Глава 7

Часом позже я смотрю в каменное лицо Владимира, который уже больше десяти минут сидит неподвижно, буравя странным взглядом дополнительное соглашение к договору. Вздыхает и переключает внимание на папку с договорами. Листает. Всё тот же странный взгляд оглядывает каждую страничку. Я заламываю руки и считаю бешеные удары собственного сердца.

— Бл. ть! — ругается он пронзительно, и я подскакиваю на месте. — Если бы тут не стояла роспись Сергея Гордеева, я бы подумал, что ты так по-чёрному прикалываешься. Но ты, мать твою, реально подписала это дерьмо?

— Я не хотела! Он показал, сколько информации на вас имеет и испугалась. У него ведь куча контрактов вашей компании! Он сказал, что уничтожит любой из них.

Владимир медленно закрывает глаза и сжимает челюсти. Выглядит так, будто старается успокоиться, считая до десяти. Что не так? Нужно было посмотреть на эту папку сквозь пальцы и уйти?

— И угораздило меня с тобой связаться на свою голову! — рычит он гневно.

Я не на шутку пугаюсь и зажимаю рот рукой. Что же я наделала?

— Что ты так смотришь? Я говорил тебе согласовывать со мной каждый шаг? Говорил?

— Он не дал мне времени!

— Разумеется, не дал, потому что ты могла посоветоваться с кем-то, у кого в голове больше одной извилины!

Он с грохотом опускает передо мной папку с контрактами и тычет в них пальцем.

— Что ты увидела здесь такого, чтобы пустить двухмесячный упорный труд моего брата коту под хвост?

— Много информации о сделках, что заключил Дима.

— Да ну? И ты сразу подумала, что всесильный Гордеев проявил чудеса разведки и выкрал у него эту информацию?

— Разве нет?

— Ты можешь разорвать эти копии в клочья, я завтра принесу тебе новые! Потому что всё это тендеры, выигранные по аукционам и конкурсам, и висят в доступе всем участникам, зарегистрированным на электронных площадках!

Я не сдерживаю судорожный всхлип и хватаюсь за волосы. Дикий страх увлажняет мне глаза, я готова разрыдаться от осознания собственной глупости! Гордеев развел меня как школьницу, пользуясь моей абсолютной неопытностью. Как я могла поддаться эмоциям и подписать хоть что-то без согласования с Владимиром?

— Я не знала! Что мне делать? Вова, пожалуйста, скажи, что я могу всё это исправить!

— Гордеев вывернул наш договор наизнанку всего одним пунктом! Что ты можешь сделать тут после своей подписи? Пойти на ужин, для которого так вырядилась, и сказать Диме, что подписала смертный приговор его непосильным трудам! А когда он спросит зачем, скажешь, что решила так помочь фирме! Как вообще можно подписывать документы, в которых заведомо указано хоть что-то против нас?

Слёзы прорываются из глаз, я прячу лицо в ладонях и громко реву. Владимир замирает рядом в неловком молчании. Почёсывает макушку и уже спокойнее произносит:

— Не реви! Сейчас всю тушь размажешь.

Реву ещё громче, по-детски вытирая слезы.

— Ладно-ладно, всё! Иди на свой ужин, а я пока подумаю, что нам с этим делать.

— Я ничего не буду делать для Гордеева! Он подло обманул меня!

— Ох, Катя… Ты сама-то читала договор? Не будет она! — опять заводится Владимир. — Не думал, что Гордеев сможет так запросто тебя подловить…

Не могу остановить слезы, у меня уже истерика. Как идти на ужин с Дмитрием в таком состоянии? Да я ему в глаза не смогу смотреть! Владимир, бережно обхватив мои плечи, ведёт меня к ванной. Раздается звонок в дверь.

— Это, наверное, Егор, — плетусь в прихожую.

— Я сам открою, иди умывайся!

Не хочу, чтобы Егор видел Владимира вместе со мной и спешу за ним следом, продолжая реветь.

— Я открою!

— Не беси меня ещё больше, — шипит на меня он и отворяет дверь.

