Глава 25

Сердце колотится так, что болезненная вибрация ломает рёбра. Губы горят от жёстких поцелуев, тело дрожит от напряжения.

Камиль вдавливает меня своим весом. И я успела забыть, как это ощущается. Давление, жар. Ощущение его власти.

И собственного удовольствия.

Ладонь мужчины скользит по моему бедру. Дразняще. Медленно. Ощущение настолько острое, что я ловлю воздух ртом.

Он лишь задевает пульсирующий клитор, и снова уводит ладонь вверх. Играет, заставляя извиваться под ним.

Где он терпение откопал? Пусть выбросит немедленно!

Я подобные пытки не переживу.

Усиливает давление. Скользит по влажным складкам, вырывая из меня стоны.

Сейчас каждое его касание кажется сильнее, важнее. Тело остро реагирует даже на колыхание воздуха.

Я не выдерживаю. Обхватываю его лицо, вцепляюсь в волосы, притягиваю к себе. Наши губы сталкиваются, поцелуй сминает все сомнения.

Я выгибаюсь, впиваюсь ногтями в его спину, и Камиль рычит в ответ, разводя мои ноги шире.

Я уже не соображаю, что происходит. Внутренний голос либо потерял сознание, либо хлопает в ладоши, наслаждаясь этим безумием.

Только чувствую. Как по венам разлетается жар. А мурашки царапают сильнее. Вместе с щетиной мужчины.

И его резким, грубым толчком.

Камиль входит в меня до конца. Я вскрикиваю. Не от боли. От ощущения.

Наполненности, жара, от того, как Камиль сжимает мои бёдра, как сам срывается с тяжёлым стоном.

— Пиздец, — притормаживает. — Я почти забыл, какая ты узкая…

Камиль ловит мой взгляд. Даже сердце замирает, позабыв о сумасшедшем ритме. Всё сужается до этого голодного взгляда.

Мужчина ловит мою ладонь, переплетает мои пальцы со своими, прижимает к кровати.

И вбивается в меня резче.

Волна жара поднимается изнутри, по телу разлетаются мурашки, дыхание срывается.

Он накрывает меня собой, двигается глубже, сильнее. Рвано дышит в мои губы, рычит, стонет, сминая меня под собой.

Его толчки сильные, неистовые. Словно мужчина дорвался до того, чего так долго желал.

— Нормально, малая? — его голос срывается на рык с очередным толчком. — Не жму? Всё в порядке?

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

— Скажи, — требует он, толкаясь глубже. Я всхлипываю от удовольствия. — Нормально?

— Хм…

— Тормозить?

— Нет!

Вскрикиваю, когда член мужчины проникает глубоко внутрь. Бьёт по центру возбуждения.

Меня сотрясает от волн удовольствия. Я хватаю воздух ртом, выгибаюсь ему навстречу.

— Хорошая девочка.

Камиль усмехается, а затем резко двигается. Глубоко. Слишком глубоко. Он забирает меня целиком, без остатка.

Мир сужается до этих ощущений. До нас. До безумного ритма наших тел, до жара, который подбирается всё ближе.

— Такая охуенная, — его голос хриплый, чуть осипший. Губы находят чувствительную точку на шее, прикусывают. — Как я, нахер, без тебя жил, а?

Я хватаюсь за его плечи, впиваюсь ногтями в кожу, потому что ощущения настолько острые, что я теряю контроль.

Камиль доводит меня до предела, с каждым толчком заставляя всё глубже проваливаться в безумие.

— Камиль… — я задыхаюсь, стон становится громче, перерастая в крик.

— Ты такая… — толчок глубже, я вскрикиваю. — Такая, блядь, моя. Моя, поняла?

Рычит. Двигается, но всё равно контролируя каждое движение. Его рука скользит по моей груди, оставляя за собой огненные следы.

— Поняла?

Нарочно замедляется, заставляя меня всхлипывать. Возбуждение рвётся из груди, нужно так мало…

— Да… Да!

