Глава 33. Камиль

Офис Нарбекова пахнет дорогими сигарами, коньяком и едва уловимым запахом страха. Ещё затхлостью. Но это уже от самого Нарбекова.

Старик нервничает, и я вижу это даже через его напускную браваду. Давно пора было поставить этого козла на место.

Фарид Нарбеков барабанит пальцами по столешнице из чёрного дерева, взгляд его мечется между мной и каким-то документом, который он нервно теребит в руках.

— Ты понимаешь, во что ты меня втягиваешь, Камиль? — голос Нарбекова срывается на крик, лицо наливается кровью. — Я тебе, сука, полгорода на блюдечке преподнёс, а ты мне вот так отвечаешь?

— Я не просил твоих подарков, Фарид, — спокойно говорю, не отрывая взгляда от его лица. — И давно пора было это понять.

— Ты мне жизнью обязан! — взрывается он, резко вскакивая с кресла. — Забыл, кто тебя прикрыл, а кто помог твоему брату, когда его хотели на куски порвать?

— Не забыл, — холодно отвечаю, приподнимая бровь. — Но платить за это своей жизнью я не собираюсь. И точно не собираюсь жениться на твоей дочери.

Упоминание Агаты заставляет его лицо исказиться ещё сильнее. Старик тяжело дышит, глядя на меня с такой ненавистью, будто пытается взглядом дыру во мне прожечь.

— Моя дочь, — шипит он, — не заслуживает такого унижения.

— Мне насрать, — жёстко отвечаю. — Она сама выбрала эту игру. И проиграла. Я чётко дал понять, что свадьбы не будет. Никогда.

— Значит, ты выбираешь свою беременную подстилку? — его голос звучит мерзко, яд сочится из каждого слова.

Что-то внутри меня мгновенно срывается с катушек. Кровь закипает в жилах, и я даже не осознаю, как оказываюсь через секунду на другой стороне стола. Хватаю этого ублюдка за горло, резко прижимая к стене. В глазах темнеет от ярости.

— Ты ещё хоть раз что-то в её адрес скажешь, — рычу прямо ему в лицо, чувствуя, как он дрожит под моей рукой, — и я сверну к хуям твою шею. Чтобы понятней было, Фарид, я за неё, сука, весь город с землёй сравняю, усёк?

Старик хрипит, пытаясь вырваться, но я сжимаю его горло крепче. Смотрю прямо в глаза, наслаждаясь страхом, который вижу в его взгляде.

— Не зли меня, тебе не понравится результат, — почти шёпотом произношу я, отпуская его.

Нарбеков тут же хватает воздух ртом, задыхаясь и хватаясь за стол, чтобы удержаться на ногах. В его взгляде уже нет ярости, только страх и понимание того, что он зашёл слишком далеко.

— Ты совершаешь огромную ошибку, Камиль, — хрипло выдыхает он.

— Я уже совершил её, когда начал с тобой сотрудничать, — отвечаю, поправляя пиджак. — Теперь я исправляю это. И лучше не пытайся мне мешать.

Фарид нервно поправляет воротник рубашки, взгляд его мечется, но он старается сохранить остатки своего достоинства. Грудь тяжело вздымается, когда он наконец хрипло произносит:

— Хасану не понравится твоё решение, Камиль. Ты думаешь, он будет рад твоей выходке? Ты ставишь его под удар.

Я презрительно усмехаюсь, наблюдая, как капли пота выступают на его лбу.

— Ты реально думаешь, что можешь дальше мной манипулировать через Хасана? — голос мой звучит спокойно и холодно, — я наслаждаюсь его беспомощностью.

Брат вышел на нужный канал. Теперь он сам решает свои проблемы. Мне дал зелёный свет. Это единственное, что меня останавливало. Больше Нарбекову нечем меня шантажировать.

В глазах Нарбекова на мгновение вспыхивает неподдельная паника. Он сглатывает, пытаясь сохранить остатки самообладания.

— Решил рисковать братом, Камиль?

— Тупой ты ублюдок, — перебиваю резко, делая шаг навстречу, вынуждая его отступить. — Хасан уже на пути сюда. И поверь мне, братец, сейчас охуеть какой злой. Вся та ярость, которую он сдерживал, копилась слишком долго. И теперь ему нужно на ком-то её сорвать. Как думаешь, на ком?

Фарид бледнеет на глазах. Его губы дрожат, он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле.

Я медленно достаю телефон, демонстративно нажимая несколько кнопок.

— Кстати, я твою локацию Хасану уже отправил. Уверен, он даже педаль газа сильнее в пол вдавил. Советую паковать вещи и быстро съёбывать, Фарид. У тебя осталось не так много времени.

— Ты пожалеешь об этом, — хрипит Нарбеков, пытаясь сохранить лицо, но голос выдаёт его страх.

— О многом жалею, но уж точно не об этом. — Я поворачиваюсь к выходу.

Я резко открываю дверь кабинета, выхожу в коридор, чувствуя облегчение и удовлетворение оттого, что, наконец, разорвал эту ядовитую связь с Нарбековым.

Сделав всего пару шагов, слышу громкий стук каблуков по мраморному полу, и передо мной возникает Агата. Она почти сталкивается со мной, её глаза широко распахнуты от ярости.

— Ты что себе позволяешь, Камиль? — выплёвывает она слова как ядовитую слюну. — Думаешь, можешь просто вот так отказаться от всего?