Егор вежливо здоровается с порога и немного теряется при виде моего состояния. Владимир кивком приглашает его войти.

— Не обращаем внимания, царевна Несмеяна сломала ноготь! Сейчас приведёт себя в порядок, пока подожди.

— Никуда я не поеду, Егор! — воющий голосом говорю я.

— Пойдёшь! — рявкает Владимир и, схватив меня под локоть, ведёт к умывальнику. — И не смей закатывать Диме истерик, у него и без тебя хватает головняка! Ну-ка, посмотри на меня!

Я послушно поднимаю голову, встречаясь с его светлым хмурым взглядом. Удивлённо застываю, не в силах оторвать от них взгляд. Все мои проблемы вдруг кажутся такими мелкими, на фоне его. Взгляд Владимира такой безжизненный, пустой, без единой искорки радости. Будто Настя забрала с собой на небо его душу. Какая же жадная! Могла бы оставить хотя бы частичку для собственной дочери!

— Ты же актриса, верно? Давай-ка, соберись. Теперь всё будешь делать только с моей указки. Вот сейчас приводишь себя в порядок и идёшь на ужин.

Я киваю, размазывая слёзы тыльной стороной ладони. Закатила истерику из-за собственной тупости! Не замечаю, как внезапно успокаиваюсь.

— Хорошо.

— Вот и умница! Чтобы больше не смела реветь. Посмотри до чего себя довела? Нос красный, туш под глазами, а рот-то как растягивается… До Хэллоуина ещё далеко, успеешь ещё народ попугать!

Не сдерживаю улыбку и отворачиваюсь, наблюдая через зеркало, как его темно-каштановая макушка исчезает за дверью. Через десять минут смотрю на своё отражение. Бывало и лучше… Слишком бледная и расстроенная. А чёрное платье, плотно облегающее фигуру, только подчеркивает мою бледность. Немного румяню щёки и, не глядя на своё отражение, выхожу к Егору. Парень ведёт себя профессионально, даже виду не подаёт, что стал свидетелем моей истерики. Когда мы садимся в машину, я прошу его ничего не рассказывать Диме.

— Если бы я много болтал, я бы тут не работал, Катя. — Улыбается Егор.

— Вот даже как! А давно ты работаешь у Савицких?

— Четвёртый год.

— Нравится?

— Дмитрий Александрович хороший руководитель. Справедливый, хоть и строгий конечно. Да и платит хорошо, грех жаловаться.

— И чем же ты занимаешься, кроме того, что за мной приглядываешь?

— Вообще я работаю в отделе безопасности, — немного смущается Егор. — Работы там хватает. За малейшую утечку информации можем получить по шапке. Дмитрий Александрович подобное не терпит.

Я закрываю глаза с тихим стоном. Как же я попала! Сдохну, но ничего не передам Гордееву, что бы в этом проклятом договоре не оговаривалось!

Мы едем достаточно долго, высокие городские постройки плавно исчезают с улиц, меняясь на одноэтажные домики частного сектора. Когда, наконец, сворачиваем с шоссе, мне становится понятно, что ресторана тут нет. Выхожу из машины на выложенную камнем дорожку, по краям которой высажены шикарные благоухающие цветы. Всё вокруг утопает в яркой зелени. Иду по дорожке плавно уходящей на возвышенность и вижу впереди большой двухэтажный особняк.

Дмитрий встречает меня, стоя рядом с красивой оградой украшенной серо-коричневыми камнями. Облаченный в светло-серые брюки, выделяющие сильные длинные ноги и белую рубашку поло. Неосознанно ускоряю шаг и не могу отвести взгляда от его восхитительной мягкой улыбки.

— Привет, моя красавица, — Он нетерпеливо целует меня, словно мы не виделись вечность, крепко прижимает к себе и кружит в воздухе. — Как настроение?

Я взвизгиваю, хихикая и цепляясь за его шею.

— С тобой гораздо лучше… — признаюсь ему едва слышно.

Как только он опускает меня, и наши взгляды встречаются, стыд накрывает меня с головой. А всё от того, что его глаза искрятся нежностью и любовью. Закусываю губу, и прижимаюсь к нему снова, словно пытаюсь спастись от своего позора.

