Глава 10

Уже целую неделю Арина томилась под замком отнюдь не в переносном смысле этого слова. Илья лишил свою пленницу всех связей с внешним миром и за всё время позволил ей лишь пару раз позвонить подруге да родителям, естественно, в его присутствии и «без глупостей». Разумеется, тех самых «глупостей» он вовсе не страшился, просто не хотелось портить отношения с будущими тестем и тёщей, а это непременно случилось бы, взболтни Ариша что-то лишнее. Ворохов знал, как никто другой — иногда нужно спрятать свой гнев поглубже, дабы по пути к цели встречалось поменьше «сучков». Только вот подавлять эти эмоции рядом с Кинчевой ему становилось труднее с каждым днём. Она упорно не замечала его, а если и случалось, что удостаивала своим вниманием, то лишь для того, чтобы уколоть побольнее. Скажи кто-нибудь Илье ещё пару недель назад, что он будет обижаться на какую-то козявку, он бы точно надорвал живот от смеха. Сейчас же, это вовсе не казалось ему забавным. Маленькая смутьянка прознала о слабости бандита, а именно о том, что он без ума от детей, в хорошем смысле слова. И, как ожидалось, начала нещадно этим парировать. Стоило ему сказать ей хоть слово, пусть даже безобидное, девушка буквально в глаза начинала ему кричать, что таким тиранам противопоказано размножаться во избежание геноцида и войн на планете.

По прошествии этих немногих дней Илье уже казалось, что она начала его ненавидеть, а может и презирать.

 Каждый день, после ухода по своим «бандитским делишкам» он оставлял в своём доме «здоровенную тупую дубину» (Арина не стеснялась в выражениях, всё больше впадая в отчаяние), то бишь телохранителя, конвоира, няньку. По-видимому, Илья опасался, что она сиганет с балкона, или вскроет себе вены, ну естественно, не потому, что ей жить надоело, а просто из мести. С неё станется, и похлеще что-нибудь придумает. Нет, Ворохов не был параноиком, просто некогда милая тихоня, она же Ариша, несколько раз пообещала ему покончить с собой, пока тот (тиран, бандюк, подлый гад) будет отсутствовать. Как само собой разумеющееся, Ворохов не мог забросить дела государственной важности, а потому принял нелёгкое решение приставить к пленнице «вертухая». После долгих раздумий, Илья всё же нашёл среди своих орлов одного самого равнодушного к женскому полу — Сеню, которого знал ещё со времён своего восхождения «на трон». Поначалу Кинчева побаивалась грозного (правда, только с виду) верзилу, но по прошествии пары дней, начала усердно донимать того, то и дело отпуская гаденькие реплики в его сторону. Сеня упорно молчал и усердно выполнял свою нелёгкую задачу, которая уже не казалась ему «малиной». Но приказ шефа — закон и ослушаться его безнаказанно не может никто. Никто, кроме мелкой пигалицы, что пользовалась этим, как только могла. Со временем Ариша поняла, что Илья не отдаст её на обед тигру по имени Люцифер, не покалечит и не надругается. Ведь, если бы это имело место в его планах, то уже давно было бы исполнено. Понемногу она даже начала свыкаться с мыслью, что можно жить в своё удовольствие даже не выходя из дома. Девушка заказывала себе еду из шикарных ресторанов, которую оплачивал сторожевой пёс Сеня из кармана своего щедрого хозяина, ежедневно скупала всякий ширпотреб в интернет-магазинах, для которых ей бывало предоставлял свой телефон с выходом в интернет охранник, конечно же, наблюдая за её действиями со спины, и самое главное, что уже понемногу вошло в привычку, дегустировала коллекционное шампанское, для настроения и бодрости духа, так сказать.

