Глава 31

Я замолкаю, закончив рассказ. В горле пересыхает, а внутри всё дрожит. Ловлю взгляд Марата — тяжёлый, мрачный, пронизывающий насквозь.

Мой рассказ его не очень впечатлил почему-то.

«Вот тебе и благодарность за подвиг! Надо было просто позволить этим идиотам поубивать друг друга. Всё равно ведь ничего хорошего не вышло!»

Внутренний голос снова ворчит, и впервые я склонна с ним согласиться.

— Ты, блядь, совсем ебанулась, Алиса? — шипит Марат, стискивая зубы так, что желваки проступают на скулах. Начинает подниматься. — Ты понимаешь, что натворила?

— Марат, пожалуйста, тебе нельзя вставать!

Я бросаюсь вперёд, руками осторожно укладывая его обратно на подушки.

Он дёргается, но всё-таки позволяет это сделать, тяжело дыша от гнева.

— Поговорить, блядь, не пробовала? — раздражённо уточняет Марат. — Ты решила, что поджечь дом — это лучшее, что ты могла придумать?

— Ты бы не послушал! — отчаянно возражаю я, прижимая ладони к груди. — Это было единственным вариантом! Ты бы просто поехал на эту грёбаную встречу, и случилась бы катастрофа!

— И вместо катастрофы я чуть не сгорел в собственном кабинете! Отличный план, Алиса. Заебись.

— Но ты жив. И знаешь всё. И теперь можешь разобраться с проблемами. А не вести лживую войну с Камилем.

Марат молча сверлит меня взглядом. Его глаза — два тёмных, бездонных омута. Полных злости и недовольства.

Под таким взглядом я чувствую себя маленькой, слабой, мужчина давит на меня одним лишь молчанием.

Сердце пропускает удары, в ушах гулко стучит кровь. Марат вдруг сужает глаза, в них появляется острый блеск.

Марат спрашивает с ледяным спокойствием.

— И давно ты вновь с Диким сошлась?

У меня мороз пробегает по спине. Кровь отливает от лица, сердце заходится в панике.

Я нервно облизываю пересохшие губы, пытаясь собраться с мыслями.

— Я не… — начинаю неуверенно.

— Не ври мне! — рявкает Марат. — Я что, на идиота похож?! Думаешь, я поверю, что ты исключительно ради меня жопу свою подставляла? Не надо из меня дауна делать!

— Марат, я правда хотела как лучше…

— Ты хотела защитить его! Не только меня спасала, но и своего ублюдка!

Его слова звучат, как удар под дых. Меня пробирает озноб, и я обхватываю себя руками, пытаясь удержаться на ногах.

— Да, я защищала и его тоже! — почти срываюсь на крик, чувствуя, как слёзы обиды и злости подступают к горлу. — А что мне было делать?! Ты бы не послушал! Ты бы начал разбираться силой, стволами махать, вы бы оба там полегли!

Марат медленно сжимает кулаки, взгляд становится ещё тяжелее, почти убийственным.

Я ощущаю, как страх сдавливает грудь, но заставляю себя выдержать его взгляд.

— Я спасла тебя, — напоминаю. — Или давай, скажи, что послушал бы меня. Что не превратился бы в хладный труп, если бы я не вмешалась.

— Мой хладный труп утешило бы то, что Дикого тоже ебнули.

— Марат! Ты же умный, ты понимаешь, что нельзя было вам туда.

Марат кривится, отворачиваясь. Что я принимаю за его согласие. Сейчас он успокоится, поймёт. Поблагодарит меня.

«А потом прикопает и снова поблагодарит».

— И нахуя это блядь было? — спокойнее спрашивает Кафаров. — Ты сама Дикого подставляла, мне инфу слила. Чтобы к нему обратно ливануть?

— Ну… Просто… Мы поговорили и…

— А вот тут подробнее. Имя мне назови, кто тебе помог.

«Замирчик, а ты мне так нравился! Помянем…»

— Ты сам! — выпаливаю взволнованно. — Ты же водил меня на всякие мероприятия и… Так получилось.

— Блядь. Уяснить мне давно стоило, что с такими истеричными идиотками связываться нельзя. Вечно решение меняете.

— Я не меняла! Просто… Дикий узнал кое о чём. И всё само изменилось.

— И о чём же?

«Ну, жги. Ты это любишь. Я пока манатки соберу. Надеюсь, после реинкарнации мне адекватыш достанется».

Я делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться и хоть немного собрать мысли в кучу. Моё сердце громко колотится, кровь шумит в ушах, руки влажные от пота.

