Глава 10

Съёмки второго сезона сериала "Беспокойные сердца" подходят к концу. Громкий успех среди зрителей безоговорочно дал жизнь третьему сезону. Поэтому студия уже ведёт переговоры о продлении контракта со всеми участниками сериала. Ромка и я получаем приличную прибавку к гонорарам, грех жаловаться. И всё-таки на душе неспокойно, забрала контракт и решила сначала посоветоваться с Димой. Учитывая все нехорошие сплетни, что лишь растут с каждым днём, было бы неправильно подписывать хоть что-то без его одобрения.

В последние дни съёмок мы с Ромой не редкий раз задерживались. Вот и сейчас время подходит к десяти часам вечера, а мы только выходим из студии. Уставшие и нервные. Когда мы оказываемся на крыльце, Ромка недовольно оглядывается на Егора и бросает ему:

— Мы чуть отойдём.

И хватает меня под локоть, уводя подальше от чужих ушей. Близко склоняется к моему лицу и рычит:

— Почему не подписала контракт на третий сезон?

Я немного ошарашено смотрю в его глаза и не понимаю внезапного нападения.

— Я хочу сначала с Димой…

— Не подставляй меня, Власова! — перебивает он нервно, хватая меня за подбородок. — Ты видишь, как мы прорвались? Хочешь и себя потопить и меня в придачу?

— Даже не планировала, Ром. Остынь. Я ведь не свободна, понимаешь? А учитывая всю эту шумиху вокруг сериала, было бы не красиво продлить контракт без ведома моего жениха.

— Жениха? — Ромка кривится. — Это не жених, а чёртов надзиратель! Дура, ты Власова. Говорил я тебе, как ты попала? Ты продолжаешь меня не слушать. Замуж за него собралась, ненормальная!

Тон Ромки разозлил меня.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой мои отношения с Димой!

— Почему брюнет следит за тобой?

— Сто первый раз говорю — не называй его так!

— Так почему?

— Он не следит! Егор со мной из-за Светы… — тихонько признаюсь я.

Он удивлённо округляет глаза. Затем его растерянность растворяется за неподдельным весельем, и он начинает громко смеяться.

— Ты, правда, в это веришь, Власова?

Я немного обижаюсь и пытаюсь отстраниться.

— У тебя есть другое мнение?

— Твой брюнет просто боится, что ты взаправду ему рога наставишь, глупая!

— И ты туда же?

— Завтра он тебе запретит играть в кино, общаться с коллегами и скажет, что всё из-за Светы! Снова поведёшься? Снимай уже свои розовые очки!

- Как ты можешь говорить так, зная, что Дима никогда не запрещал мне играть с тобой в паре! Думаешь, ему приятны все эти сплетни?

— Разумеется, хитрит! Он слишком высокомерен, чтобы признаться тебе, что видит во мне соперника…

— Он доверяет мне, потому что знает — у него нет соперника! — жестко чеканю я.

— Хитрость не есть доверие. Ты даже не замечаешь, как легко он управляет тобой.

— Что ж, тогда мотай на ус, может пригодиться!

Он даже не представляет, как делает мне больно своими словами. Считать меня куклой, которую дергают за веревочки. Почему это говорит мне именно он?

— Я докажу тебе, что прав!

Ромка сердито щурится и прижимает меня к себе вплотную. На мгновение мне становится нечем дышать. Всё, что остаётся в моём поле зрения, это его большущие голубые глаза.

— Пусти! — пищу я.

— Хватит нам уже спорить, Власова, а? Ты выходишь замуж за своего излюбленного брюнета, дай я тебя хоть поздравлю!

Он так стремительно целует меня в губы, что я не успеваю даже подумать, что нужно отстраниться. Поцелуй совершенно иной, вроде и Ромкин, но не такой. Отчаянный, жадный и напористый. Не хочу, чтобы он целовал меня, пытаюсь отстраниться, упираюсь ему в грудь ладонями. Ромка тут же наклоняет меня, сильнее надавливая, заставляя выгнуть спину, и в то же время слабит хватку руки, что сжимает мне талию. Я испуганно ахаю и хватаюсь за его плечи, боясь упасть. В тот же момент чувствую проникновение его языка и понимаю, что он сделал это специально. Не могу даже голову отвернуть под давлением его ладони на своем затылке. Впервые напарник целовал меня по-настоящему, хоть и против моей воли. Испуганно бьюсь в его руках, как в следующее мгновение чувствую сильный рывок — Егор вытягивает меня к себе за спину, отталкивая Ромку.