Я холодно усмехаюсь, не скрывая раздражения:

— Съеби с дороги.

— Думаешь, твоя беременная шлюшка теперь в безопасности?

Меня взрывает от её слов. Я чувствую, как зубы скрипят от сдерживаемой ярости, челюсть напряжена настолько, что начинает сводить. Внутри кипит адская смесь злости и отвращения.

Про малую никому и ничего не позволено говорить. Убью, сука. Закопаю заживо.

Медленно, хрипло цежу сквозь зубы:

— Повтори.

Делаю шаг вперёд, с наслаждением наблюдая, как эта тварь отшатывается назад. Она медленно пятится, и я продолжаю на неё наступать, словно охотник на дичь.

Её спина упирается в стену, и я вижу, как в её глазах впервые мелькает тень страха. Отлично. У стены её шею свернуть будет в разы удобнее. Склоняю голову набок, прикидываю, как лучше её грохнуть. Соблазн настолько сильный, что я не уверен, что смогу сдержаться.

— Не получится, Камиль, — её голос слегка дрожит, но взгляд всё ещё дерзкий. — Меня послать и самому в шоколаде остаться не выйдет.

Усмехаюсь зло, с нотками презрения в голосе:

— Жаль, что ты не увидишь, как я в шоколаде катаюсь. Потому что ты, сука, сдохнешь раньше.

Мои пальцы с силой сжимают её шею. Кожа под ладонью дрожит, а пульс бешено бьётся. Агата не кричит, даже не вздрагивает, только губы раскрывает, жадно хватая ртом воздух, и смотрит прямо мне в глаза.

Ебаная психопатка. Я достаточно провёл времени с этой долбанутой, чтобы понять, что по ней псих больница плачет.

— Хорошо, убей, — хрипит она, с вызовом глядя мне в глаза. — Только так ты сможешь от меня избавиться, Камиль. Я не отпущу, слышишь? Буду бороться до конца.

Её слова вызывают лишь презрительную усмешку. Какой бы мразью ни была эта баба, руки об неё марать не стану.

Она точно не стоит того, чтобы развязать войну. Точно не из-за этой мрази.

— Не так буквально, Агата. Я ещё понаблюдаю за твоими трепыханиями.

В её взгляде появляется непонимание, смешанное с нервозностью.

Уверен, она даже и близко не представляет, что именно у меня на неё есть. Она сама мне козыри в рукав засунула. Настолько сильно хотела урыть малую, что напрочь мозги отключила.

Свободной рукой медленно достаю из кармана телефон, демонстративно нажимаю на экран и включаю ей увлекательное кино, поднося экран прямо к её лицу.

Сука смотрит, и я вижу, как её глаза расширяются от шока и ужаса. На видео эту мерзкую тварь ебут на бильярдном столе сразу двое. И я точно знаю, за какую именно информацию она расплачивалась своей тощей задницей. Агата продала себя за медицинскую карту моей Алисы, пытаясь хоть что-то о ней разузнать.

Сегодня у неё должна была быть встреча. Ей должны были передать все документы и что-то пиздец важное. Именно за это важное она разрешила её ебать во все щели.

— Камиль, я… — её голос ломается, превращаясь в жалкий, сдавленный хрип.

Я медленно, с подчёркнутым отвращением убираю руку от её шеи и демонстративно вытираю ладонь о её дорогой, идеально выглаженный пиджак. Она вздрагивает, будто я её ударил.

— Хуй знает, какой ты в себе венерический букет носишь, — мой голос звучит брезгливо. Агата вскидывает глаза, и в них мелькает унижение, смешанное с плохо скрываемой злостью.

Я делаю полшага назад, и в моих глазах вспыхивает жёсткая усмешка. Медленно, почти с наслаждением, произношу:

— А теперь, стерва, внимай очень внимательно. Сейчас у тебя ещё есть шанс хоть как-то дальше жить. Выцепить какого-нибудь несчастного идиота, который тебя пожалеет и женится. Но если я опубликую это видео, — я снова достаю телефон и угрожающе покачиваю им перед её лицом, — ты сама прекрасно знаешь, что будет дальше.

Она резко бледнеет, губы дрожат, а пальцы нервно сжимаются в кулаки. Видно, что она мысленно уже представляет последствия этого шага. Все её планы, всё её будущее летит в пропасть. Агата загнана в угол, и это осознание ей явно не по душе.

— Так что не советую даже думать рыпаться в мою сторону, — понижаю голос до угрожающего шёпота. — И да, держись на расстоянии минимум двух километров от Алисы. Увижу рядом, и палец случайно соскользнёт. Станешь, бля, знаменитостью, которую не каждый уличный пёс захочет трахнуть.

Агата стоит, как оглушённая, в её взгляде теперь только паника и отчаяние. Вся прежняя надменность, с которой она всегда на меня смотрела, растворилась, словно её никогда и не было.

— Поняла меня? — чеканю жёстко.

Она заметно кивает, её подбородок мелко дрожит от едва сдерживаемых слёз и злости, которые вот-вот прорвутся наружу.

— Умница, — произношу с издёвкой, снова пряча телефон в карман. — Свободна.

Агата резко отворачивается, её каблуки дробно стучат по мраморному полу, когда она быстро удаляется, стараясь сохранить остатки своего достоинства, которого больше нет.

Я остаюсь стоять на месте ещё несколько секунд, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Теперь она знает правила игры. Если посмеет нарушить их — последствия будут фатальными.

Пора возвращаться к моей малой.