— Я тебя спасла, — напоминаю. — Так что дай мне фору.

— Фору? — Марат скалится.

— Я скажу, а ты это не используешь против меня! Или хотя бы дашь убежать.

Марат молчит, сверлит меня тяжёлым, почти неподъёмным взглядом. Кажется, он оценивает, стоит ли меня вообще слушать.

«Если что, то план побега всё ещё актуален. И желательно прямо сейчас».

— Давай уже, — вздыхает. — Добивай.

Я собираюсь с последними остатками сил и уверенности, сжимаю кулаки так, что ногти больно впиваются в кожу ладоней.

— Я беременна, — тихо выдавливаю я.

— Твою мать…

Марат открывает глаза, его взгляд становится ещё более тяжёлым, свинцовым, прожигающим насквозь.

— От Дикого? — цедит он сквозь зубы. — Ты, блядь, залетела от Дикого?

Марат тяжело и резко выдыхает, не сдерживаясь, матерится громко. Кажется, даже стены палаты начинают вибрировать от его сдерживаемой ярости.

— Сука, Алиса! — почти рычит он, ударяя кулаком по кровати. — Ты хоть представляешь, какой пиздец ты устроила?! Ты, блядь… Залетевшая девка Дикого! Под моим контролем! Пиздец.

— Я не говорила, боясь, что ты это используешь и…

— Я бы тебя просто нахер послал. Нет, лично бы Дикому вернул. Потому что в такую хуйню я не ввязываюсь.

Я невольно сглатываю, чувствуя, как сердце пропускает удар. Но внутри что-то расслабляется, несмотря на волнение.

— Всё, съеби отсюда, — Марат устало взмахивает рукой. — Я бы тебя ебнул, но беременных не трогаю. Так что подожду, а потом тебе шею нахер сверну за такие выходки.

«Ух ты, почти гуманно. Нас убьют потом, а не сразу. А он и правда добряк» , — иронично фыркает внутренний голос.

— А меня Дикий защитит! — я вскидываю подбородок.

— Посмотрим. Может, сам тебя и грохнет. Вали давай.

Я медленно отступаю к выходу, не отводя от Марата взгляда. Вдруг передумает?

Выхожу в коридор, закрывая за собой дверь и чувствуя, как ноги становятся ватными.

Но на губах вдруг появляется улыбка облегчения. Всё получилось. Всё хорошо.

Спешу к выходу. Потому что осталось встретиться с Камилем. Всё ему объяснить. И…

— Куда петляешь, малая?

Знакомый до боли голос раздаётся прямо передо мной. Дикий перехватывает моё запястье, подтягивает к себе.

Глаза сверкают бешенством, челюсть напряжена. Мужчина явно не в лучшем настроении.

«Похоже, теперь придётся расплачиваться по счетам. Интересно, какая процентная ставка у Дикого?»

От этого голоса внутри всё мгновенно сжимается. Я замираю на месте, не решаясь поднять глаза.

Запястье горит огнём там, где пальцы Дикого жёстко сжимают мою руку. Я делаю глубокий вдох, облизываю пересохшие губы и пытаюсь хоть немного унять бешеное сердцебиение.

«Мне даже интересно, когда он нас укокошит? У мужика крыша уже давно тю-тю, между прочим, благодаря нам. Поражаюсь, как этот бедолага ещё держится».

— Камиль… — выдыхаю почти шёпотом, боясь даже вздохнуть громче.

Он рывком притягивает меня ближе к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. Его взгляд тяжёлый, острый, словно лезвие. В нём читается еле сдерживаемая ярость и раздражение. Я ощущаю, как мурашки пробегают по коже.

— Знаешь, малая, каждый раз мне кажется, что ты меня удивить сильнее не сможешь. Но ты, бляха, удивляешь.

— Сюрприз?

Я слабо улыбаюсь. Но дёргающийся глаз Дикого явно намекает на то, что сюрприз так себе.

— Ты бы сказала, что так собираешься вопрос с Кафаровым решать, — голос его звучит тихо, но от каждого слова как будто ледяной водой обливает. — Сжечь заживо, я бы ещё вариантов подкинул.

— Камиль, это вообще случайно вышло, — оправдываюсь быстро, чувствуя, как жар стыда и паники накрывает с головой. — Мне просто нужно было его задержать…

Он резко усмехается, и эта усмешка выглядит настолько мрачной и зловещей, что у меня дыхание перехватывает от страха.

— Виртуозка доморощенная, пошли, бляха! — резко командует мужчина, дёргая меня за руку, вынуждая двигаться вперёд.

