Глава 15 · Алиса +18

Холод. Он повсюду: в моих легких, в волосах, в каждой поре кожи, которая горит под ледяными струями воды. Но самый страшный холод исходит от человека, который сжимает меня в своих объятиях. Ро́ман сидит прямо на полу ванной, его дорогая рубашка прилипла к телу, он промок насквозь вместе со мной, но я чувствую, как от него исходит почти физический жар ярости. Я едва дышу. Горло саднит после того, как он силой вырывал из меня таблетки, заставляя желудок выворачиваться наизнанку. Я хотела тишины. Я хотела, чтобы все закончилось. Но Ро́ман Басаев не признает чужих желаний, даже если это желание умереть.

Он отстраняется, и я вижу его лицо. Это маска безумия и обладания. В его глазах нет ни капли жалости, только темное, первобытное торжество. Он вытащил меня. Он победил даже смерть, которая уже коснулась моего плеча. Он впивается пальцами в мои плечи, его хватка оставляет новые синяки поверх старых.

— Ты думала, что можешь просто закрыть глаза и оставить меня? — его голос вибрирует у моего уха, низкий, рокочущий. — Ты совершила преступление против моей воли, Алиса. А за преступлением всегда следует наказание.

Он рывком поднимает меня на ноги. Я шатаюсь, голова кружится, и я наверняка упала бы, если бы не его стальная хватка. Он затаскивает меня обратно в ванну, но на этот раз не для спасения. Мое платье, насквозь пропитанное водой и бурыми пятнами крови Кастета, липнет к телу, становясь тяжелым и ледяным. Ро́ман берет гибкий металлический шланг душа. Металлические кольца звенят, когда он перехватывает его. Он рывком заводит мои руки за спину, и я чувствую холод металла на запястьях. Он начинает обматывать шланг вокруг моих рук, затягивая его так плотно, что кисти немеют.

— Ро́ман… пожалуйста… — шепчу я, но он лишь дергает за импровизированные оковы, заставляя меня прогнуться и выставить грудь вперед.

Он разворачивает меня лицом к кафельной стене. Я упираюсь лбом в холодный камень, мои связанные руки задраны вверх. Это положение делает меня абсолютно беззащитной. Я слышу, как он расстегивает ремень, слышу его тяжелое, прерывистое дыхание. Он задирает подол моего мокрого платья, оголяя бедра. Ткань неприятно шуршит, но Ро́ману плевать. Он здесь, чтобы забрать то, что я пыталась у него украсть — мою жизнь.

Ро́ман прижимается ко мне всем телом, и я чувствую, какой он горячий и твердый через слои промокшей одежды. Его рука ложится на мой затылок, прижимая мое лицо к стене. Я чувствую, как его колено грубо раздвигает мои ноги, заставляя встать шире.

— Ты хотела уйти? — рычит он, кусая меня за плечо через мокрую ткань. — Сейчас я дам тебе повод остаться.

Он входит в меня одним резким, сокрушительным толчком. Без подготовки, без капли нежности, ломая мое сопротивление физической силой. Я вскрикиваю, и этот крик гаснет, превращаясь в стон шока. Он заполняет меня всю, до самого предела, вторгаясь в мое тело так же бесцеремонно, как он вторгся в мою судьбу. Его член, горячий и огромный, кажется раскаленным прутом в моей ледяной плоти. Трение его кожи о мою рождает искры, которые разбегаются по венам, вопреки моей воле.

— Чья ты, Алиса? Отвечай! — он делает мощный рывок, вбиваясь в меня до упора.

— Твоя… — выдыхаю я, захлебываясь воздухом.

Он начинает двигаться. Дико, ритмично, превращая нашу близость в акт абсолютного доминирования. Я чувствую, как его член набухает внутри меня, становясь еще тверже и требовательнее. Он двигается в полную длину, выходя почти до конца и с силой возвращаясь обратно. Каждый удар отзывается во мне тяжелым, гулким эхом внизу живота. Я чувствую, как его мокрая рубашка трется о мою голую спину, а мои соски твердеют, касаясь холодного кафеля.

— Больше ты не посмеешь поднять руку на то, что принадлежит мне, — он перехватывает мои связанные руки, дергая их вверх, отчего я стону от острой вспышки наслаждения и боли.

Он увеличивает темп. Звуки наших тел — влажные, хлесткие удары — заполняют ванную комнату. Я чувствую, как он трется о меня своим лобком через тонкую преграду ткани, и это трение сводит с ума. Мое тело, измученное и слабое, внезапно вспыхивает сверхновой. Я чувствую, как внутри меня все сжимается, подстраиваясь под его ритм. Ро́ман не дает мне передохнуть, он вбивается в меня снова и снова, заставляя мои бедра дрожать.

— Смотри на меня, — он берет меня за волосы, заставляя повернуть голову.

Я вижу его лицо — искаженное страстью и властью, его зрачки затопили радужку. Он целует меня, и этот поцелуй больше похож на попытку выпить мою душу. Я чувствую вкус табака и его ярости. Его движения становятся все более яростными и бесконтрольными. Я чувствую, как он пульсирует внутри, как его головка задевает саму шейку матки, заставляя меня выгибаться дугой.

— Да, доктор, — шепчет он, и его голос срывается на хрип. — Чувствуй, как я забираю тебя. Всю. Без остатка.

Я теряю контроль. Мое сопротивление тает под этим напором. Я начинаю двигаться ему навстречу, инстинктивно ища облегчения от этой пытки наслаждением. Я чувствую, как его член становится до боли твердым, заполняя каждый миллиметр моего естества. Он ускоряется, его толчки становятся короткими и частыми, он буквально вколачивает меня в стену.

— Ро́ман… я… — я не могу закончить фразу, мой голос тонет в стоне.

— Кончай для меня, Алиса! — приказывает он, нанося финальные, сокрушительные удары.

Черная волна оргазма накрывает меня, выбивая землю из-под ног. Я кричу, впиваясь ногтями в связанные ладони, пока мое тело содрогается в мощных конвульсиях. В этот же миг Ро́ман издает глухой рык и кончает глубоко внутри меня, изливаясь горячими толчками. Он наваливается на меня всей своей тяжестью, вдавливая в стену, и мы оба тяжело дышим, пар валит от наших промокших тел.

Он медленно отстраняется, но не развязывает меня. Он берет мое лицо в ладони, и я вижу в его глазах мрачное торжество.

— Теперь ты знаешь, — шепчет он, целуя меня в соленые от слез глаза. — Смерть тебе не поможет. Ты заперта здесь, со мной. Навсегда.

Я закрываю глаза, прислоняясь к его мокрому плечу. Я жива. И это самое страшное наказание, которое он мог для меня придумать.