— Что такое? — Дмитрий пытается посмотреть на меня, но я упорно прячу лицо, втыкаясь носом в его грудь.

— Я такая дура, Дима! — скулю я отчаянно.

Он немного напрягается и молчит. Ничего не спрашивает. Почему? Мы стоим, обнявшись бесконечно долго, до тех пор, пока угрызения моей совести полностью и без остатка не сдаются его нежности.

— Где мы? — спрашиваю я, отстраняясь от его груди, оглядываясь.

— А я всё думал, когда ты спросишь? — Ухмыляется он и ведёт меня за руку на территорию. — Здесь когда-то жил мой дед.

Я присвистываю, оглядывая огромный дом.

— Разумеется, дом был гораздо проще, Катя. Я начал строить его очень давно, ещё до того, как стал управлять фирмой. Хотел построить свой дом и жить отдельно, но после несчастья с отцом, забросил это дело. Месяц назад решил возобновить работы и признаюсь, мне не терпелось показать тебе это место.

Я оглядываю разросшийся сад, и нетерпеливо подпрыгиваю на месте.

— Дима, да ты посмотри, сколько тут вишни! — я тяну его за собой, показывая пальцем на не высокие деревья. — Почему её никто не собирает? Переспеет же!

— Катя, нас ждёт ужин.

— Хотя бы чуть-чуть! Как я могу оценить место, где жил твой дед, не попробовав его вишни?

— Вот даже как… — Дмитрий хитро улыбается, склоняя голову на бок.

Я тянусь к обросшим веткам, срывая несколько ягод. Не смотря на дикое состояние сада, вишня была достаточно крупной. С предвкушением кладу её в рот — вот это кислятина. Сдерживаю гримасу и одобряюще улыбаюсь. Дмитрий наблюдает за мной, скрестив руки, и ухмыляется.

— Теперь поняла, почему её никто не собирает?

— Ерунда, уверена на верхних ветках ягода отличная. Подсади!

— Что? — округляет он глаза. — Не сходи с ума, пойдём!

— Ну пожалуйста!

— Нет, в доме мы не одни, — предупреждает он.

— Боишься не удержать меня и упасть перед своими рабочими? — выгибаю одну бровь.

Дмитрий начинает хохотать.

— Здесь живёт экономка, Катя. Рабочие тут были до шести.

— Тем более, если мы упадём, ты обезоруживающе ей улыбнешься, и она будет хранить эту тайну вечно!

Он закатывает глаза и покорно опускается на колено. Я победно улыбаюсь и аккуратно устраиваюсь на его правом плече. Не сдерживаю возгласа, когда оказываюсь высоко над землёй. Затея оказалась не из лучших, основная часть ягод тут была поклёвана птицами. Кое-как отыскав хорошие, я закидываю одну в рот. На вкус кислятина жуткая, но я упрямо убеждаю Дмитрия, что вишня настоящее объедение.

— Стой, ты что делаешь? — взвизгиваю я, когда Дима уверенно шагает прочь от зарослей сада.

— Спасаю твой желудок.

Со всей силы цепляюсь в его руки и закрываю глаза.

— Всё-всё, поставь меня! — кричу я. — Дима! Я сейчас упаду!

— Разве я тебе позволю? — важно замечает он.

Мы проходим по огромной зелёной территории. Мимо строящегося круглого бассейна, с каменистым фонтаном в его центре, мимо просторной беседки, загроможденной строительными материалами. Идём за заднюю калитку и только когда выходим на свежий благоустроенный участок, Дмитрий отпускает меня. Я не сдерживаю восторженного возгласа. Мы высоко над рекой, а если точнее над очень широкой её частью. Русло реки идёт на изгиб, сильно разливаясь в этом месте, и делится надвое зелёным заросшим деревьями длинным островком.

— Какая красота, Дима! Да это лучшее место на свете!

— Со второго этажа нашей будущей спальни хорошо виден этот пейзаж. Там будут панорамные окна…

— Нашей будущей спальни?