— Ты совсем сдурел? — кричу я, машинально накрывая губы ладонью.

— Глаза тебе открываю, дурёха! Когда завтра он тебя из дома не выпустит, может, мозги на место встанут! — рычит Ромка в ответ.

Я сжимаю волосы и кручусь по сторонам, осматриваясь. Нас ведь запросто могли фотографировать!

— Ты идиот, Разумов!

Быстро спускаюсь по лестнице к машине. Егор торопится следом, продолжая время от времени поглядывать на Ромку.

— С Димой я поговорю об этом сама, договорились? — обращаюсь к Егору, как только мы садимся в машину.

Тот молча кивает, чуть сдвинув брови, и я устало вздыхаю, откидывая голову на подлокотник. Вот так подгадил Разумов, не ожидала! Почему я позволила себе так растеряться? Как я теперь буду с Димой о новых съёмках разговаривать? "Знаешь, дорогой, мой напарник так вжился в роль, что целует меня, словно свою собственность! Тут вот на третий сезон предложение поступило, не отказываться же теперь из-за того, что он считает, будто у него прав на меня не меньше, чем у тебя!" Дьявол!

Через полчаса, когда добираюсь до дома, лезу в интернет, просматриваю новости. Немного расслабляюсь, не увидев никаких провокационных фотографий. Дима в душе, есть ещё немного времени, чтобы обдумать предстоящий разговор. Подхожу к гардеробной и замечаю мерцание его телефона на прикроватной тумбочке. Любопытство берёт верх, я вглядываюсь в дисплей и замерзаю на месте от охватившего меня холода. Света. "Каждый день набираю его номер, и ни разу не получила ответа…" Какого чёрта, Света! Нервно хватаю телефон, пытаясь открыть сообщение — не пускает блокировка с отпечатком пальца. Чувствую себя заведомо обманутой, стараюсь подавить нахлынувшие эмоции, но не справляюсь. Ухожу раздеваться с разъедающей грудь ревностью. Как тут собраться с мыслями и говорить о контракте?

— Опять задержалась, Катя, — мягко журит меня Дима, когда через десять минут появляется в спальне.

— Сезон решили увеличить на две серии, а вот сроки никто не продлил. До конца недели будем работать в бешеном ритме, — сухо отвечаю я, внимательно наблюдая, как он подходит к тумбочке и берёт в руки телефон.

Взгляд мимолётный, ничего не выражающий. Невозмутимо кладёт его обратно, явно не интересуясь сообщением. Даже вида не подаёт, что Света ему что-то написала. Ревность больно кусает за горло. Отворачиваюсь, сжимая челюсти. Значит, для него это норма, не договаривать мне некоторые вещи, а я тут из кожи вон лезу, чтобы решиться рассказать выходку Разумова до того, как о нас затрезвонит интернет.

— Значит, обговорим дату? — хитро улыбается он мне.

— Какую дату? — от стреляющей в голове злости до меня сразу не доходит о чём речь.

Дмитрий недовольно вздыхает, а я тут же вспоминаю, что мы решили отложить разговоры о свадьбе до конца съёмок. И сейчас, когда я наконец завершаю работу в сериале, вместо выбора даты свадьбы, я тащу домой очередной контакт. Стыдливо отвожу взгляд и чувствую, как меняется вокруг нас атмосфера.

— Обговорим… — мямлю я, не зная даже с чего начать. — Но сначала хочу тебе показать вот это…

Достаю из папки контракт и тяну ему в руки. Дмитрий читает преамбулу, выражение лица не выдаёт не одной эмоции. Минуты идут одна за другой, а мы всё молчим.

— Он не подписан, — тихонько начинаю я.

— Я вижу, — прохладно отзывается он, листая страницы. — Какие сроки?

— Так же два месяца.

