Глава 15

Гордей

Постепенно разум проясняется, и я понимаю, что уже не один в комнате. Рядом сидит Саша и таращится на меня испуганными глазами. А мне завыть хочется оттого, что слабость показываю. Но и с этой долбанной дрожью не могу ничего поделать.

Сука! Ненавижу эти кошмары, они выжимают все силы и оставляют после себя одни руины внутри.

Уже морально готовлюсь долго и мучительно отходить после очередного сновидения. Состояние после них как похмелье. Но кукла неожиданно прижимается ко мне своим теплым и упругим телом, и меня расслабляет.

Голос ее тихий, как музыка звучит. Шепот усмиряет демонов, которые рвут душу на части.

Как можно одновременно ненавидеть человека и успокаиваться, держа его в объятиях? Когда окончательно собираю мысли в кучу, решаю не бороться с желанием посмотреть ей в лицо и даже думаю, что глюки начались. Она смотрит на меня разноцветными глазами, и это продирает нутро. Какое-то время тупо пялюсь на этот феномен.

Ну точно! Один глаз светло-карий, второй голубой. Она что-то лопочет про осуждение, и от этих слов в жилах вскипает кровь. Хочется сорваться с кровати и вычислить всех, кто довел ее до такого состояния. Но я сильнее прижимаю задницу к кровати и делаю рваный вдох. Этим поступком я только покажу, что мне не все равно. А это совсем не так.

Легкие еще жжет от крика, на который, видимо, и прибежала Саша.

Сжимаю кулаки в никчемной попытке утихомирить бешено колотящееся сердце. Я даже впускать не хочу мысль, что жене не плевать.

Мне плевать! Я ее жалости не прошу.

Но тогда почему становится так погано, когда она вырывается из моих рук? Сразу хочется вернуть ее на место. Накрыть ее хрупкое тело и поверить, что я не один.

А может?

Дальше действую на инстинктах. Ловлю куклу и бросаю на кровать, прижимая телом. Она что-то трепыхается, а я предоставляю ей выбор. Номинальный, потому что хрен я ее отпущу сейчас в другую комнату.

Но от сомнения, которое проскальзывает в ее глазах, во рту разливается горечь.

Только на эту ночь я забуду про месть. Всего на одну ночь позволю кому-то приблизиться ко мне вплотную.

— В общем, время вышло, кукла, — шепчу возле ее уха, вдыхая одуряющий запах. — Ты остаешься.

Она упирается кулачками в мою грудь, но продолжает лежать, смотря на меня широко распахнутыми глазами. Проталкиваю колено между ее стройных ног и едва не рычу, когда кукла обхватывает мой торс.

Член тут же встает по стойке смирно. В принципе, я не против вытеснить кошмар более приятным действием. А заниматься сексом с куклой мне определенно нравится.

— Гордей, — выдыхает, стоит мне упереться в ее промежность.

А у меня от своего имени, произнесенного ее голосом, все внутри обрывается. Зверь удовлетворенно порыкивает и сворачивается, успокаиваясь окончательно. Внутренние демоны постепенно притихают и больше не рвут на части.

— Что, кукла?

Черт, мне нравится ее так называть. Нравится думать, что у меня есть своя личная игрушка, которой я могу управлять, как мне нужно.

Обхватываю тонкую шею и прикусываю белую кожу. Саша выгибается, и до меня долетает ее приглушенный стон. В венах вскипает кровь от одной только мысли о нашей близости.

Член наливается кровью и непрерывно пульсирует, придавленный боксерами. Срываю с куклы свободную футболку и припадаю к торчащему соску. По ее телу прокатывается дрожь, и кукла запускает пальцы в волосы.

Рывком переворачиваю ее на живот. Встаю позади нее на колени и зависаю при виде аккуратной задницы. Сдергиваю с нее шорты ив очередной раз разрываю трусики. От этого действия внутри меня разрывается атомная бомба.

Обхватываю ягодицы и стискиваю на них пальцы. Кукла вскрикивает и дергается. Но мои тормоза уже слетели. Сейчас в голове красной вывеской горит одно слово: «Взять!»

Освобождаю член и обхватываю рукой. Ставлю куклу на четвереньки, размазываю каплю смазки и провожу головкой между ягодиц. Слегка надавливаю на тугое колечко ануса. Кукла напрягается и оглядывается. На лице читается испуг, и я решаю оставить затею с экспериментами.

Резким рывком вхожу в нее. Там так горячо и мокро, что я только от этого готов кончить. Замираю глубоко внутри нее и зажмуриваюсь.

Как пацан малолетний, у которого не было никогда бабы. Выхожу и снова резко вхожу, с удовлетворением слыша вскрик куклы.

— Мне больно, — шепчет, уткнувшись лицом в простынь и застывая с членом внутри себя.

— Потерпишь, кукла, — рычу я, совершая очередное движение.

Закрываю глаза и откидываю голову назад, пытаясь оттянуть оргазм, хоть яйца уже поджались от кайфа. Шлепаю по аппетитной попе, и кукла снова вскрикивает. Прогибается в спине и двигается навстречу.

— А говоришь, больно, — удовлетворенно шепчу.

Наматываю светлые волосы на кулак, заставляя ее встать на колени и прижаться спиной к моей груди. Так еще кайфовее ощущать, как ее влажные стенки смыкаются на моем колом стоящем члене. Начинаю вколачиваться в это тело, с особым удовольствием отмечая, как Саша двигается навстречу и сама насаживает себя на мой ствол.

