Глава 5 · Алиса

Мир вокруг меня не просто рушится — он рассыпается в мелкую, острую крошку, которая впивается в легкие при каждом вдохе. Я иду по коридору частной клиники «ЭлитМед», куда устроилась всего неделю назад, сразу после того, как меня без объяснения причин вышвырнули из государственной четвертой больницы. Тогда это казалось странным недоразумением, бюрократической ошибкой, но сегодня я понимаю: это травля. Планомерная, безжалостная зачистка пространства вокруг меня.

В руках я сжимаю картонную коробку со своими вещами: стетоскоп, пара медицинских справочников, кружка с надписью «Лучший кардиолог» — подарок от бывших коллег, который теперь выглядит как горькая насмешка.

— Извините, Алиса Сергеевна, распоряжение руководства. Мы не можем продолжать сотрудничество, — эти слова главврача до сих пор звенят у меня в ушах ледяным набатом.

— Но почему? У меня безупречные рекомендации! Я провела три сложнейших операции за эти семь дней! — я пыталась бороться, мой голос дрожал от негодования.

Он даже не поднял на меня глаз. Просто смотрел в стол, нервно перебирая бумаги.

— Нам не нужны проблемы. Просто… уйдите по-хорошему.

Проблемы. Каждое это слово звучит как приговор. Я выхожу на улицу, и ледяной осенний дождь мгновенно пропитывает мой тонкий плащ. Мне некуда идти. У меня нет работы, мои счета заблокированы из-за какой-то «технической ошибки» банка, а моя квартира больше не кажется крепостью. Но все это — лишь декорации к главной трагедии, которая выжгла меня изнутри.

Стас умер.

Три дня назад его сердце, которое я так надеялась спасти, остановилось в реанимации. Тот «несчастный случай» на трассе оказался смертельным. Врачи говорили, что он останется инвалидом, но он даже не дожил до этого приговора. Его не стало ночью, когда я была на смене. Я не успела попрощаться. Я не успела сказать ему, как сильно я…

Я не могу даже произнести это слово. Внутри меня выжженная пустыня. Я иду к остановке, едва передвигая ноги. Мои кроссовки промокли насквозь, коробка в руках размокает, и я чувствую, как дно вот-вот провалится. Стаса больше нет. Человека, который был моим светом, моей тихой гаванью, раздавила многотонная фура, а потом добила внезапная эмболия.

Я добираюсь до дома в каком-то полузабытьи. Подъезд встречает меня привычным запахом сырости. Я поднимаюсь на свой этаж, пальцы дрожат, когда я пытаюсь попасть ключом в замочную скважину. Два оборота. Щелчок.

В квартире темно и холодно. Я не зажигаю свет. Я просто роняю коробку в прихожей — вещи с глухим стуком рассыпаются по полу, но мне плевать. Я прохожу в гостиную и оседаю на пол у дивана, обхватив колени руками. Темнота давит на меня, она шепчет о том, что я осталась совсем одна. Без работы, без любимого человека, под прицелом чьего-то невидимого и пугающего внимания.

Тени в углах комнаты кажутся мне живыми. Я вспоминаю ту записку на выстиранном халате. «Я всегда держу свои обещания».

Это он. Я знаю это каждой клеткой своего тела. Ро́ман Басаев. Человек, которому я спасла жизнь, решил забрать мою. Он убрал Стаса, он лишил меня средств к существованию, он окружает меня невидимыми стенами, сужая пространство до размеров одной комнаты. Страх, который я подавляла все это время, прорывается наружу ледяной волной. Я начинаю мелко дрожать, задыхаясь от осознания собственного бессилия.

Сколько я так сижу? Час? Два? Время потеряло смысл. Гроза за окном возобновляется с новой силой, молнии вспарывают черное небо, на мгновение освещая мою пустую, холодную квартиру.

Внезапно в тишине раздается звук, от которого мое сердце пропускает удар.

Звонок в дверь.

Я замираю, боясь даже вздохнуть. Я никого не жду. У меня больше никого нет. Друзья перестали звонить, мама далеко, а Стас… Стас в морге.

Звонок повторяется. Настойчивый, властный, не терпящий отказа. Затем — тихий, но отчетливый звук проворачиваемого в замке ключа. Моего замка.

Я вскакиваю с пола, пятясь вглубь комнаты, пока не упираюсь спиной в холодное стекло окна. Дверь в прихожую медленно открывается. В полосе света из подъезда я вижу массивный мужской силуэт. Он входит уверенно, по-хозяйски, не спрашивая разрешения. Слышен мягкий щелчок закрываемого замка.

Тяжелые шаги по паркету. Он не спешит. Он наслаждается моим ужасом, который я не могу скрыть. В воздухе мгновенно распространяется тот самый запах: дорогой табак, мокрый асфальт и терпкий древесный парфюм.

Он останавливается на пороге гостиной. Очередная вспышка молнии заливает комнату белым светом, и я вижу его.

Ро́ман Басаев.

Он стоит в своем безупречном черном пальто, на котором блестят капли дождя. Его лицо — маска из холодного камня, но в черных глазах, устремленных на меня, горит торжествующее пламя. Он выглядит здоровым, сильным, пугающе живым по сравнению с тем куском окровавленного мяса, который я зашивала на операционном столе.

— Добрый вечер, Алиса, — его голос низкий, бархатистый, пробирающий до костей. — Ты выглядишь бледной. Тебе нужна помощь.

Я смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова. Мой «благодетель», мой мучитель, мой единственный оставшийся в этом мире кошмар стоит передо мной. И я понимаю, что эта ночь никогда не закончится.