— Хочешь сначала узнать моё мнение?

Он откладывает контракт на тумбочку и подходит ко мне. Могу лишь кивнуть.

— Сериал популярен, Катя. Тебе следует подписать контракт. Но дату мы всё же обговорим, не отвертишься.

Чувствую радостный подъём в груди. Где-то глубоко в душе, признаюсь себе, что немного боялась. Боялась того, что слова Ромки могут оказаться правдой…

— Я на минутку в душ… — радостно улыбаюсь ему.

— Спать без тебя не лягу, моя красавица… — улыбается Дмитрий в ответ.

У самого выхода вижу, как он снова тянется к телефону, и напряжённо застываю. Собирается прочесть, когда я уйду. Радостное настроение в момент испаряется… Сглатываю давящий на горло ком, и понимаю, что не смогу промолчать.

— Что Света пишет тебе? — едва ли осознаю, как холодно звучит мой голос.

Его глаза медленно сужаются, и он переводит взгляд с телефона на меня. Вопрос ему явно не нравится, но мне плевать. Встаю напротив, воинственно задрав подбородок, и жду ответа.

— Как давно ты стала лазить мне в телефон? — его голос звучит ещё холоднее, чем мой.

— Будто бы я могу в нём лазить! Сообщение пришло, когда я была поблизости!

— Пришло не тебе, — отрезает он.

— Я разве по-другому задала вопрос? — не сдаюсь, начиная злиться ещё больше.

— Ждёшь от меня отчётов?

— Причём подробных!

— Между мной и Светой всё кончено. Вопрос закрыт, — стальным тоном говорит Дмитрий.

Едва справляюсь с желанием покусать его.

— Раз так, я сама позвоню Свете, и выясню, какого чёрта она пишет моему будущему мужу по ночам!

— Не веди себя как ребёнок!

— Ты сам меня вынуждаешь!

— Ох, Катя! — Дмитрий раздражённо закатывает глаза. — Я не общаюсь с ней. Совсем.

— Тогда что тебе скрывать? — возмущённо развожу руками.

С тяжёлым вздохом он всё же разблокировал телефон и открыл сообщение. На его лице застывает странное выражение. Глаза заметно темнеют, в них разом плещется море эмоций: изумление, негодование, гнев и ревность. Поднимает взгляд на меня. Арктически ледяной, он мне словно кожу режет.

- Кажется, есть что скрывать тебе, Катя…

Бросает телефон на кровать дисплеем ко мне. Фотография моего с Ромкой поцелуя крупным планом лишает опоры под ногами. Я плюхаюсь на кровать, не веря своим глазам. На снимке всё выглядит совершенно не так, как было в действительности. Поцелуй кажется взаимным и страстным, благодаря тому, как я отчаянно цепляюсь за Ромку.

— Всё было не так! — испуганно возражаю я.

— Какого чёрта это вообще было?

Вздрагиваю и сжимаюсь от его резкого восклицания. Дмитрий листает сообщение. Фото не одно. На следующем снимке Рома стоит ко мне вплотную, сжимает подбородок и смотрит на мои губы. В глазах темнеет от увиденного, воздух становится густым и едким. Чувствую на себе пытливый проницательный взгляд, но и слова не могу вымолвить, застывая как статуя.

— Я слушаю тебя, Катя.

Слова словно пощёчины, бьют по мне. Холодные, резкие, колющие. Я сжимаю лоб ладонью и тихо говорю:

— Разве ты не понимаешь, что она специально…

— Плевать, даже если так! — перебивает он, резко поднимаясь. — Суть фотографий от этого не меняется.

— Я не ожидала! Рома решил, что ты не разрешишь мне подписать контракт из-за сплетен в жёлтой прессе. Считает, что ты Егора из-за него ко мне приставил, а не из-за Светы! Он специально провоцирует тебя!

— Ты не больно-то сопротивлялась, — едко замечает он.

— Это не так! Я пыталась его оттолкнуть, поверь мне.

Дмитрий бросает ледяной взгляд на фотографию, где я клещом вцепилась в Ромку.

— И правда… — зло цедит он. — Как же я сразу не заметил.