— Куда? — пищу растерянно, но ноги начинают двигаться автоматически, послушно переставляясь одна за другой.

Камиль не отвечает сразу, лишь резко и уверенно ведёт меня к парковке, даже не оглядываясь. Я стараюсь не споткнуться, едва поспеваю за его быстрым шагом.

— Сначала к доку, — наконец жёстко роняет он через плечо, не замедляя темпа. — Пусть осмотрит тебя с головы до ног.

Я мгновенно вспыхиваю, ощущая смущение вперемешку с негодованием.

— Но со мной всё хорошо… — протестую слабым голосом, пытаясь хоть немного ослабить его железную хватку на моём запястье.

Дикий резко останавливается и поворачивается ко мне. Его взгляд становится ещё более мрачным, опасным, почти безжалостным. Он делает шаг ко мне, нависая, заставляя сердце биться ещё сильнее.

— А, ну раз хорошо, то хуй с ним, — голос его звучит с едкой иронией, в которой отчётливо слышится предупреждение. — Ты ж медицинский в свободное от хуеты время заканчивала, сама себя осмотришь?

Я прикусываю губу, чувствуя, как щёки пылают от стыда и раздражения одновременно. От его слов внутри всё сжимается, но я понимаю, что сейчас спорить бессмысленно. Он зол, он в бешенстве, а злить Дикого ещё больше сейчас было бы настоящим безумием.

«Самоубийством. Умеем. Знаем. Практикуем. Девочки, записываемся на курсы. На гробик-то собирать как-то нужно».

Я молча киваю, не глядя ему в глаза, и покорно следую дальше. Мы проходим ещё несколько метров, прежде чем Камиль снова рычать начинает:

— Ты хоть понимаешь, каким пиздецом всё это могло обернуться? — спрашивает чуть спокойнее, но в голосе всё ещё звенит напряжение.

Я вздыхаю и неуверенно пожимаю плечами.

— Я хотела помочь… — тихо шепчу.

— Помочь? — усмехается Камиль снова, но на этот раз чуть мягче. — Малая, такими помощницами только миры разрушать. Ты чуть сама там не сгорела. Ты хоть себе представляешь, что я успел надумать, пока сюда гнал?!

— Ты думаешь, я не понимаю, что натворила? Я просто… не знала, как иначе остановить вас двоих. Вы бы просто поубивали друг друга, а я не могла этого допустить.

Мы останавливаемся возле его машины. Камиль резко отпускает мою руку, и я невольно потираю запястье, чувствуя, как от его хватки всё ещё горит кожа.

Он не двигается, просто стоит, тяжело дышит, стиснув челюсти. На мгновение мне кажется, что он старается взять себя в руки.

— Ты хоть на секунду представила, каково мне было? — его голос низкий, надломленный, пропитанный яростью и странным отчаянием. Он не смотрит на меня, взгляд упирается куда-то в асфальт.

— Камиль… — шепчу, но он резко вскидывает руку, останавливая меня.

— Ты хоть понимаешь, какого это мчать сюда, думая, что тебя больше нет? — слова вырываются из него тяжело, болезненно, словно режут его самого изнутри. — Что вы могли сгореть на хрен вместе с этим Кафаровым? Ты хоть секунду думала обо мне, малая?

Его слова бьют меня прямо в сердце, и я чувствую, как по щекам катятся слёзы.

— Я не думала… — выдыхаю, понимая, что именно сейчас эта правда звучит особенно жестоко.

— Вот именно! — срывается он на крик, поворачиваясь ко мне лицом. Его глаза горят огнём, полные боли и бешенства. — Ты никогда, мать твою, не думаешь о последствиях! Ты хоть знаешь, каково это — ехать и понимать, что всё самое важное, что у тебя есть, уже могло превратиться в пепел?!

Я делаю шаг назад, поражённая силой его эмоций, ошеломлённая его откровением. Я никогда не видела Дикого таким — настолько уязвимым и одновременно полным ярости.

— Камиль, прости меня… — голос дрожит, я почти задыхаюсь от слёз. — Я не хотела, правда, не хотела так…

Он сжимает кулаки, взгляд его темнеет ещё сильнее, а потом неожиданно делает шаг вперёд и резко прижимает меня к себе, почти сжимая в своих объятиях. Я чувствую, как колотится его сердце, бешено и отчаянно, словно он боится снова меня потерять.

— Больше так не делай, слышишь? Никогда больше, — хрипло шепчет. — Я сдохну, если с тобой что-то случится, с вами.

— Я обещаю.