 Несмотря на райскую жизнь в плену, Кинчева сильно скучала по своей взбалмошной Цветочкиной, её рассказам об очередном несостоявшемся муженьке и длинным разговорам по «Скайпу» с мамой. Но старалась не показывать свою грусть Ворохову, ведь без объяснений понятно, что этого-то он и добивался. Обезоружить её, сделать слабой и одинокой, чтобы она превратилась в бесхребетное существо, потакающее ему во всех причудах. Этому не бывать. Если только через её труп…

 Иногда Ворохов подлавливал её в каком-нибудь уголке и начинал грязно домогаться, сводя с ума своими пошлыми словами и жаркими прикосновениями. Она чувствовала, как собственное тело предаёт её, реагируя на его руки так, словно это был и не человек совсем, а какой-то демон, змей-искуситель, что в своё время сладкими речами толкнул Еву на грех. Он сам, как этот самый грех. Так хочется вкусить его… Но нельзя. Иначе, всё, что было «до», станет «после». Она уже не сможет снова поднять свою самооценку от уровня плинтуса и доказать бандиту, что он обязан считаться с нею.

 Каждый раз девушка устраивала целое побоище внутри себя, где холодный рассудок вот-вот падёт от бешеных ударов влюблённого сердца. Арина хорошо понимала, что все эти чувства далеко не обычная похоть или влечение. Тут уже было всё намного серьёзнее, даже страшнее. Что будет с ней, если она надоест ему? Эти жуткие мысли были ещё одной причиной поддаться…

 По вечерам Илья торопился домой в надежде, что его красавица одумалась, пораскинула мозгами и решила, что жить в «золотой клетке» не так уж и плохо, учитывая, каким он может быть прекрасным принцем, если не идти против его желаний. Но нет. Арина всё так же встречала его полным безразличия взглядом и молча уходила в самую тёмную и дальнюю комнату, которую негласно сделала своим убежищем. Спальню Ворохова она обходила стороной. Да в ней, собственно, ничего и не происходило. Мужчина упорно переносил её в свою кровать уже спящую, заведомо зная, что как только бунтарка проснётся, то сразу же его постель остынет. Обнимал, ласкал, целовал… Всё зазря. В итоге, ночи напролёт мучился из-за каменного стояка, что был готов воткнуться в любую влажную щель.

 Илья неоднократно пытался спровоцировать её на скандал, в ходе которого девушка завелась бы, показала своё истинное «Я» хищницы, что живёт в хрупком тельце, но та вспыхивает, словно спичка и также быстро перегорает, понимая, чего он добивается.

 Секс стал для Ильи чем-то фантастическим, невозможным, больной темой. Даже «неходо?к» с недавних пор — Бугай и тот стал подтрунивать над ним, глядя, как друг превращается в сплошной сгусток нервов. Верный оруженосец даже пару раз предлагал шефу снять девчат-кудесниц и отправиться с ними в сауну для дальнейшего сладострастия. Но Ворохов, поразмыслив и представив, как его могучий «Муромец» позорно опустит свою голову перед какой-то шалавой, потому, что та, несомненно, окажется не Ариной с её огромными глазищами, упругой попкой и всем остальным, чем от души наградила её природа-мать… Решил не подвергать себя бесславию. Да только это ли его заботило? Едва ли… Иногда в людях сочетаются, как плохие, так и хорошие качества. К примеру, Илья ужасный собственник, но в добавок к этой эгоистичной линии характера ещё и однолюб. Понятное дело, что он далеко не влюблённый по уши парнишка, которого девка пальцем поманила, а он и слюни тут же развёл, но предательства в нём нет.

 Её просто нужно присмирить, угомонить эти амбиции, что фонтаном бьют из симпатичной, но глупенькой головки. Притязательность — это мужская прерогатива и никак иначе.

  Ирка, соблазнительно виляя тем, чего Бугай лишился по собственной глупости, прошла мимо Николая и, любезно ему улыбнувшись, села в чёрный «Ниссан». Муха прошёлся по её аппетитным формам, про себя отмечая, что девка-то отнюдь не простушка. Чего стоят одни только глаза этой фурии, что горят опасным огнём. Опасным в том смысле, что многие мужики пали бы, словно пулей сражённые, помани она их пальцем. Бугай определённо идиот. От такой бабы отказаться, когда она сама на шею вешается. Никитин даже немного завидовал старому «другу». Но, разумеется, не настолько, чтобы забыть о своих интересах. Ни одна тёлка не стоит того, чтобы забыть о сладкой мести, которая грела, да что там грела… Адским огнём жгла его изнутри все эти годы.