С этими словами он уходит в гардеробную, оставляя после себя зловещую тишину. Я подрываюсь за ним, чувствуя сильный озноб.

— Ты уходишь? — не могу скрыть панику в голосе.

Не отвечает. Молча натягивает тёмные джинсы и свитшот. Вонзаю ногти в ладони и пытаюсь понять, как остановить его. Страх и волнение полностью поглощают меня.

— Дима… — голос дрожит. — Я ничего не буду подписывать… Пожалуйста, давай поговорим…

С горла срывается всхлип, и я смолкаю. Его холодный яростный взгляд ударяет меня словно плетью.

— Не смей давить из себя слёзы! — гневно шипит он.

Закрываю лицо руками, отчаянно стараясь справиться с рвущимися из груди всхлипами. Он снимает с вешалки куртку и проходит мимо.

— Куда ты? — хватаю его руку, стараясь удержать.

Он резко одергивается, не глядя на меня. Быстро минует зал и скрывается в прихожей.

— Я хотела тебе рассказать! Не знала как!

— О да, с откровениями у нас всегда туго! — ледяным голосом говорит он. — Когда собиралась сказать? После того, как продлила контракт? Поставила бы перед фактом, что твой партнёр по сериалу заигрался в любовь? Или уже созрел окончательно и наконец, признался тебе?

— Ни в чём он не признавался. О чём ты?

— О том, что он любит тебя! Это видно и слепому, Катя! А ты — либо делаешь вид, что не замечаешь, либо дуришь мне голову!

— Я никогда не давала ему повода считать, что его чувства взаимны!

— Да всей этой шумихи вокруг вашей пары достаточно для того, чтобы дать ему повод! Ты, вместо того чтобы официально заявить о том, что состоишь в отношениях со мной, перестала кольцо носить! Это не повод? Или ты думаешь, если я молчу, то ничего не замечаю?

— Господи, Дима, я не хотела тебя вмешивать в эти сплетни!

— А может уже и не сплетни? — жестоко бросает мне он. — Дыма без огня не бывает, Катя!

— Нет… — слезы прорываются из глаз. Как он может говорить такое?

— Думаешь, я в восторге от того, что ты работаешь с ним? Зная, что он к тебе чувствует! Решил: не стану вмешиваться, это твой шанс, твоя мечта! Когда загудела жёлтая пресса, закрыл глаза, не обращал внимание! Так твой студент решил устроить скандал, чтобы подвинуть меня! А ты первоклассно ему подыграла! Лучший дуэт года, что и говорить.

Дмитрий распахнул дверь и, не оборачиваясь, добавил:

— Правда есть одно но, Катя. Мне ничего не стоит поставить его на место. Хотя сомневаюсь теперь, стоит ли…

И ушёл, тихо закрыв за собой дверь. Оставив во мне горький привкус одиночества. Поднимаю перед собой дрожащие руки и смотрю на расплывающееся от слёз бриллиантовое кольцо. Ноги подкашиваются, горло прорывают громкие всхлипы. Я медленно сползаю по стенке и не сдерживаюсь, кричу от обиды и несправедливости его обвинений. Как он мог не поверить мне? Сомневаться? Зная, что он единственный мужчина, которому я открыла себя полностью, кого я хотела и любила. Ради которого я предала!

Сколько прошло времени? Сижу на полу полностью разбитая. Немигающий взгляд устремлён на моё отражение в зеркальной стене прихожей. Я не должна была соглашаться сниматься вместе с Ромой. Дмитрий прав, я эгоистка. Я знала о чувствах напарника, догадывалась, почему он рекомендовал сниматься с ним в паре именно меня… И всё равно согласилась. Видела, что Дима от этого не в восторге — снова махнула рукой. Прятала кольцо, что мы с таким волнением выбирали в ювелирном магазине на следующее утро после того, как я согласилась стать Екатериной Савицкой…

Дура… Медленно поднимаюсь и крохотными шаркающими шажками добираюсь до спальни. Стрелки на часах показывают мне третий час ночи. Дима не вернётся… Ложусь на его подушку и вдыхаю мягкий мятно-миндальный аромат. К горлу снова подкатывают рыдания. Поднимаю взгляд на его прикроватную тумбочку. Злосчастный контракт светится своей белизной во мраке комнаты. Тянуть к нему, с минуту разглядываю преамбулу. Нет прежней радости и восторга. Лишь пустота… Срываю первую страничку и рву пополам, складываю и разрываю на четвертинки. И так до тех пор, пока листок не превращается в гору мелких квадратиков у меня на коленях. Отрываю вторую страницу и рву точно так же… Пока от контакта не остаются мелкие клочья. Легче не становится. Снова падаю на подушку и закрываю глаза. Слёзы упрямо бегут из уголков глаз по вискам, не желая останавливаться.