Готов драть ее ночи напролет. Она выгибается, и при виде тонкой обнаженной шеи во рту скапливается слюна. Запускаю зубы в изгиб шеи и шлепаю по ягодице.

Кукла уже не сдерживает громкие стоны, а я наблюдаю, как скрывается член, покрытый ее смазкой, в ее влажной дырочке. Отпускаю ее волосы, и Саша упирается руками в кровать, еще сильнее выпячивая попку.

Провожу указательным пальцем по ее пухлым губам и грубо командую:

— Оближи.

Кукла беспрекословно выполняет приказ. Я развожу ягодицы и обвожу анус. Медленно преодолеваю сопротивление и погружаю палец в эту аккуратную попку.

Саша дергается в попытке отстраниться, но я сильнее прижимаю ее бедра к своим и делаю несколько резких толчков, посылая куклу за грань и сам отправляясь следом.

— С тобой так охрененно, Сашка, — выдыхаю на пике и мощно кончаю.

Саша

С трудом разлепляю глаза. Тут же в них ударяет солнечный свет, заставляя поморщиться. Окидываю взглядом комнату и опускаю руку на соседнюю подушку. Примята, но в комнате я одна. Тут же на меня обрушиваются воспоминания прошедшей ночи, и краска ударяет в лицо. Прижимаю прохладные ладошки к горящим щекам и не могу сдержать улыбки. Сама не понимаю, что вызывает у меня такую реакцию. Но сегодня мне не хочется грустить.

Воспоминание, как я изучала красиво вылепленное тело Гордея, накрывает с головой. Как он царапал щетиной раздраженную кожу, но это безумно заводило. Как я, не стесняясь, показывала свое желание. Последнее, что помню, — как меня притянули в объятия и я провалилась в сон.

На меня действует ночное открытие, что Гордей — вполне живой человек со своими страхами и тайнами. Я даже в какой-то степени понимаю, почему он так ведет себя с людьми. Боится подпустить и потом потерять. Ему сложно, потому что он уже однажды оказался на обочине жизни. Никому не нужный.

Стряхиваю невеселые мысли и от души потягиваюсь. Смотрю на время и с удивлением отмечаю, что только пять тридцать. И что Гордею не спится?

Во рту за ночь пересыхает настолько, что, кажется, я не в состоянии сейчас разомкнуть губы. Неохотно встаю с кровати и накидываю первую попавшуюся под руки вещь. Футболка мужа, которая висит на мне словно балахон.

Усмехаюсь. Да уж, он огромный. Но мне это начинает нравится. Кожу все еще покалывает от его щетины, и я снова вспоминаю его поцелуи, рассыпающиеся по спине.

Почему-то во мне растет уверенность, что прошедшая ночь что-то изменит в наших отношениях.

Плетусь на кухню и замираю на пороге, когда вижу стоящего у окна Гордея. Он что-то изучает на экране телефона, и мне сначала становится не по себе. Стоит словно каменное изваяние в спортивных штанах, открывающих косые мышцы живота. Закусываю губу от прострелившего тело желания. Я становлюсь похожей на голодную кошку, которой всегда мало ласки.

Позволяю себе еще немного посмотреть на привлекательный профиль Беса. Но жажда берет свое, и я не таясь направляюсь к холодильнику, но муж не слышит ничего. Или намеренно игнорирует.

Рискую подойти к нему и провожу пальцами по спине. По напряженным мышцам. Впитывая его мощь и силу. Гордей дергается и поворачивается ко мне.

— Доброе утро, — улыбка сама расползается по лицу, и мне кажется, я выгляжу как идиотка.

— Ты че не спишь? — на лице ни следа улыбки.

Как будто и не было ночи. Или мне только так кажется? Боже, я надеюсь на это.

— Пить захотелось, — уже без былой уверенности произношу я.

Гордей скидывают мою руку со спины и отходит.

— Иди к себе, кукла, — в голосе холод, который заморозит кого угодно.

— Но… — предпринимаю попытку завязать разговор, — я думала…

— Что ты думала, кукла? — вкрадчиво интересуется он и презрительно щурит глаза.

Окидывает мою дрожащую фигуру с каким-то отчуждением. Словно видит впервые и вообще не рад моему появлению.

— Я думала, что ночью… — неуверенно переступаю с ноги на ногу, не в силах посмотреть ему в лицо.

— Мы стали ближе? Че за бред у тебя в голове, кукла? То, что я тебя трахнул в другой позе, не делает нас ближе, — спокойно проговаривает он, разбивая мои наивные мечты вдребезги.

Он разворачивается, и я слышу, как удаляются его шаги.

— А, да, — замирает у входа, — таблетки экстренные выпей. На всякий случай. Кажется, я кончил в тебя, а дети мне ни к чему, — окончательно добивает меня.

И я остаюсь в одиночестве. Какое-то время тупо пялюсь на место, на котором еще несколько минут назад стоял Гордей. В чувства приводит ощущение холода, разливающееся по ступням.

В голове стучат обидные и злые слова Беса, и я до боли прикусываю щеку.

Чертов, брак! Чертов самовлюбленный индюк. И хрен я ему скажу, что итак на таблетках. Пусть теперь думает и переживает, забеременею я или нет.

Привожу себя в чувства, взращивая в себе злость и ненависть к этому мужчине. Он ясно дает понять, что между нами ничего не изменится. Вот только бы узнать, из-за чего он так ко мне относится.