Глава 18

Я была мухой, раздавленной хлопком мухобойки. Не шевелилась. Не дышала. Смотрела в глаза мужчине, что так вальяжно восседал на стуле у небольшого зарешёченного окна.

Пётр придирчиво осмотрел меня с ног до головы, в недовольстве поджал губы и вновь сделал глоток ароматного кофе. Я даже на расстоянии ощущала приятную горечь, терпкость, кислинку. Во рту стала скапливаться слюна, и чтобы не признавать своего поражения, я отвернулась, осматриваясь вокруг.

Комната была довольно просторная, слева – небольшой кухонный уголок, высокий холодильник, на стене телевизор, под ним – DVD-плеер, которых уже лет сто никто в глаза не видел, а у дальней стены – на удивление новый диван.

Я вздрогнула, снова и снова осматривая обстановку. Только бы не смотреть на диван, застеленный лоснящимся сатиновым бельём. Пальцы вспыхнули от воспоминаний нежности ткани и аромата свежести порошка.

Я словно была лишней в этой комнате. Чужой.

Стало стыдно. Я даже сделала шаг назад, пытаясь нащупать дверную ручку.

Ну, не убьют же они меня?

Не заставят ночевать с ним на одном диване?

А если он меня изнасилует? Разложит прямо здесь и сделает то, чего добивался? Если это и есть его цель? Коварная, подлая и абсолютно грязная намерениями?

– Я бы на твоём месте этого не делал, – Ястреб вдруг опустил голову, возвращаясь взглядом к монитору компьютера. Он снова сделал глоток и махнул рукой в сторону большого картонного пакета, бренд на котором я прекрасно знала. – Это одежда, там ванна. Когда переборешь истерику и желание придушить, дай знать.

– Чтобы что? – усмехнулась, стискивая зубы, дабы и правда не взорваться истерикой. – Чтобы ты меня трахнул, чистенькую, на новой постельке? Да? Вот скажи, Пётр, тогда ты от меня отстанешь? Тогда ты прекратишь изводить меня своими визитами? Неужели тебе нравится доставать меня? Думаешь, так просто смотреть на тебя? Думаешь, мне приятны воспоминания прошлой жизни? НЕТ! Я – зечка. А ты вали отсюда…

– Всё? – он растер руками лицо и откинулся на спинку кресла.

Только сейчас заметила, что он странный… Нет этого душащего строгостью костюма, да и волосы его были взлохмачены, чуть влажные после душа. Одет Пётр был в простую черную футболку и джинсы.

Думала, что он даже спит в своих брендовых доспехах, боясь перевернуться, чтобы не помять регалии успешного человека. И вновь в глазах отвращение искала. Но не было его там.

Пустота. Холод. И спокойствие.

– Ты можешь идти в душ, можешь не идти. Можешь есть еду, можешь не есть. Ты можешь выспаться на нормальном диване, а можешь и дальше трое суток стоять в дверях, чтобы всему миру доказать несгибаемость своих взглядов, – Ястреб встал, чуть приоткрыл крохотное зарешеченное окно и закурил. – Чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты никогда не встречался на моём пути.

– Ты такая упёртая, Арина. Стоишь, доказываешь, что я – зверь, что бездушен, аморален. Но вот аргументов у тебя нет, правда? Ты готова обвинить меня за честность, за то, что говорю в глаза то, о чем думаю, – он вздохнул и рассмеялся. – А ещё ты категорически отказываешься признавать, что если не я, то был бы другой.

– Ещё скажи, что я должна быть тебе благодарна!

– Мне не нужны благодарности. Просто сходи в душ, надень то, к чему привыкла, и поспи. Я тебя не трону…

Не знаю, о чём я думала. Не знаю!

Скинула ботинки, взяла пакет и рванула в дальнюю комнату. На двери не оказалось ни замка, ни цепочки. Я даже захныкала, понимая, что в ловушке.