Ранним утром я стою у зеркала и пытаюсь сделать хоть что-то с опухшим лицом. Тонны косметики помогают спрятать лишь тёмные круги под глазами. Я похожа на раздутый шарик. Рома вдоволь поглумится надо мной сегодня. Дома меня, правда, никто не запер, но вот поссорить нас у него получилось в считанные минуты… Перед выходом надеваю солнцезащитные очки, радуясь, что утро действительно выдалось солнечным. Будет сюрприз для моей гримёрши. Егор по обыкновению ждёт меня на парковке. Его появление вселяет надежду — если он здесь, значит между мной и Дмитрием ещё не всё потеряно, и я могу всё исправить.

Останавливаемся у студии мы ровно через пятнадцать минут. Удивлённо смотрю на крыльцо, где собралась толпа журналистов. Охрана здания не пускает их внутрь. Увидев нашу машину, они словно стадо ринулись вниз. Неужели чертов поцелуй мог вызвать столько ажиотажа?

— Не выходите без меня, — просит Егор.

Не понимая, что происходит, я послушно жду, когда он откроет мне дверь. Что делать с этими людьми? Они ведь не могут насильно задерживать меня? Нервно сглотнув, выхожу к Егору. Телефоны буквально тычут мне в лицо, наперебой задавая вопросы. К такому внимаю я совсем не готова. Сколько шума, я почти не разбираю их слов, пока до ушей не доносится слово "больница". Удивлённо застываю. Кто в больнице? Они здесь явно не из-за вчерашнего поцелуя…

— К этому причастен ваш жених?

— Не понимаю, о чём вы… — сухо отзываюсь я.

— Хотите сказать, что не в курсе?

Слышу постоянные щелчки фотоаппаратов. Они словно по голове мне бьют.

— Роман Разумов, ваш партнер по сериалу был сильно избит во дворе собственного дома…

— Скажите, это сделал ваш жених на почве ревности?

— Вы решили уйти от него?

— В каком состоянии Роман Разумов? Съёмки сезона смогут завершить?

Меня захватывает состояние шока. Опускаю голову и почти бегом поднимаюсь по лестнице. Сердце сжимается от страха. Не за себя, за Ромку… Толпа следует за мной по пятам, продолжая гудеть. Егор загораживает меня от них. По его лицу видно, что он понимает происходящее не больше чем я. Миновав охрану, мы вздохнули с облегчением. Вижу в холле Дениса — нашего режиссера. Жутко злой, он испепеляет меня недобрым взглядом черных глаз.

— Что за дела, Катя? — с ходу нападает он на меня.

— Я не понимаю, что происходит!

— Что происходит? Мой главный актёр в больнице! Нас канал сожрёт, мать вашу! Мы заплатим такую неустойку, что мне дешевле будет повеситься! А если верить этим полазушным ищейкам, всему виной твой ряженый. Вы там на верхах совсем страх потеряли? Деньги до сумасшествия уже довели?

— Я уверена, тут какая-то ошибка…

— Ошибкой было целоваться вчера у всех на виду. Подростки, бл. ть! Гормоны девать некуда? Доигрались, мать вашу!

Голова начинает кружиться. Господи, мне всё это сниться. Это не может происходить со мной в действительности. Дмитрий бы никогда так не поступил! Я не верю…

— В какой больнице Рома? — тихо спрашиваю я.

— В пятой медсанчасти, — гаркает Денис. — Где ещё простые смертные могут лежать с поломанным черепом? Ох дураки, вы меня в могилу сведёте…

Не слышу больше ничего. Ноги подкашиваются, и я падаю. Чувствую, как Егор подхватывает меня, встревоженно зовёт.