— Ты ведь будешь здесь жить со мной? — Дмитрий поднимает одну бровь, глядя на меня немного растерянно.

Я прикладываю ладони к лицу и не могу поверить в происходящее. Меня переполняют чувства безграничного восторга и радости. Я безмерно счастлива! С радостным визгом бросаюсь ему на шею, обнимаю почти до удушения.

— Ты лучший! — осыпаю его лицо беспорядочными поцелуями.

— А ты кислая… — жалуется он.

Эмоции переполняют, я продолжаю целовать его улыбающееся губы. Не верю своему счастью!

— Дима, я должна тебе кое-что рассказать!

Чувствую, как меняется его лицо, улыбка становится натянутой, глаза теряют прежний яркий блеск. Он чуть отстраняется и смотрит на меня внимательным, изучающим взглядом.

— Хорошо, говори, — голос потерял свою теплоту, стал напряжённым.

Я невольно сжимаюсь и опускаю взгляд. Не могу и слово сказать, волнение переполняет каждую клеточку, дрожь покрывает тело. Дима поджимает губы и обнимает меня крепче.

— Так не пойдёт, Катя. Успокаивайся! Я хочу видеть, как ты сияешь звёздочкой. Поняла?

Он ведёт меня к небольшой беседке, где накрыт изумительный стол с аппетитными яствами, по центру горят свечи. Господи, я ведь недостойна всего этого! Отчаянно сжимаю его руку, обещая себе, что для нас так будет всегда! Всё будет хорошо…

Чуть позже я немного захмелела от красного вина и чуточку объелась. Мы сидим на скамейке, ожидая закат. Дмитрий бережно обнимает меня, нежно играя с завитками моих волос.

— В это время года закат тут невероятный. Сейчас сама всё увидишь.

— Я никогда раньше не встречала закат, — признаюсь я.

Он мягко целует мне щёку и шепчет:

— Мне нравится мысль, что ты встретишь его со мной.

— Я всё хочу делать только с тобой. Ты — моя жизнь…

Он выдыхает, щекоча мне лицо, и сжимает объятия ещё крепче.

Солнце ласково греет нас последними лучами уходящего дня, стремительно опускаясь к горизонту. Багряно-красное, оно кажется нереально большим, таким близким, фантастически красивым. Облака, подсвечиваемые солнцем снизу, становятся розовыми, а на реке растёт ребристая красная дорожка. Заворожено наблюдаю, как солнце погружается ровно в середину русла реки, утопая в ней, окрашивая своим необычным алым цветом. Именно в этот момент я ощущаю на своём лице бессознательную широкую улыбку.

— Никогда не думала, что закат такой красивый… — признаюсь я Диме, с восторгом наблюдая, как солнце за считанные секунды полностью пропадает под рекой. — Сегодня четверг, Дима, запомни! Теперь каждый наш четверг мы будем проводить за совместным ужином, и любоваться закатом!

Он мягко улыбается, поворачивая меня к себе.

— Хоть каждый день, моя красавица… — обещает он и целует меня так, что начинает кружиться голова.

В этот вечер мы остались ночевать в нашей будущей спальне, где не было ничего, кроме низкой кровати и огромного панорамного окна. Я засыпаю в его объятиях, обнаженная и уставшая, а наши вещи разбросаны по лакированному паркету. Только вчера я не могла уснуть, поддавшись своим страхам, а сегодня безгранично счастлива, окружённая атмосферой прекрасной сказки.

Просыпаюсь, не дождавшись будильника, от тревожного чувства внутри. Сердце неспокойно бьётся словно птица в клетке. В кровати слишком пусто — я одна. Быстро сажусь, кутаясь в простынь и вижу обездвиженный силуэт у панорамного окна, за которым уже светает. Дмитрий стоит как изваяние, натянутый и напряжённый. Он чуть поворачивается в отклик на мои движения, но молчит. Судя по его ещё влажным плечам, душ уже принял.

— Доброе утро… — голос вырывается взволнованный.

А в ответ тишина. Дмитрий облокачивается об оконную раму продолжая вглядываться в светлеющее небо. Мне не видно выражения его лица, но всеми фибрами своей души чувствую недоброе. Воздух в комнате слишком заряжен холодными колющими грудь льдинками.

