.

— Так нравится оставлять ненавистных тебе людей в долгу у себя?

— Поверь мне, если бы ты действительно задолжала Резникову, он бы непременно воспользовался этим.

— А что теперь будешь делать ты? — меня возмущают его слова.

Его глаза гневно блестят, но он молчит, сжав губы. Мне почти сразу становится стыдно за свои слова. Дмитрий вряд ли когда-либо сказал бы мне об оплате. Понимаю, нужно извиниться, но я слишком уязвлена. Упрямая гордость противится изо всех сил!

— Думай что хочешь, Дмитрий, но твои деньги мне даром не нужны. Лучше просить в долг у Генриетты Грин, чем у тебя!

— Хватит!

Дмитрий шагает ко мне, резко сжимает плечо, а длинные пальцы едва касаются моих губ. Глаза расширяются сами собой. Я затаилась, боясь, что ощущения, охватившие меня в этот момент, могут усилиться. Его стройный стан нависает надо мной. Я едва не делаю шаг навстречу, чтобы прижаться к нему, поцеловать горячие губы, что являются центром моего внимания. Не могу пошевелиться. Слишком близко, слишком опасно. По всему телу проносятся вибрации от его прикосновений. Как отстраниться? Губы приоткрылись, и я глубоко вздыхаю, стараясь успокоиться. Дмитрий тут же убирает руку от моего лица, будто я жалю его, но продолжает надо мной нависать. Его приятный бархатный голос звучит отдаленно:

— Я больше не собираюсь выслушивать твои оскорбления, увольте!

Смотрю на него широко раскрытыми глазами, практически не моргая. Та рука, что вызвала моё волнение, уже далеко. Но прикосновения ощущаются так остро, будто Дмитрий всё ещё касается моих губ, обжигает плечо.

— Заметь, твой острый язычок ни к чему хорошему не приводит. — Он медленно отстраняется, видимо почувствовав мое напряжение.

Теперь мы даже не касаемся друг друга, но воздух вибрирует между нами, а сердце выпрыгивает из груди. Всем телом я желаю отодвинуться дальше, лишь бы не испытывать этой волнующей близости. Его глаза притягивают словно магнит, непреодолимой силой удерживая меня, не позволяя отвернуться.

— Что ты делаешь? — шепчу я взволнованно.

— А что я делаю? — немного хрипловато спрашивает он.

Я чувствую, как по телу пробегает дрожь от хриплых ноток в его голосе, и не понимаю своей реакции.

— Прекрати! — я резко подаюсь назад, словно вырываюсь из неосязаемого плена, и чуть не падаю на журнальный столик.

— Осторожнее! — ловит меня Дмитрий.

— Прибавь расстояние! — грозно предупреждаю я, выкручивая руку из его хватки.

— Что это?

Дмитрий поворачивает мое запястье, разглядывая белый глубокий шрам под левой кистью.

— Не твоё дело! — У меня получается выкрутиться.

— Поздновато изображать из себя недотрогу, не думаешь?

— Я никого не изображаю, — шиплю я. — И больше не позволю тебе играться со мной! С каким удовольствием ты изводишь меня! Так расскажи Свете, какая я гадина! Пусть твоё раздутое до невозможных пределов эго достойно отпразднует победу! Без всяких тайн! Я не стану ничего отрицать!

Дмитрий медленно закрывает глаза, с досадой качая головой:

— Просто смешно!

— Да, я знаю, гораздо смешнее, чем мне! Ведь ты ни разу даже мысли не допустил, что дело не в твоих деньгах!

— А в чём же?

— В поцелуе!

Я краснею, пожалев, что позволяю словам сорваться с моих губ. Дмитрий выгибает бровь и издаёт короткий смешок. Я отворачиваюсь, желая провалиться сквозь все эти двадцать девять этажей! На самое дно.

— Забавное объяснение. — Наконец молвит он, в голосе так отчетливо слышатся веселые нотки.

— Ты так не уверен в своих сексуальных способностях? — меня злит его веселье.

Он не сдерживается и смеётся, громко и по-мальчишески задорно. Мне же хочется придушить его. Пунцовая, со своим нелепым признанием, я не знаю, куда деться от стыда!

— Рада, что смогла поднять тебе настроение! — я хочу бежать от него сломя голову.