— Мне нужно попасть в больницу, — прошу я Дениса, удерживая таки равновесие. — Поговорить с Ромой…

— Иди, Катя! Без него от тебя тут всё равно толку нет!

У крыльца пятой медсанчасти журналистов было не меньше. Опустив голову вниз, я миную всех, не ответив ни на один вопрос. Пока я не разберусь, что произошло, рот открывать нельзя. В нос сразу же ударил резкий запах медикаментов. С тех пор, как два месяца я пролежала в больнице, теперь на дух не переношу этот запах. Мимо идёт мужчина с перебинтованной головой — едва не лишаюсь чувств. Ромка такой же сейчас?

На стойке информации мне сообщают, в какой палате лежит Ромка. И без зазрения совести просят сфотографироваться. Не решаюсь отказать, хотя хочется послать девушку на три весёлых буквы. Время посещения ещё не началось, но меня легко пропускают в коридор вместе с Егором. Правда вынуждают приобрести в прокат белый халат и одноразовые бахилы. Даже провожают до третьего этажа — точно фанаты сериала. Натягиваю улыбку благодарности и вхожу в палату к Ромке. Какой кошмар мирно спит передо мной… Смотрю на его раны, и словно на себе переживаю весь ужас, произошедший с ним. Голова Ромы перебинтована, оголённое плечо всё покрыто темными фиолетовыми синяками и ссадинами. Правый большой палец перемотан бинтом. Я тихонько подсаживаюсь к Роме, стараюсь не смотреть на его увечья. Белый бинт так и тянет к себе взгляд…

— Бу! — слышу я громкий звук и взвизгиваю от неожиданности.

Ромка давит из себя улыбку и снова закрывает глаза. Я успеваю заметить, что левый глаз, над которым зашита бровь, налит кровью. Дрожь пробегает по всему телу.

— Как ты? — еле шевеля губами, спрашиваю я.

— А ты как думаешь? — тихо тянет он. — Живой. Как ты узнала, что я в больнице?

— Рома, тут повсюду журналисты… Вся страна уже знает…

— Гиены…

Я касаюсь его руки, чувствуя, как переживания берут своё и глаза слезятся. Ромка стонет от боли.

— Полегче, Катя. На перебинтованном пальце нет ногтя.

Я тут же убираю руку и прошу прощения. Он снова приоткрывает глаза и взволнованно спрашивает:

— Ты чего в очках? Брюнет тебя избил?

— Никто меня не бил, Разумов… — раздражённо ругаюсь я. — Не выспалась! А вот тебя кто так?

— Трое здоровяков… я не спрашивал, как их зовут! Видишь ли, времени не было…

— Оставь свои шуточки, — недовольно хмурюсь я.

Ромка только усмехается, и тут же его лицо искажает гримаса боли. Я закрываю рот рукой, боясь простонать от жалости. Как бы мне хотелось забрать его боль себе.

— Прогадал я, Катя. Не думал, что мне так смачно перепадёт… Вчерашний поцелуй мне дорого обошелся, правда? Три сломанных ребра, сотрясение мозга, ну и парочка швов на голове — спереди и сзади.

— Не пытайся меня убедить, что это Дима сделал…

— Жаль конечно рушить уверенность в благородстве твоего любимого брюнета, но результат на лицо.

— Ты только что сказал, что не знаешь, кто тебя избил! Не сваливай вину на Диму, не разобравшись! Он тебе что — бандит какой-то? Уважаемый в своих кругах человек не стал бы заниматься подобными вещами!

— Значит, у него совсем крыша съехала из-за нас с тобой! С Гордеевой разве не так же случилось?

— Во-первых, нет никаких нас с тобой, Разумов! Есть Аня и Костя на экранах телевизора!

— Вот дурёха, — Ромка недовольно перебивает. — Эти громилы мне в лоб сказали, за что избили! Даже привет от Савицкого передали!

Молчание. У меня в глазах темнеет. "Есть одно но, Катя. Мне ничего не стоит поставить его на место…" Нет-нет-нет! Быть не может.

— Что они сказали?