Быстро поднимаюсь с кровати и спешу обнять его со спины. Он продолжает стоять в напряжении, втянув в себя воздух. Его молчание угнетает гораздо больше, чем если бы он кричал на меня во всё горло.

— Что случилось? — спрашиваю я взволнованно.

— Хороший вопрос, — тихо говорит он, не оборачиваясь. — Может быть, ты мне расскажешь, что случилось?

Я вся покрываюсь мурашками, пока каждая клеточка моего тела холодеет от вихря волнения. Он знает о том, что я наделала?

— Нет, — испуганно мотаю головой, прижимаясь лбом к его спине.

Дмитрий шумно выдыхает, сжимая оконную раму. На мгновение мне кажется, что он сейчас оттолкнёт меня, от этого сжимаю его ещё крепче.

— Прости меня, — лепечу я.

Он раздражённо сыпет проклятия, резко поворачиваясь. Пальцы до боли сжимают мне подбородок и заставляют поднять к нему лицо. Тёмные глаза горят неистовым блеском.

— За что ты извиняешься, Катя? — холодным требовательным голосом спрашивает он.

Не могу пошевелиться. Боюсь и слово сказать. Чувствую, как глаза начинает щипать. В тот же момент Дмитрий слабит хватку, выпуская мой подбородок. Он меняется на глазах, беря под контроль свои эмоции. Отворачивается от меня и ровным голосом произносит:

— Собирайся, Катя. Нам ещё нужно будет заехать переодеться перед работой.

Всю дорогу до города мы проводим в гнетущем молчании. Хуже всего было то, что за всё время поездки, я не смогла поймать на себе ни одного взгляда Дмитрия. Его хмурые, задумчивые глаза полностью прикованы к дороге. Да что случилось за ночь после моей прекрасной сказки?

Позже, когда мы возвращаемся в квартиру, он быстро переодевается в деловой костюм и выходит в прихожую. Не задерживается, чтобы поцеловать меня на прощание, как делал всегда. А вечером прислал сообщение, что у него накопились дела в особняке и он останется ночевать там.

Так один день растягивается на три. Становится ясно, что своим молчанием я оттолкнула Дмитрия. А в воскресенье объявляется Владимир, и добивает меня своим решением:

— Ты передашь Гордееву копии заключения экспертиз по всем участкам.

— Не понимаю…

— Так нужно.

— Может ты не заметил, Дима избегает меня! Хочешь, чтобы я подставила его, и он меня совсем бросил?

— Он избегает тебя, потому что ты паршивая актриса, Катя. Но вот я — гениальный юрист, и ты будешь делать так, как говорю я!

— Мечтай! — огрызаюсь я.

— У тебя было два варианта: либо рассказать всё Диме, либо не показывать виду, что ты накосячила! Ты похерила оба, так что молчи и слушайся.

В понедельник моё одиночество начинает скрадываться съёмками в сериале. Моя безнадежно влюбленная героиня, по совместительству книжный червь, пытается найти способ привлечь внимание заядлого холостяка, первого красавчика института — Ромки. Пока у нее получается из рук вон плохо, но Аня (моя героиня) всеми мыслимыми и немыслимыми способами пытается это исправить. Вплоть до полного изменения своих привычек и внешности. Сказать по секрету, получится у неё что-то более или менее стоящее только к пятой серии. А дальше продюсеры уже будут смотреть, понравится ли наша пара зрителям. По крайней мере, мы с Ромой делаем для этого всё возможное.

После насыщенного рабочего дня я возвращаюсь домой только к десяти часам вечера. К удивлению свет в прихожей горит. Я сбрасываю обувь и спешу в зал. Дмитрий сидит в кресле, переодетый и домашний. Он улыбается одними губами и поднимается ко мне навстречу.

— Ты говорила съёмки до восьми.

— Начали с опозданием. А ещё Рита Милон запорола столько дублей, что мы сбились со счета!

