Глава 24

Воздух в комнате кажется слишком густым. Я чувствую, как кожа горит, как внутри всё дрожит от напряжения.

Мозг всё ещё пытается переварить произошедшее, но организм уже бунтует. Кажется, если я останусь здесь ещё хоть секунду, просто сгорю.

Делаю глубокий вдох. Один, второй. Не помогает.

Пальцы дрожат, когда я провожу рукой по лицу. Боже, как так вышло? Как я снова оказалась в его власти?

«А я предлагала стать пастушкой в горах. Но кто меня слушает?»

Отмахиваюсь от язвительных комментариев. Голова кружится. Мне нужно выбраться отсюда. Хотя бы на минуту. Холодный воздух — вот, что спасёт.

Оглядываюсь, шарю взглядом по комнате. Нужно что-то потеплее… Подхватываю первую попавшуюся вещь — старую чёрную куртку. Натягиваю на себя, зарываясь в тёплую ткань.

Она огромная. Утопаю в ней, как ребёнок в отцовском пиджаке.

И пахнет…

Ох, боже.

Запах бьёт в голову, накрывает с головой. Дикий. Это его куртка. Пропитана его тёплым, чуть терпким ароматом.

Дерево, табак, что-то свежее, но тяжёлое. Слишком знакомое. Слишком родное. Запах, который я пыталась забыть.

Запах, который не отпускал меня, даже когда он был далеко.

«Ну всё. Официально ебанулась. Диагноз стопроцентный. За справочкой завтра заходите, сегодня мозги в отпуске».

Резко трясу головой. Мне нужно проветриться, а не терять остатки здравого смысла.

Выскальзываю в коридор, тихо прокрадываюсь через дом. Дверь во двор открывается с лёгким скрипом, и я наконец делаю шаг на улицу.

Холодный воздух врезается в кожу, моментально успокаивает. Впервые за день чувствую себя… Спокойно.

А потом…

— Упиздовать решила?

Резкий, низкий голос бьёт по нервам.

Я вздрагиваю, сердце пропускает удар. В следующий миг горячее тело прижимается ко мне со спины.

Сильные руки обхватывают талию, сжимая крепче, чем следовало бы. Тепло чужого дыхания касается моего уха, пробирает до мурашек.

Камиль.

Моё сердце срывается с ритма. Висками простреливает острая волна жара.

— Малая, ты попутала? — его губы почти касаются моей кожи. — Я ж сказал тебе пять минут. Куда рванула?

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он не даёт. Его ладонь скользит вверх, зарывается в куртку, прижимаясь к животу.

— Тепло? — хрипло спрашивает он, а я чувствую, как его пальцы чуть сжимаются на моей коже. — Или согреть?

— Т-тепло, — мой голос срывается. — И пять минут ещё не прошли!

Камиль насмешливо фыркает, его грудь вздрагивает от тихого смеха.

— Докажи, — лениво бросает он.

Я бы точно это смогла! Ха, я тоже умею изворачиваться. В его игру могут играть двое. Но…

Камиль опускает голову ниже, его губы находят чувствительную точку у самой шеи, и я всхлипываю, когда шершавость его щетины царапает кожу.

Боже…

Каков подлец.

Пристаёт ко мне и думать мешает. Кто таким занимается, а?

Ни стыда, ни совести. Ни поцелуев чуть ниже.

Я чувствую его жар, его силу, как его пальцы медленно скользят по моему животу, сжимая ткань куртки.

Пробираясь дальше, поглаживая то местечко, где прячется наш малыш. Частичка нас двоих в одном человеке.

Ох.

Всё внутри меня трепещет. Пульс выбивает безумный ритм, нервы натянуты, как струны.

Хочется спрятаться. Сбежать. Убраться подальше, потому что эмоции слишком сильные. Меня разрывает от них.

Как глупо.

От Дикого не спрячешься.

Его руки сильнее, чем мой страх. Его дыхание глубже, чем мои сомнения.

Я хочу оттолкнуть его. Я должна это сделать.

Но не делаю.

Мурашки пробегают по спине, огненные искры проносятся по венам. Я закрываю глаза, позволяя себе секунду.

Секунду, чтобы раствориться в этом ощущении, в этом дурмане его близости.

— А где собаки? — спрашиваю резко, пытаясь увести разговор в безопасную зону. — Ты их не забрал?!

— В другой тачке ехали. Вип-сервис, бля, — Камиль усмехается. — А сейчас в вольере тусят.

— Им холодно! Их нужно пустить в домик, — я поворачиваю голову, бросая на него укоризненный взгляд. — Они же бедные там мёрзнут…

— Малая, думай лучше, как бы я тебя в дом пустил, — Камиль ухмыляется, его голос становится глубже, насмешливее. — А это случится, если ты будешь себя хорошо вести.

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут же осекаюсь. Его рука поднимается выше, пальцы касаются моего ребра, лениво очерчивая линию талии.

Это не просто касание. Это что-то большее. Камиль словно проверяет, испытывает меня. Внутренний голос визжит, но тело… Тело мгновенно сдаётся.

Я разворачиваюсь к нему, резко, не давая себе передумать. Его тёмные глаза прожигают меня насквозь. В них нет ни капли сомнений. Только требовательное, голодное ожидание.

Он уже всё решил.

Мужчина толкает меня к перилам, загоняя в ловушку, и я не сопротивляюсь. Он смотрит на меня долго, пристально. Изучает.

Дыхание становится сбивчивым. Мы стоим слишком близко. Слишком.