Стону от удовольствия, соглашаясь на всё. Не могу сдерживаться, когда он рядом.

Такой…

Мой.

— Давай, Алиса, кончи подо мной.

Приказ служит спусковым крючком. Я взрываюсь в руках мужчины. Задыхаюсь в этом сладком дурмане.

Сжимаюсь вокруг его члена, чувствуя, насколько мужчина твёрдый. Толкается глубже.

Камиль срывается следом за мной. Прижимается лицом ко мне, стиснув зубы на моей шее.

Мы дышим тяжело. Громко. В унисон.

Я закрываю глаза.

Боже. Это было…

Внутренний голос явно рухнул в обморок. Я тоже бы рухнула, если бы не лежала раздавленная этим амбалом.

Мы лежим так несколько минут, приходя в себя. Камиль скатывается в сторону, позволяя мне дышать полной грудью.

Но продолжает касаться меня. Его пальцы лениво скользят по моему животу, продляя жар.

— Заебись свидание получилось, — ухмыляется Камиль, рассматривая моё обнажённое тело. — Готов повторить.

— Обойдёшься, — едва фыркаю, тёплая истома захватывает с головы до кончиков пальцев. — Может, мне не понравилось?

«Ой, дура» — сокрушённо стонет едва очнувшийся голос.

«Он же сейчас точно повторит!»

Камиль усмехается. Рывок. И снова сверху. Его пальцы сжимаются на моей талии, он впивается взглядом в мои глаза.

Опасный. Жаждущий. И ещё не насытившийся.

«А, или не дура. Это мы, получается, его на второй раунд развели?»

Камиль Нависает сверху. Он такой горячий, твёрдый, жадный. В глазах Камиля вспыхивает что-то дикое, необузданное, первобытное.

Он сжимает мои бёдра, разводит ноги шире, а потом лениво проводит пальцами по коже, заставляя вздрогнуть.

— Не понравилось? — его голос пропитан насмешкой. Опасный. Властный. — Давай проверим.

Я едва успеваю ахнуть, когда он снова накрывает меня своим весом. Камиль медленно, мучительно проводит губами по моей шее, оставляя влажные, горячие следы, от которых тело взрывается мурашками. Он двигается вниз, вдоль ключиц, затем губами находит мою грудь и задерживается, дразня, терзая кожу.

Я выгибаюсь, инстинктивно прижимая его голову ближе. Камиль рычит, прикусывает сосок, затем обводит его языком, играя с моим терпением. Жар разливается по венам, дыхание сбивается.

— Какая ненасытная, — шепчет, проводя языком по моей коже, продолжая дразнить. Его пальцы обводят контуры тела, изучая каждую дрожь, каждый трепет.

Я уже не могу соображать. Весь мир сужается до этих прикосновений, до его губ, языка, рук, изучающих, требующих, обладающих. Он двигается дальше, проводит кончиком носа по моему животу, оставляя влажные поцелуи, затем опускается ещё ниже. Его дыхание касается моей самой чувствительной точки, и я задыхаюсь.

— Камиль… — срывается с губ, едва слышно, но он слышит. Всегда слышит.

Он ухмыляется, а затем его язык касается меня. Сначала легко, пробуя, дразня, а потом сильнее, настойчивее.

Я стону, выгибаюсь, мои пальцы вцепляются в простыни, но Камиль не даёт мне шанса отстраниться. Он держит мои бёдра крепко, подчёркивая, что я в его власти.

Его язык делает чудеса. Лизнул, прикусил, втянул губами пульсирующий клитор, а потом снова дразнит. Медленно, нежно, мучительно. Я извиваюсь, мои ноги дрожат, дыхание становится судорожным.

Он чередует ласки, меняет ритм, сводя меня с ума. Губы, язык, лёгкий укус — каждая новая волна удовольствия заставляет меня выгибаться ему навстречу.