 Интересно, Цветочкина и правда настолько глупа, чтобы не понимать, на что идёт ради татуированного члена? Похоже, что так и есть. Чтобы вызвать у Синицына ревность, она решилась даже вступить в опасную игру с самим Вороховым. Жаль, что такой крале придётся умереть, но это неизбежно. В любом случае. Либо Ворохов её спалит, либо Муха, по окончании своего дела, уберёт дурочку. В конце-концов, баб много, а шанс ударить найсильнейшего врага у него будет только один. Но, конечно, перед тем, как грохнуть глупую курицу, можно её жахнуть разок, что он и сделает. Потом.

Пугало одно. За ним круглосуточно следили люди Синицына и это могло сильно подпортить дело. Их «отношения» вероятно подмочат репутацию Цветочкиной. Не то, чтобы ему было дело до неё, но как ей пробраться в тыл врага, когда она замечена по другую сторону баррикады? Никитин не постеснялся это озвучить в их первую встречу и Ира заверила его, что сможет беспрепятственно выкрасть нужные ему документы из кабинета Ворохова. Николай с недоверием отнёсся к подобному утверждению, учитывая, что девушка даже не знает, где находится тот самый кабинет, что уже говорить о том, её никто не пустит на территорию государственных мужей, где решается судьба страны. Кто вообще она такая? Даже смешно.

 Он хотел было послать настырную девку в задницу, а может и подальше, но та и тут нашлась с ответом, мол, если что, у неё есть подруга, которая спит с Ильёй и не просто спит, а ещё и является предметом его обожания и даже помешательства. Эта новость безусловно пришлась Мухе по вкусу. Даже если этот доморощенный шпион провалит задание, у него теперь есть запасной вариант, и надо ещё посмотреть — может, он станет единственным.

Не подлежит сомнению, что Ирка делала всё это не со зла. К сожалению, девушка была настолько поглощена охотой за сердцем своего Дикаря, что не заметила, как подставила под удар и себя и Арину, которую искренне любила как сестру и никогда не предала бы… Иру буквально ослепила возможность вновь почувствовать горячие руки возлюбленного на своем теле. Пусть хоть ударит, хоть искалечит, хоть трахнет… Пусть хоть как-то отреагирует!

 Никитин внушал ей страх, но не настолько, чтобы отказаться от своей мечты. Да, вне всякого сомнения, она могла бы отыскать парнишку посмазливее и сыграть в «любовь» с ним, но маловероятно, что это принесёт какие-то плоды. Раз Женя бросил её, то и бегать из-за её шашней с другим не станет. А вот, если это недруг, да ещё и тот, от которого он, несмотря на своё равнодушие, пытался защитить её… То тут есть огромный шанс всё-таки урвать долю его внимания. К тому же, такие, как Дикарь слов на ветер не бросают и когда он объявил Мухе, что Ира его девушка, то тем самым дал понять — «тебе не светит». И пусть кто-то попробует оспорить.

 Рано или поздно, Евгений сдаст свою крепость и, чтобы этого добиться, много размышлять не нужно. Надо действовать! Подумаешь, придётся пробраться в кабинет его друга и слямзить какие-то документы. Из-за бумажек никто не умрёт, а она будет счастлива. И если ей не удастся самой провернуть сей манёвр, то поможет Аринка, которая так удачно переехала к Илье. Поворчит, конечно, но поможет.

— Куда едем, цыпа? — мужчина весело подмигнул ей и Ирка, взглянув на уродливое лицо, вздрогнула, как делала это на протяжении всего времени, что они знакомы. Муха давно привык к таким взглядам и, честно говоря, плевать ему хотелось на то, что его внешность отпугивает слабый пол. В этом мире всё решают большие деньги. Будут бабки — будут и сиськи.

— Туда, где Женя сегодня, — Ира пожала плечами. Как же по-другому?

— Понял, — вздохнул Николай и завёл машину.