Я чувствую, как Камиль выжидает. Глядит мне прямо в глаза, прожигая до самого сердца.

Между нами ровно секунда молчания.

И хриплое:

— Я скучал, малая.

А потом мы срываемся одновременно.

Поцелуй — это взрыв. Это огонь, обжигающий каждую клеточку моего тела. Я таю, сдаюсь, забываю обо всём.

Камиль рычит мне в губы, его руки сжимают мою талию, не позволяя отстраниться. Он целует жадно, требовательно, настойчиво. Так, будто хочет впитать меня целиком.

Мои пальцы сами собой зарываются в его волосы, цепляются за него, как за последнюю реальность в этом вихре ощущений.

Он ощущается родным. Опасным.

И мне это чертовски нравится.

Воздух накаляется до предела. Я сама не замечаю, как мы в доме оказываемся.

В комнате становится душно, или это я забываю, как дышать. Камиль слишком близко. Слишком горячий. Слишком… мой.

Его губы давят на мои с той самой жёсткостью, от которой кружится голова. Руки сильные, властные, жадные — скользят по моему телу, будто хотят запомнить каждую линию, каждую дрожь, каждый стон.

Я тону в этом мужчине.

И уже не могу определить, когда поцелуй превращается во что-то большее. В огонь, от которого не скрыться.

Мои пальцы впиваются в его плечи, цепляются за его рубашку, но Камиль срывает её раньше, чем я успеваю понять, что происходит. Она летит куда-то в сторону, открывая передо мной сильное, рельефное тело.

Грудь сжимается от желания.

— Ты всё ещё пытаешься мне сопротивляться, малая? — его голос низкий, хриплый, наполненный голодом. — Или признаёшь, что хочешь этого так же, как и я?

Я не отвечаю. Я не могу ответить.

Его пальцы пробегают по моей талии, зарываются в ткань, стягивают её медленно, мучительно. Я чувствую его жар сквозь одежду, чувствую, как он контролирует каждое моё движение. Он ведёт, а я…

Я сдаюсь.

Резкий рывок — и моя футболка летит следом за его. По моему телу пробегает волна дрожи, но не от холода. От взгляда Камиля.

Он прожигает меня глазами. Смотрит так, будто я его единственная реальность. Его дыхание сбивается, его челюсть сжимается, как будто он сдерживает себя. Как будто не хочет наброситься на меня прямо сейчас.

— Такая красивая… — его пальцы скользят по моей коже, задевают ремешок лифчика, щекочут, но не дают полного освобождения. — Моя.

Я не знаю, кто первый теряет контроль.

Но через секунду я оказываюсь на кровати, а Камиль нависает надо мной, его губы снова находят мои, его руки скользят по моему телу, запуская жар в кровь.

Я забываю обо всём.

О страхах. О прошлом. О его предательстве.

Сейчас есть только это. Только он. Только мы.

Его губы оставляют дорожку из поцелуев по моей шее, груди, животу. Каждое прикосновение — это пытка, сладкая и невыносимая. Я выгибаюсь навстречу, чувствую, как его дыхание касается моей кожи.

— Камиль… — его имя срывается с губ, едва слышно, но он слышит.

И это — всё, что ему нужно.

Следующее мгновение — и остальная одежда исчезает. Всё слишком быстро, но слишком медленно одновременно. Я ощущаю каждую секунду, каждый сантиметр его тела, каждую вибрацию желания.

Камиль не спешит. Он изучает, пробует, заставляет меня сходить с ума. Его пальцы, его губы — всё работает против меня, всё подчиняет меня себе.

Я задыхаюсь.

— Ты такая… — Камиль не договаривает. Только рычит. Глухо, низко, как дикий зверь, который нашёл свою добычу.

И тогда я понимаю — это неизбежно.

Никаких уговоров. Никаких условий.

Я больше не могу притворяться. Не могу бороться. Не могу отрицать, что без этого мужчины мне нечем дышать.

Его губы снова находят мои, настойчиво, требовательно.

Его язык скользит внутрь, смешиваясь с моим дыханием, провоцируя, дразня. Я отвечаю ему, не раздумывая, не сопротивляясь. Уже поздно. Уже нечего скрывать.

Я вздрагиваю, когда его пальцы проходят по ключицам, затем ниже, к груди. Его взгляд становится темнее, губы едва заметно поджимаются, когда он изучает каждый изгиб, словно видит меня впервые.

Задевает пальцами соски, и я вздрагиваю. Соски моментально твердеют от дикого возбуждения.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, малая… — его голос чуть осипший, низкий.

Камиль медленно спускается вниз, поцелуями очерчивая линию ключиц, затем ниже, пока не добирается до груди.

Я резко вдыхаю, когда его язык обводит напряжённый сосок, а затем он ловит его губами, медленно, мучительно проводя по нему языком. Тёплое дыхание обжигает кожу, лишая воли, здравого смысла, способности соображать.

— Камиль… — срывается с губ, и он рычит.

Его руки жадно обхватывают мои бёдра, крепко сжимают, не позволяя мне отстраниться, оттолкнуть его, даже если бы я захотела. Но я не хочу. Я таю под его губами, под его руками.

Он играет со мной, пробуя, исследуя, наслаждаясь моей реакцией. Его губы, язык, пальцы двигаются медленно, неторопливо, будто он смакует каждый момент, не давая мне ни единого шанса спрятаться от него, от своих ощущений.

Он знает, как свести меня с ума. И он это делает.