— Тише, малая, — его голос низкий, тёплый, с оттенком удовлетворённой насмешки. — Куда торопишься?

Он не даёт мне ответить.

Я чувствую, как горячая ладонь скользит по внутренней стороне бедра, чуть выше… Пальцы проникают туда, где жар сильнее всего.

— Камиль… — воздух срывается с губ.

Он знает, что делает. Изучает меня, пробует, играет. Дразнит, не давая сразу того, чего я так жажду. Я чувствую его силу, его уверенность, его абсолютную власть над каждой секундой этого момента.

Мои пальцы вцепляются в простыню, сердце выбивает бешеный ритм. Я хочу больше, но он продолжает свою мучительную игру, доводя меня до предела.

Его губы снова находят чувствительную точку, язык скользит медленно, вырывая из меня новые стоны.

Тёплые, сильные пальцы погружаются глубже, исследуют, толкаются…

— Давай, малая…

Его голос растворяется в ощущениях.

И в этот момент я понимаю — я пропала. Камиль сломал меня снова. И мне это чертовски нравится.

— Камиль, пожалуйста… — я больше не могу это терпеть. Больше не хочу терпеть.

— Хочешь, чтобы я тебя добил, малая? — его голос осипший, наполненный тёмным голодом.

Я киваю, не в силах произнести хоть слово. И тогда он резко усиливает давление, языком доводя меня до края. Толчок, ещё один — и я теряюсь в этом вихре наслаждения. Взрыв накрывает, прошивая тело электрическими разрядами, заставляя стонать, выкрикивать его имя, теряться в этом огне.

Мир рассыпается на части, оставляя только нас двоих.

Камиль поднимается, вытирает губы тыльной стороной ладони, ухмыляется.

Воздух разорван на клочки. Я ловлю его ртом, но лёгкие будто отказываются работать. Всё тело дрожит, простыня под пальцами кажется слишком горячей, будто пламя прожигает кожу.

Я оседаю на кровать, мышцы напряжены, ощущение удовольствия всё ещё пульсирует внутри, отправляя короткие разряды жара в каждую клеточку.

— Камиль… — голос срывается, едва различимый шёпот. Я не могу говорить. Я не могу двигаться.

Но он может.

Его сильные руки скользят по моему телу, чуть грубо, требовательно. Он не даёт мне уйти в сладкую истому, не позволяет расслабиться.

— Всё, малая? — его голос насмешливый, хриплый от возбуждения. — Думаешь, на этом всё?

Я не успеваю даже ответить.

Рывок — и я оказываюсь на коленях.

Камиль разворачивает меня, ставит так, как хочет. Ладонями прижимает к кровати, пальцами проводит по пояснице, спине, задерживается на моей талии. Горячая ладонь скользит ниже, обхватывает бедро, слегка раздвигает ноги.

— Теперь моя очередь, — низкий, насыщенный желанием голос разносится по комнате. — Я тебя ублажил, теперь ты сделаешь то же самое, малая.

Я вздрагиваю. Ощущаю его жар, его силу, то, насколько он возбуждён.

— Камиль… подожди… — я почти задыхаюсь, не успев прийти в себя после первой волны удовольствия.

Но он не намерен ждать.

Его губы касаются моей шеи, язык проводит горячую дорожку по чувствительной коже.

— Расслабься, — хрипло шепчет он, поглаживая мою спину. — Или я сам тебя расслаблю.

Его пальцы сжимаются на моих бёдрах, сильные руки уверенно удерживают меня в этой позе. Я чувствую, как он прижимается ко мне, сильнее, настойчивее, подчёркивая свою власть.

— Скажи мне, малая, — Камиль наклоняется ниже, его дыхание обжигает, — ты же хочешь этого так же, как и я?

Я закрываю глаза. Горячая волна снова накатывает, поджигая каждый нерв.

Я понимаю, что у меня нет выхода.

Я не хочу его. Я хочу его слишком сильно.

И чёрт возьми, это меня пугает больше всего.