 На протяжении нескольких дней Цветочкина, упорно таская за собой этого страшилу, появлялась с ним в самых разных местах, где только присутствовал Дикарь. Впервые, увидев девушку в обществе садиста Мухи, Бугай чуть было не потерял свою челюсть, но быстро оправившись от шока, невозмутимо (правда, это было лишь видимостью) продолжил свой обед в уютном ресторанчике, где его бывшая почти-любовница ворковала с убийцей и насильником «со стажем».

 Гребаная дура! Неужели и правда не понимает, куда сует свою тупорылую башку? Помимо того, что он своей внешностью даже у здорового мужика вызывает рвотный рефлекс, так еще и опущеный петух, которым явно стал на зоне, куда загремел по «веселой» статье, вырисовывающей отнюдь не радужные перспективы для зека.

 Неужели и правда настолько блядь, что все-равно, где, как и с кем, лишь бы по ресторанам таскали? Сука.

Точь в точь его бывшая лахудра, которая ради гламурного хуя (он же хореограф) свинтила за границу, бросив своего ребенка. Понятное дело, Евгений никогда и ни за какие коврижки не отдал бы лярве свою дочь, которая хоть и появилась на свет после пьяного соития стриптизерши и бандита, но все же была чрезвычайно любима последним, чего Алиса так и не дождалась от матери.

Рождена была девочка совсем не из высоких помыслов о новой жизни и продолжении рода, а по одной банальной и простой причине… Деньги. Кира даже пряталась от Бугая первые несколько месяцев, чтобы тот не заметил, как она поправилась и не заставил сделать аборт. Хотя он и не искал. Поимев ее в сласть единожды, он уже не рассчитывал на встречу, которая, тем не менее, состоялась. Силиконовая блондинка предстала перед мужчиной с огромным животом и объявила, что он станет папашей. Деваться некуда, привел домой, обеспечил и даже иногда баловал в постели, хотя особой верностью не отличался. Но он же мужик. Ему-то можно! Как-никак, не по любви жить с ней стал. Да и любви к женщине, в общем-то, он в своей жизни не знал. А вот дочь — это святое.

И теперь сидел он за столом, искоса наблюдая за этой шлюхой, что даже если и заметила его, то не подает виду. Стыдно? Вряд ли. Проститутки вообще робостью не отличаются. Боится? Хорошо бы. Пусть и блядь, но жаль будет найти ее где-нибудь на обочине, затраханную и мертвую. Такая задница пропадет зазря. Пришлось Синицыну «кинуть хвост» не только на Муху, но и Цветочкину, во избежание ее скоропостижной кончины от руки извращуги. Иногда посещала идея оставить все как есть и позволить судьбе окончательно разобраться с этой шкурой, но как-то совесть не позволяла. Разве что… В последний раз с ней погреховодить, а потом уж, пусть пускают в расход.

 Мысли о блядской натуре Ирки посещали разум Бугая только первые пару раз. Чем чаще он замечал где-то поблизости эту охеренно-странную парочку, тем четче складывался пазл в голове. Занозища в его заднице просто пыталась вызвать в нем ревность. Как это, сука, мило… Неужели дурища не догоняет, что Муха не тот «славный малый», которого можно водить за нос подобным образом. Да, он чертовски слаб, чтобы переть против него, Бугая, но охренеть как силен, чтобы справиться с глупой официанткой.

 Синицын начинал нервничать от бессилия. Просто взять бы и прихлопнуть эту «жужжащую» падаль, но нет. Илюхе вздумалось с ним поиграть в «кошки-мышки». И это, блядь, после того, как педрила утрамбовал в деревянный ящик старшего (хоть и на пару минут) Ворохова. Понятно, почему Илюха не позволил братве укокошить его «на киче», ибо в тюряге ему было бы за спасение подохнуть, но что сейчас то мешает?

 Цветочкина сходила с ума и медленно умирала от боли. Дикарь упорно делал вид, что не замечает ее. Как она не напирала своим веселым хохотом в ответ на мерзкие шуточки Никитина, своими таинственными взглядами, пущенными на шрамированную и уже опостылевшую рожу — все даром.

 Но иногда, она все же замечала брошенные в ее сторону косые взгляды Женьки и только это удерживало ее от того, чтобы не утопиться с горя в бокале с шампанским, которым ее от души поил Муха, правда, за ее же счет.