Рита Милон — дочка одного из продюсеров сериала, которая однажды проснулась, посмотрела в зеркало и решила стать актрисой. Разумеется, папа дал ей себя попробовать, а вот режиссеру теперь не сладко. Хотя судя по тому, как он её гоняет, охота быть звездой экрана у неё быстро отпадёт.

— Я так рада тебя видеть! Знала бы, что ты будешь тут, сбежала бы со съёмочной площадки!

— Я сам только недавно вернулся. Хочу попросить тебя не строить планы на эту пятницу. Ты будешь нужна мне на деловом ужине.

— Ого… Я же не знаю, что нужно делать.

— Ровным счётом ничего. Мне нужно будет обсудить некоторые моменты по строительству, а партнёры предложили встретиться в более неформальной обстановке. Предупреждаю, будет скучно.

— Тогда зачем нужна я?

— Потому что так принято, Катя. Это придает встрече более светский и дружеский мотив. А мне выгодно дружить с этими людьми, они принесут фирме колоссальную прибыль. И у нас с тобой рождается новое, уже второе по счёту правило — то, что выгодно мне, выгодно и тебе. Согласна?

— С тобой не поспоришь, — качаю я головой.

— А я всегда думал, что это твоё любимое занятие, — подшучивает Дмитрий.

Вечера, проведённые с Дмитрием, пролетают незаметно. Казалось, он больше не сердится на меня, ну а я, дважды на одни грабли не наступаю — больше не позволяю своим угрызениям совести испортить наше уединение.

В пятницу утром, прямо ко мне на работу является Владимир, любезно выложив передо мной копии нужных Гордееву документов. Его приход переполошил почти всех сотрудников компании "ИН СИНЕМА" — даже Беляев решил, что к ним нежданно негаданно пришел сам Дмитрий Савицкий.

— Да про меня уже белый свет не помнит! — недовольно ворчит Владимир.

— Так сам ведь виноват.

— Заткнись и слушай. Эти документы отдаёшь в обед Гордееву. По сути ничего сверхъестественного тут нет. Эти экспертизы не помогут ему вернуть проекты, поэтому наша задача понять, что он собирается с ними делать!

— Ты уверен?

— Я уверен в том, что после получения этих данных он перестанет покупать всех и каждого, лишь бы насолить Диме. Оно того стоит, Катя.

— Ты говорил совсем по-другому в прошлый четверг.

— Я говорю много лишнего на эмоциях, не то что мой твердолобый брат.

Да уж, характеры у обоих дай боже! Но всё-таки Владимир, в отличие от меня знает что делает, по крайней мере, я в это искренне верю. Именно поэтому в обед на стол Гордеева ложится эта самая папка. Он с довольной миной перелистывает её и со злорадной улыбкой выпроваживает меня восвояси. Всё время до наступления вечера, я сижу как на иголках в ожидании звонка Владимира.

Вечер наступает, мы с Дмитрием собираемся на ужин. Я наряжаюсь в самое красивое платье, что было в моём гардеробе и неспешно наношу макияж, когда мой любимый устраивается у меня за спиной, наблюдая за мной из зеркала.

— Невероятно красивая, — волнительно шепчет он, припадая губами к моему оголенному плечу.

Я откидываю голову, покрываясь мурашками от его нежного прикосновения. Что-то прохладное касается моей ключицы и скользит выше к шее. Дмитрий надевает мне драгоценное колье, украшенное изумрудами по центру. Каждый изумруд обрамлен дорожкой небольших алмазов.

— Подумал, что оно будет идеально подходить к твоим глазам. Так и есть — тебе очень идёт.

Я лишь округляю глаза, неосознанно прикасаясь к роскошному украшению, и чувствую себя неприлично дорогой.

— К нему есть серёжки, — Дмитрий кладет мне на трюмо шкатулку.

— Ты что купил это для меня? — шокировано шепчу я.

Он растерянно ловит мой взгляд и криво улыбается:

— Ну что ты, я ограбил старушку в ломбарде.

Хихикаю и опускаю взгляд на серёжки. Изумруды имеют такую же овальную форму, как на колье. Очень красивые.

— Надеюсь, она успела поддать тебе клюшкой.

