Глава 25 · Алиса

Прошел месяц с той ночи, когда наши тела окончательно сплелись в неразрывный узел зависимости. Месяц, который превратил особняк из ледяной крепости в место густого, душного и порочного единения. Ро́ман одержим мной больше, чем когда-либо. Его жажда обладания не знает насыщения: мы занимаемся сексом каждый день, иногда по несколько раз — утром, когда солнце только касается тяжелых портьер, или глубокой ночью, когда он возвращается, пахнущий холодом и властью, и берет меня прямо в холле, не давая дойти до спальни. Каждое его движение, каждый толчок — это способ пометить территорию, заставить меня забыть, где заканчивается его воля и начинаюсь я.

И это принесло свои плоды.

Я стою в ванной, прислонившись спиной к холодному кафелю — тому самому, который когда-то казался мне местом моей гибели, а теперь стал свидетелем новой жизни. В моих руках пластиковый стержень. Две четкие, яркие полоски режут глаза своим безмолвным приговором. Я — врач, я знала это еще неделю назад, когда утренняя тошнота впервые скрутила мой желудок, а привычный запах его одеколона заставил меня побледнеть. Но видеть это подтверждение в руках — совсем другое.

Внутри меня зародилась жизнь. Плод нашей дикой, искалеченной близости. Плод от человека, который вырывал сердца и вырезал глаза, и от женщины, которая научилась любить своего палача.

Страх ледяной волной проходит по позвоночнику. Я боюсь сказать ему. Я знаю его одержимость — она абсолютна, она не терпит конкуренции. Ро́ман хочет владеть каждой моей мыслью, каждой клеткой. Как он отреагирует на то, что внутри меня теперь есть кто-то еще? Кто-то, кто будет забирать мое внимание, мои силы, мою любовь? Станет ли этот ребенок для него еще одним способом привязать меня к себе навечно, или он увидит в нем угрозу своему тотальному контролю?

Я закрываю глаза, и перед глазами встает его лицо в моменты страсти — жестокое, властное, почти божественное в своем неистовстве. Он не умеет делить. Он умеет только поглощать.

Но за этим страхом, глубоко под слоями ужаса и неопределенности, я чувствую странное, теплое трепетание. Я рада. Эта мысль кажется мне предательской, грязной, учитывая все, через что мы прошли, но я не могу ее заглушить. Я люблю его. Я люблю Ро́мана Басаева той темной, больной любовью, которая возможна только в аду. Этот ребенок — часть его, часть той силы, которая вырвала меня из лап смерти в оранжерее. Это продолжение того единственного человека, который сжег бы весь мир ради моей улыбки.

Я прячу тест в самый дальний угол ящика, за флаконы с лекарствами. Мои руки дрожат. Я слышу, как внизу хлопает дверь — он вернулся. Его шаги, тяжелые и уверенные, уже звучат на лестнице. Каждая ступенька отзывается ударом в моем сердце. Он придет сейчас, обнимет меня, прижмет к себе, и его ладонь, возможно, ляжет на мой еще плоский живот. Он почувствует? Узнает ли хищник о своей добыче раньше, чем она успеет издать звук?

Я смотрю на свое отражение. Бледная, с лихорадочным блеском в глазах. Я должна молчать. Хотя бы еще немного. Я должна сохранить эту тайну, пока не пойму, как преподнести ее дьяволу, чтобы он не уничтожил этот хрупкий росток жизни в порыве своей безумной ревности.

Дверь спальни открывается. Я выхожу из ванной, натягивая на лицо маску покорности, в то время как внутри меня кричит и ликует новая, пугающая истина. Я беременна от монстра, и я никогда не была так напугана и так счастлива одновременно.