— Не понял! Какого рожна ты голая?! — Ворохов остановился на пороге своей квартиры и застыл взглядом на полуголой нимфе, что, отсалютовав ему бокалом с шампанским, продефилировала на кухню за добавкой. — Куда пошла, бля?!

 Сеня облегченно выдохнул и, схватив свою куртку, буквально бросился к выходу, желая как можно скорее покинуть этот ад. Но у двери его остановила рука шефа.

— А ты куда, родной?! — глаза бандита полыхали огнем и несчастный Сеня очень хорошо знал этот взгляд, ибо видел его еще много лет назад, когда братья Вороховы держали в страхе весь стольный град.

— Зверь, клянусь, я на твою ба… девушку не смотрел даже! Она сама по себе, я сам… — он запнулся, понимая, что сейчас совсем себе не помогает, пытаясь оправдаться. Есть у Ильи одна фишка, благодаря которой он и вышел сухим из беспредела девяностых — он чувствует ложь. Потому, собственно, и был наречен «Зверем». Его чутье никогда не подводит и навешать «лапши» на уши Ворохову никак невозможно. Он заставит ее сожрать…

 Нет, разумеется, Сеня не посмел бы притронуться к женщине Ильи. Никто не осмелился бы. Но девушка определенно приглянулась ему. А это плохо. Очень.

— Ты прикасался к ней? — казалось, бандит не слышит его слов, просто-напросто читая все по глазам.

Сеня замотал головой, отвергая подобное.

— Ты что, Зверь? Никогда.

 С минуту мужчины твердо смотрели друг другу в глаза, а затем, Илья отошел от двери.

— Иди.

 Дважды повторять Сене не пришлось, поскольку он не самоубийца. Он не боялся пуль и ножей, но приходил в ужас от Ворохова.

— Сучка, — прошипел Илья, мысленно хватая за горло, нет, не Арину… Своего хищника, что уже точил когти, дабы вонзить их в эту легкомысленную дуру. Если сейчас зверь вырвется на свободу, ей придется туго, мягко говоря.

 Как только дверь за охранником захлопнулась, Ворохов направился за своей пленницей.

— Аришенька, малыш, а я не понял, — он приблизился к девушке, что, невинно хлопая ресничками, допивала явно не первую бутылочку полусладкого. — Какого хрена ты тут творишь? Почему, скажи мне, солнышко, ты в таком виде? — он кивнул на ее кружевной пеньюар, который сам же по глупости и прикупил своей красавице. Откуда же ему было знать, что она будет расхаживать в этой «паутинке» перед другим мужиком.

 Словно кипящая магма разлилась по венам. Он говорил тихо и фальшиво-спокойно, но Кинчева не могла не уловить сумасшедшую, темную энергетику, что практически сшибала с ног своими волнами.

— А кто ты такой, что я должна перед тобой отчитываться? С какой стати ты себе возомнил, что я тебе чем-то обязана? — она зло посмотрела на бандита и, водрузив бокал на стол, приготовилась к схватке, причем, судя по выражению лица Ильи, не на жизнь, а насмерть.

— Сейчас я тебе объясню, кто я такой! — он схватил ее за предплечья и хорошенько встряхнул, от чего Кинчева если не протрезвела, то задумалась о скоропостижной смерти точно. — Я, похоже, тебе невнятно говорил до этого, раз ты ни хрена не усекла! Но сейчас покажу наглядно! — он резко, причиняя боль и оставляя отметины на ее руках, развернул девушку к себе спиной и, смахнув быстрым движением со стола все содержимое, уложил ее грудью на прохладную столешницу.

— Нет! — она яростно вырывалась из стальных оков его рук, но, как само собой разумеющееся, победу не одержала.

— Да! — хриплым басом ответил на все ее попытки подняться и расстегнул ширинку на своих брюках.

— Ненавижу! — потуги девушки заметно ослабели, но борьбу она не прекратила, за что Ворохов мысленно дал ей «Оскара». Она первая женщина, что посмела ему противостоять. Может быть, что именно поэтому он так лишился головы.