— Ещё бы, ели ноги унёс…

Мужчина, с которым мы встречались за ужином, был достаточно молод — не больше тридцати пяти лет. Он тоже пришёл с дамой, но это не мешало ему осматривать меня скользким, бесстыдно откровенным взглядом. Я чуть крепче сжимаю предплечье Дмитрия, когда мы идём к столику. Чувствую исходившую от него роскошь, уверенность и силу. Я не должна робеть! Должна соответствовать своему мужчине во всём. Смелее расправляюсь, встречая его пожирающий взгляд холодной уверенностью в себе. И к удивлению замечаю, как он пасует, смущённо уводя глаза.

— Здравствуйте, Дмитрий Савицкий, генеральный директор "СТРОЙГРУПП", моя очаровательная спутница Екатерина.

— Добрый вечер, Яров Максим, коммерческий директор "АгроМир", моя жена Ксения.

— Очень приятно, — Дмитрий дарит ослепительную улыбку даме, и её щеки тут же покрывает румянец, глаза загораются.

Мама дорогая, как бы мне не испортить деловой ужин и не выдрать этой крашеной блондинке лохмы!

— Молодец, — шепчет мне на ухо Дмитрий, но я не понимаю, за что на меня сваливается похвала — знал бы он, о чём я только что подумала!

— Значит, мы ждём только "Гранд-Плюс"! — делает вывод Яров Максим и вновь скользит по мне взглядом.

Я застываю, когда слышу название злосчастной фирмы. Дмитрий будет договариваться с ними? Почти не слышу, как мужчины обмениваются новыми репликами. К столу подходит ещё одна пара. Невысокий, полный и лысый мужчина. Судя по морщинкам на лбу и в уголках глаз ему уже к пятидесяти. А вот его спутнице лет двадцать пять, не больше! Очень высокая, эффектная брюнетка с пышными формами. Она выше своего спутника как минимум на голову. Когда мужчина представляется Ярову, а Дмитрию доброжелательно улыбается и пожимает руку, я убеждаюсь в том, что не ослышалась. Перед нами стоит директор ООО "Гранд Плюс", Константин Романович и его спутница-модель Линда. Начинаю сильно волноваться и машинально следую за действиями соседей, раскрывая меню. Странное, без цен. Это бесплатный ресторан?

— Какое вино предпочитаете, Екатерина? — обращается ко мне Ксения с вежливой улыбкой на лице.

Ох, будто я так уж давно начала пить дорогие вина! Хотя, разбуди меня среди ночи и спроси про лучшие сорта вин, я расскажу всё о них на автомате — издержки бывшей профессии.

— Мерло, Франция. Насыщенный и в тоже время мягкий вкус.

— Мой любимый сорт винограда, — тут же подхватывает она.

— А что скажет Линда? — поворачиваюсь я к брюнетке, что скучающе смотрит в потолок.

— Поддержу вас, — низким тягучим голосом говорит она.

— Кажется, наши дамы определились с выбором, — улыбается Яров. — Наша очередь.

Когда заказ был сделан, за столом завязывается непринуждённый разговор. О делах мужчины говорят вскользь, уделяя нам максимальное внимание. Линда практически молчит, продолжая скучать, но вот с Ксенией мы неплохо ладим. Когда она узнаёт, что я снимаюсь в продолжении нашумевшего сериала "Беспокойные сердца", принимается выяснять все повороты сюжета. Приходится разочаровать, что сценарий утверждён только до пятой серии.

Так незаметно наша компания делится по интересам. Мужчины говорят о бизнесе, а мы болтаем о делах насущных. Не так уж и скучно, как обещал Дмитрий. Вечер плавно подходит к концу, Ксения приглашает меня на совместный шопинг, и мы благополучно обмениваемся телефонами. Судя по одобрительным улыбкам Дмитрия, я всё делала правильно.