— Прости… Я и не сомневался, что поцелуй тебе понравится, но… ты ведь не серьёзно, — Дмитрий поворачивается ко мне и внезапно успокаивается, с удивлением встретив мое смущение. — Или же ты взаправду хочешь убедить меня в том, что поцелуя достаточно, чтобы позволить парню лучшей подруги, которая в тебе души не чает, раздеть тебя в машине?

— Как у тебя все просто! Думаешь, я сама этого не знаю? — я ненавижу Дмитрия в этот момент, он даже сейчас издевается надо мной. — Я не была готова, понимаешь?

Я рассматриваю свои руки и не смею поднять глаза. А Дмитрий долгое время молчит.

— Не совсем… — наконец отвечает он.

Я на секунду смотрю на него. Заметить замешательство и непонимание на его лице было легко. Даже больше — он растерян. Всё лучше, чем смех!

— Ну, когда ты меня поцеловал, я кое-что почувствовала. — Заговорщически прошептала я, — Это было очень приятно…

Я зарываю пальцы в волосах, стыдливо сгорая от собственных слов, а Дмитрий все так же растерянно смотрит на меня. В этот момент мое внутреннее эго будто разлетелось в щепки. Готовая отдать всё, лишь бы он не смотрел на меня, как на сумасшедшую, я плюхаюсь на диван, и опускаю голову, пряча лицо за волосами.

— Просто я никогда не испытывала подобного, понимаешь? Мне сложно объяснить, это было так необычно. Я совершенно ни о чем не думала в этот момент. Наверное это… — Мне остаётся только пожалеть о своем признании, — Ну, страсть наверное… Же…же…желание…

Последнее слово даётся мне с большим трудом, а щеки, казалось, вот-вот прожгут ладони. Я не смотрю на Дмитрия, но чувствую, как он протягивает ко мне руку, будто желая убрать с моего лица волосы, но так и не касается меня.

— Ты издеваешься? — тихо спрашивает он, — Катя, тебе за двадцать, а я должен объяснять тебе физическое влечение между мужчиной и женщиной?

— Ничего ты не должен… — обижаюсь я. Почему только меня смущает этот разговор? — Я лишь хотела… Давай закроем эту тему, пожалуйста!

Дмитрий вздыхает, и мы погружаемся в полную тишину. Я не решаюсь смотреть на него после всего, что сейчас наговорила.

— Поверить не могу… — сурово и едва слышно протягивает он сквозь гнетущую тишину.

Я сжимаюсь. На поникших плечах пляшут бесята — ты ему сказала все без утайки, растоптала свою гордость, а он не верит. Конечно, ведь ты ходила перед ним полуголой, кокетничая с мужчинами. Кто ж такой поверит? Когда я смею поднять глаза на Дмитрия, он неподвижно стоит у окна, рукой опираясь на раму. Длинные пальцы касаются лба и нахмуренных бровей, глаза закрыты.

— Это твоё дело. — Я поднимаюсь, поправляя волосы. — Можешь продолжать свою холодную войну против меня, так даже лучше! Я лишь хочу попросить, чтобы больше ты никогда не вмешивался в мою жизнь, ничего не делал для меня. Тем более за моей спиной! Извини, что отняла у тебя столько времени.

Я спешу к двери и тяну её на себя. Заперто. В замочной скважине нет ключа! Внутри все холодеет, отчаянно дёргая ручкой, я чувствую, как глубоко внутри зарождается страх. Только не это! Я слышу быстрые шаги позади себя.

— Почему ты запер дверь? — в моем голосе отчетливо слышится паника.

Я вздрагиваю, когда рука Дмитрия скользит сквозь мою талию, сжимает мои пальцы на ручке. Он мягко толкает дверь от себя, его грудь касается моей спины, воспламеняя кожу.

— Я не настолько жестокий. — Тихо говорит он мне в ухо, по шее бегут приятные мурашки. — На выход здесь все двери открываются «от себя», запомни.

Я снова выставила себя полной идиоткой. Какой позор! Повернуться к Диме было выше моих сил. Выдавив из себя «спасибо», я стремительно миную кабинет. Любопытные взгляды сидящих за столом мужчин преследуют меня до самого выхода.