— Врешь! — он задрал ей подол и коленом раздвинул ноги мятежницы шире. — Ты моя, — последние слова он тяжело выдохнул и прислонив головку восставшего «орудия пыток» к ее лону, усмехнулся. — Врушка маленькая! Да здесь уже целое море! — он был восхищен, доволен, словно объевшийся сметаны кот, да что там, он был счастлив! И вовсе не от того, что, наконец, будет секс, нет. А потому, что она все так же его хочет.

 Мужчина провел кончиком члена по ее увлажнившимся складочкам и судорожно выдохнул, когда Кинчева подалась попкой назад, приглашая его в себя. Он немного отстранился, все так же прижимая хрупкое тельце к столу, хотя это уже и не требовалось.

— Хочешь почувствовать меня внутри своей мокрой дырочки?

— Ты мне омерзителен! Я не буду…

— Будешь! — короткое утверждение и, как доказательство, что он не шутит, сильный толчок в промежность.

 Арина ахнула от того, как он резко вторгся, заполнив ее собой до предела.

— Моя!

— Нет!

— Да! Только моя девочка! Моя! — каждое его утверждение сопровождалось мощным выпадом бедер, которые со звучными шлепками врезались в ее тугие ягодицы. Со стороны это выглядело так, как будто грозный тигр имеет свою самку. Рычащую и строптивую, но в тоже время покорную и верную.

 Ариша, почувствовав приближение оргазма, застыла, но желаемого не получила, поскольку Илья покинул ее лоно, так жарко пульсирующее и требующее его грубых вторжений.

— Почему? — она жалобно заскулила, словно у нее отняли самое ценное в жизни. Если бы не было так обидно, то было бы смешно.

— Ты же хотела мне причинить боль, да? — мужчина склонился к ней и сильно сжал ее шею сзади. — Тебе удалось, маленькая сучка. Но ты не успеешь этим насладиться. Уж я тебе обещаю! — с этими словами Илья оторвал ее от стола, на котором ей так и не удалось утонуть в волнах наслаждения и потащил девушку в спальню.

Арина отбивалась, что было сил. Она колотила бандита своими маленькими кулачками, царапала острыми коготками и даже пару раз вонзила в его плечо зубы, но это лишь подзадорило хищника, что уже полностью заменил собой Илью. Нет, она не была против секса, по крайней мере сейчас, ибо Ворохов не единственный изнывал от крышесносящего желания столько дней. Но девушка твердо решила, что не позволит собой манипулировать, а тем более с помощью интима. Ведь это было задумано ею!

  Илья двигался в ней так мощно, что кровать ходила ходуном, грозясь вот-вот сломаться, жадно впивался болезненными поцелуями в шею, по-хозяйски сжимал в своих диких объятиях, но как только девушка поднималась на вершину страсти, он отстранялся и покидал ее тело.

— Ненавижу! — вновь и вновь восклицала и скулила, обреченно откидываясь на подушки.

— Вот пока это дерьмо льется из твоего рта, я не дам тебе кончить! — он победно ухмылялся и делал большой глоток воды, а затем, ставил минералку на тумбочку и вновь принимался истязать своими изощренными пытками несчастную Кинчеву.

 Девушка уже не знала, сколько прошло времени с тех пор, как начался этот ад, но тело нещадно болело от жарких ласк и безудержных вторжений бандита. В очередной раз «обломившись» с оргазмом, она захныкала. Хотелось плакать и кричать от неудовлетворенности. Ответом ей был тихий полустон-полурык Зверя, что навалившись на нее всем своим немаленьким организмом, кончил.

— Сволочь, — шипение маленькой змейки достигает его ушей и возвращает мужчину в реальность. Он целует ее в щеку, словно давнюю подругу, а не ту, что стонала под ним несколько часов подряд и откидывается на кровать рядом.

— Хотела взять меня за член и таскать за собой, как собачонку. А оно, видишь, как обернулось? — похоже, мерзавец доволен собой сверх меры.

— Ничего, я Сеню попрошу мне помочь, — едко улыбнулась и отвернулась от Ильи, мысленно проклиная себя за то, что вновь позволила этому подлецу верховодить.