Кто бы знал, что буквально в следующее мгновение мой мир перевернётся. К столу подходит мужчина, я понимаю глаза и застываю в ужасе, узнав в нем Гордеева. Чувствую, как холодеет атмосфера вокруг нас, и вся покрываюсь мурашками. Дмитрий и его компаньон Константин Романович переглядываются, явно удивлённые, но виду не подают. Гордеев представляется, приветствует мужчин, затем дам. Дмитрию руку не подаёт, хотя сомневаюсь, что тот бы пожал в ответ. Бесцеремонно садится за стол и обращается к Ярову:

— Я думаю, Максим Станиславович, вам стоит знать, что Дмитрий Савицкий наглым образом присвоил мои проекты, и собирается строить их на вашей земле.

Дмитрий напрягается, не понимая, как Гордеев узнал о встрече. А я могу лишь догадываться, есть ли в этом моя заслуга…

— Простите? — Немного озадачено произносит Яров, не понимая, к чему ведёт разговор мужчина.

— Думаю, вам не стоит доверять этому человеку, он покупает у вас землю за сущие копейки. Я предлагаю вам в два раза больше общей стоимости, причем за каждый из четырёх участков.

Дмитрий стреляет в Гордеева яростный взгляд. Судя по тому, как смущён Яров, торговаться в присутствии дам, он был не готов.

— Ты решил устроить на моей встрече день аукциона? — кипя от гнева, спрашивает Дмитрий.

Гордеев зло скалится и продолжает как ни в чём не бывало:

— Я действительно очень заинтересован в покупке, и готов предложить даже больше…

— Утраиваю цену, — железным голосом перебивает Дима.

В ушах начинает шуметь. Господи, что же я снова натворила? Чувствую, как моего плеча робко касается Ксения. Девушка предлагает отойти в дамскую комнату, деликатно позволяя мужчинам уединиться. Я заставляю себя подняться, но не чувствую ног от охватившей меня тревоги. Линда скучающе вышагивает следом. Слышу, как Гордеев снова повышает цену.

Я не иду за девушками в уборную, взволновано наблюдаю за Дмитрием издалека, заламывая руки. Когда мужчины уже начинают повышать друг на друга голос, я не выдерживаю и спешу назад к столику.

— Извините, Дмитрий. Это слишком выгодное предложение, и я не могу отказаться от него, — слышу я голос Ярова.

Сергей светится победоносной улыбкой, бросая на бледного застывшего Дмитрия уничтожающий взгляд.

— Ты не можешь предложить больше, мне это прекрасно известно. Ведь я лично хорошенько потрепал тебе кошелёк!

Он явно готовился к этой встрече. Достает из дипломата договор, вписывает вручную сумму на первой странице и протягивает бумаги Ярову.

— Ознакомьтесь, Максим Станиславович, если вас всё устроит, жду завтра подписанный экземпляр договора до обеда. Спасибо за сотрудничество.

— Я подпишу хоть сейчас, Сергей Олегович, — услужливо сообщает Яров и достает ручку. Вот ведь шакал!

Гордеев ждёт, пока тот поставит свои размашистые подписи, затем поднимается со стола, берёт бокал Дмитрия и, нагло улыбаясь, выпивает его содержимое до дна.

— Твоё здоровье, — он уже хочет уйти, как замечает меня. Снова зло скалится и говорит Дмитрию, — Кстати, ты наверное захочешь узнать, как я узнал все данные об участках? Мне помогла твоя подружка.

Дмитрий поднимает глаза к нему, но всё так же молчит, по-настоящему сокрушённый. Я зажимаю рукой рот, готовая разрыдаться, а Гордеев достает наш договор и кладёт прямо перед ним.

— Она так рвалась помочь мне, что даже поставила подпись.

Дмитрий медленно скользит по договору взглядом и бледнеет ещё больше.

— Вот как бывает, когда женщины лезут в дела своих мужчин. Несправедливо, согласен? — довольно смеётся Гордеев. — Я никогда не сдам тебе землю, ты прогоришь на моих же проектах. Может быть раньше, если бы ты вовремя одумался, я бы оставил тебя директором филиала уже по праву моей компании. Но это время ушло, Дима. Я уже нашел достойного кандидата. Так что без обид.

Гордеев кивает мне и удаляется, оставляя стол с мужчинами в напряжённом зловещем молчании.