— Чтобы я больше не смел прикасаться к тебе!

Я хватаюсь за голову, всё отрицая:

— Нет, этого просто не может быть! Тут какая-то ошибка! Он не мог опуститься до такой низости!

— Зато тебя не запер… Радуйся!

— Боже… Прости меня, Ром! Прости!

Я даже не знаю, к какой части его тела мне можно прикоснуться, чтобы не вызвать боль.

— Да ты-то здесь причём, Власова? Пускай с твоим брюнетом полиция разбирается…

— Полиция? Ром, не пори горячку. Дай мне сначала поговорить с Димой…

— Кать, меня ещё вчера допрашивали. Я сказал всё как есть.

Звоню Дмитрию, как только выхожу из палаты. Гудки длятся бесконечно долго. В отчаянии слушаю их, не понимая во что верить.

— Слушаю, — Он наконец-то поднимает трубку. Голос всё такой же холодный.

— Нужно поговорить.

— Вечером, я занят.

— Значит, найди время, — зло рычу я. — Это срочно.

Давящее молчание.

— Через тридцать минут я уезжаю из офиса. Если успеешь, Катя.

Он не ждёт ответа, сбрасывая связь. С минуту оторопело смотрю на телефон. Неужели всё это происходит взаправду? Поднимаю взгляд на Егора и прошу срочно отвезти меня к Дмитрию.

Мы добрались быстро. К удивлению рядом со зданием ЗАО "СТРОЙГРУПП" я не наткнулась ни на одного журналиста. Либо разогнали, либо они сами сюда не суются. Пока иду до лифта, чувствую на себе любопытные взгляды. Народ тихонько перешёптывается. Господи, что же будет дальше… Чувствую, как происходящее опустошает меня эмоционально. Я даже забываю поздороваться с Леной в приемной. Не глядя по сторонам, прохожу за двойную дверь. Даже не слышу её слов, что она лепечет мне.

Дмитрий не один в кабинете. Вижу двоих мужчин, сидящих напротив его стеклянного стола. Застываю на входе и встречаюсь с карими холодными глазами. Кажется, не только у меня была неспокойная ночь. Красивое лицо Дмитрия выглядит достаточно бледным, с тёмными кругами под глазами.

— Я вас понял, спасибо, — тихо произносит он, переводя взгляд на мужчин. — Продолжим после обеда.

Мужчины услужливо кивают и не заставляют долго ждать. Пропускаю их к выходу и закрываю крайнюю дверь.

— Ты знал, что Рома лежит в больнице? — тихо спрашиваю я.

Дмитрий тут же хмурит брови.

— Проще найти человека, который этого не знает, Катя. Ты из-за него сюда явилась?

— Его вчера сильно избили.

— Меня это должно волновать?

— Учитывая обстоятельства, думаю да.

— Я полагаю, под обстоятельствами ты подразумеваешь ваш громкий поцелуй у меня за спиной.

— Скорее твою реакцию на него.

Дмитрий сжимает челюсти, грозно поднимаясь с кресла. Его взгляд настолько колючий и злой, что я невольно начинаю дрожать.

— По-твоему я должен был тебе спасибо сказать? Или может свадьбу вам организовать в угоду поклонникам? — низким голосом спрашивает он.

— Скажи, что ты этого не делал, — дрожащим голосом прошу я.

— Не делал чего?

— Рома сказал мне, что его избили из-за меня.

Карие глаза сужаются и темнеют:

— Продолжай…

— Сказал, что это ты подослал к нему людей.

Он опускает голову, упираясь кулаками в столешницу с такой силой, что костяшки пальцев белеют.

— А чем этот твой Рома меня мотивирует? Есть ещё что-то, чего я не знаю?

— Он говорит, что те мужчины… Передавали ему от тебя привет…

Тишина. Не могу поднять на Дмитрия взгляд. Жду ответа, под бешеный стук сердца.

— Посмотри на меня.

Его холодный голос прорывает воздух, и я вздрагиваю. Поднимаю глаза, не понимая собственной паники. Я боюсь услышать его ответ. И понимаю, что сомневаюсь в нем… по-настоящему… Он словно видит это во мне. Молчит.

