Глава 13 · Алиса

Медный привкус крови Кастета все еще стоит у меня в горле, хотя я чистила зубы до тех пор, пока десны не начали кровоточить. В ушах до сих пор эхом отдается тот нечеловеческий хруст скальпеля о кость глазницы. Я бегу по бесконечным коридорам особняка, спотыкаясь о собственные ноги, и мне кажется, что стены этого дома пропитаны липким, черным ядом. Я влетаю в свою комнату и захлопываю дверь, наваливаясь на нее всем телом, хотя знаю — здесь нет замков, которые могли бы остановить Ро́мана. Здесь нет ничего, что принадлежало бы мне, кроме моей боли.

Я сползаю по двери на пол, и рыданья разрывают мою грудь. Это не просто плач — это вопль раненого зверя, который понял, что капкан захлопнулся навсегда. Перед глазами стоит лицо Макса, его сломанные ребра, его тихий стон, когда я вправляла кости под надзором Басаева. Мой брат здесь, в этом аду, из-за меня. Из-за моей жажды свободы, которая превратилась в смертный приговор для всех, кого я люблю. Ро́ман не просто забрал мою жизнь, он превратил ее в кровавый фарс, где я — главная актриса и единственный зритель его безумия.

— За что? — шепчу я, впиваясь ногтями в ладони. — Господи, за что мне все это?

Я вспоминаю свою жизнь три месяца назад. Больница, запах кофе, бесконечные смены, Стас… Стас, которого больше нет. Его лицо стерлось из моей памяти, вытесненное хищным взглядом Ро́мана. Я больше не помню тепла, я помню только холод стали и железную хватку пальцев на моей шее. Я стала соучастницей. Я — врач, я давала клятву спасать, но теперь мои руки служат лишь для того, чтобы продлевать агонию тех, кого Ро́ман решил сломать. Я видела, как он вырезал глаза человеку. Я видела это, я чувствовала брызги этой крови на своем лице, и я не остановила его. Я не смогла.

Страх. Он парализовал меня, превратил в покорную куклу, которую он моет в ванне и одевает в дорогой кашемир. Я ненавижу этот костюм на себе. Я ненавижу этот запах лаванды и мыла, который пытается скрыть вонь разложения моей души. Каждый день в этом доме — это медленная смерть. Каждое прикосновение Басаева — это клеймо, которое выжигает на мне слово «собственность».

Я поднимаюсь с пола, пошатываясь. Мое тело кажется мне чужим, тяжелым, ненужным. В голове кристально чисто формируется одна единственная мысль. Она не пугает меня, напротив, она приносит странное, холодное облегчение. Если я не могу сбежать из этого дома, я сбегу из этого тела. Я уйду туда, где он не сможет меня достать. Где нет боли, нет крови и нет его голоса, называющего меня «своим врачом».

Я иду в ванную комнату. Белый кафель сияет под лампами, ослепляя своей стерильностью. Я подхожу к зеркалу и замираю. Кто эта женщина, смотрящая на меня? Бледная тень с ввалившимися глазами и синяками на шее, которые уже никогда не сойдут, потому что они внутри, в самом сердце. На моих щеках все еще видны разводы — я не знаю, слезы это или остатки той крови, которую Ро́ман размазал по моей коже. Я смотрю на свои руки. Те самые руки, которыми я спасла монстра. Если бы я тогда, в ту грозовую ночь, просто отошла от стола… Если бы я позволила его сердцу остановиться…

— Моя вина, — срывается с моих губ. — Это все моя вина.

Я открываю шкафчик над раковиной. Мои пальцы лихорадочно перебирают флаконы. Вот они. Сильные обезболивающие, которые я выписала для Макса, но так и не решилась отдать в полном объеме, боясь зависимости. Ирония судьбы — врач собирается использовать лекарство как яд. Я высыпаю таблетки на ладонь. Белые, маленькие, аккуратные крупицы забвения. В них — мой единственный шанс на свободу.

Я снова смотрю в зеркало, прямо в свои зрачки. В них больше нет жизни, только бесконечная усталость. Я думаю о Максе — Ро́ман не убьет его, если меня не будет. Я для него — все, Макс — лишь рычаг давления. Без меня рычаг станет бесполезным. Я думаю о Ро́мане. О его ярости, когда он найдет мое остывшее тело. Эта мысль приносит мне последнее, злобное удовлетворение. Я заберу у него то, что он ценит больше всего. Я заберу себя.

Я набираю в стакан воду. Рука не дрожит. Внутри — абсолютная, мертвая тишина. Я подношу ладонь к губам.

— Больше ты меня не коснешься, — шепчу я своему отражению.

Одним резким движением я закидываю таблетки в рот и запиваю их ледяной водой. Я глотаю их все сразу, чувствуя, как они проскальзывают по горлу, неся с собой долгожданный конец этого ада. Стакан со звоном падает в раковину, но я этого не слышу. Я просто закрываю глаза, прислоняюсь к холодному кафелю и жду, когда тьма наконец-то заберет меня домой.