— За кого ты собралась замуж, Катя? — резко спрашивает он. — За бандита?

— Просто ответь! — я не выдерживаю, срываясь на крик.

Дмитрий щурится, гипнотизируя меня своим взглядом.

— Я не решаю свои проблемы такими методами, Катя. У меня есть голова на плечах. Если у тебя всё — мне нужно работать.

— Не всё. Убери Егора.

— НЕТ.

— Почему? За всё время, что он со мной, Света ни разу не объявилась. И не объявится.

— Я не намерен повторять.

— Да что, чёрт возьми, происходит? Разумов прав? Ты так контролируешь меня?

— Хватит, Катя…

— Не хватит! — кричу я, сердце рвётся из груди от волнения. — Ты доводишь меня до грани, Дима! Избиение Ромки, слежка за мной! Я действительно начинаю бояться и сомневаюсь в тебе! Убирай от меня своих людей, иначе… — я смолкаю, машинально хватаясь за кольцо. Спустя мгновение понимаю, что только что хотела снять его.

Дмитрий следит за моей рукой. В его глазах всего секунду мелькает боль, затем сменяется на холодную ярость.

— Иначе что, Катя? — низким жёстким голосом спрашивает он.

Я белею и не могу сказать этого вслух. Словно со стороны слышу своё яростное дыхание. А взгляд Дмитрия с каждым мгновением становится всё более чужим и отстраненным.

— Что ж, снимай, Катя! Заканчивай этот грёбаный фарс! Ты всё равно носишь это кольцо только при мне!

— Снимать? — едва слышно шепчу я.

— Я по горло сыт твоими выходками. Делай что хочешь… — устало говорит он и отворачивается.

Мой мир рухнул в тот же миг. Я закрываю глаза, с трезвой ясностью ощущая, как невиданная сила подгружает меня в черную страшную пропасть. Сжимаю кулак, оставляя кольцо на пальце и не видя ничего вокруг, вылетаю из кабинета.

— Дмитрий освободил тебя, — тихо бросаю я Егору, и он в растерянности переглядывается с меня на дверь босса.

Я иду по улице, не соображая куда. Одна. Это уединение настолько мне непривычно, что даже пугает. Всё конечно. Останавливаюсь у входа в метро, смотря на большую толпу спешащих людей. Вхожу внутрь, словно желая спрятаться от навалившихся проблем под землёй. Некоторое время бесцельно катаюсь, наблюдая за людьми. Плечистый парень (судя по спортивному костюму и ветровке — бегун), что сидел напротив, уснул. Он катался со мной больше часа. Выхожу на набережной, немного жалея, что не решилась его разбудить. Бедняга наверное ещё долго будет кататься кругами. Сажусь на лавочку, вглядываясь в противоположный берег реки. Непроизвольно вспоминаю закат, что встречала с Дмитрием. В груди больно кольнуло. Чувствую вибрацию телефона. Вглядываюсь в дисплей — сообщения о звонках вне зоны действия. Как же паршиво у нас ловит связь на нижних уровнях метро! Открываю сообщение. Куча звонков с телефона Дмитрия и Егора. В душе зарождается тревога. Что опять приключилось? Набираю номер Димы. Он отвечает почти сразу, едва пошел гудок:

— Катя, где ты? Всё в порядке?

Я только успела открыть рот, как телефон выхватывают из руки и сбрасывают связь. Ошарашенно поднимаю глаза и вижу перед собой бегуна, что мирно спал напротив меня в метро. Рядом подсаживается ещё один мужчина и сжимает меня в объятиях, словно давнюю подругу.

— С днём рождения, дорогая! — воркует он, оглядываясь по сторонам.

Пытаюсь отстраниться и сказать, что мужчина обознался, но он держит меня железной хваткой. Успеваю издать лишь короткий писк, прежде чем мне зажимают рот и нос влажным платком. Резкий неприятный эфирный запах заполняет носовые пазухи. Напряженное тело мякнет почти сразу, голова кружится и опадает на плечо державшего меня мужчины.

— Жалко телефон-то, дорогой…

— Выбрасывай в реку, придурок. Он по любому отслеживает… — слышу ворчание мужчины, и мои глаза закрываются…