Он сейчас войдёт! Он ворвётся и снова разрушит мой мир!

Ванная из себя представляла небольшой закуток, полностью выложенный кафелем, лейку, торчащую прямо из стены, два вентиля и деревянную скамейку.

Не люкс, конечно, но намного лучше, чем то, где приходилось мыться до этого.

Стянула с себя одежду, увидела на гвозде металлический таз и сбросила туда всё. Подопнула его к двери, чтобы заранее знать, когда моё уединение будет потревожено, и врубила горячую воду.

Душевая стала заполняться паром. Дышала… Глубоко, медленно.

Мне так не хватало этого времени наедине с самой собой. Меня постоянно поторапливали, очередь вопила, требовала быстрее мыться, чтобы всем хватило и времени, и воды. А тут… Тут можно просто сидеть часами.

А это идеальный вариант. Ястреба нет, тихо и относительно безопасно.

Я раскрыла пакет, доставая оттуда полотенца, халат, коробку с туалетными принадлежностями, тонкий хлопковый костюм, несколько пар белья. Он обо всём подумал! Обо всём!

Бросила одно полотенце на скамейку и села. Открыла бутылёк с гелем для душа и вдохнула сладкий запах миндаля. Выдавила щедрую порцию в ладонь и стала втирать. С усилием, впивалась пальцами, скребла короткими ногтями, пытаясь кожу содрать, что хранила сырость и хмурость зоны. Не могла остановиться! Чувствовала жжение, по ногам и рукам растеклись красные полосы ссадин, тогда я принялась за волосы.

Взбивала пену, смывала и начинала заново. Снова и снова. Раз за разом, пока силы окончательно не покинули меня.

Разморенные горячей водой мышцы стали слабыми. Я еле сполоснулась, закутала волосы в полотенце, не думая, надела костюм, завернулась в халат и ступила в плюшевые тапочки, что лежали на дне пакета.

Из последних сил налила в таз воды, вылила гель и замочила, не желая и дальше смотреть на эту серую кучу тряпья.

Казалось, что стояла у двери вечность. Не могла собраться с мыслями, не могла выйти, потому что это доказывало бы правоту Ястреба. Я словно борюсь с ветряной мельницей, бьюсь, ломаю руки, рву жилы, а она, сука, всё крутится-крутится. Меня лупит по щекам, оглушает, заставляет выть от боли. И с каждым днем ощущение, что я никогда не одержу победу, становилось всё четче.

Стоя в облаке шикарного аромата, ощущая ласковое касание дорогого хлопка, я казалась самой себе предательницей. Слабачкой. Бесхребетной куклой, которую всё-таки купили…

И произнеся эту крамольную мысль, я всё же толкнула дверь.

Ястреб продолжал колотить по клавиатуре, даже не обращая на меня внимание.

– Ты есть хочешь? – спросил тихо, ровно, чтобы не пугать.

– Да.

– Хорошо, – он с облегчением выдохнул, оттолкнул компьютер и подошёл к холодильнику.

Доставал блюда, прикрытые фольгой. Часть отправил в микроволновку, часть выставил на небольшой круглый стол, за которым сидел.

– Садись, Арина, – он убрал фольгу, и у меня ноги подкосились. Нарезки поражали изобилием. Тут и сыр, и колбаса, и рыба. А когда я без сил опустилась на стул, Пётр поставил передо мной тарелку с дымящимся борщом.

Это был какой-то сюр. Честное слово! Смотрела на мужчину, пугающего меня до глубины души, и поверить не могла в реальность происходящего. Руки дрожали, глаза пекло, а горло спазмом схватило.

– Ешь, Арина, а потом с новыми силами правду свою доказывать станешь. – Пётр налил суп и себе, положил щедрую порцию сметаны в мою тарелку и сел, подогнув под себя ногу.

Он посматривал в экран ноутбука каждый раз, когда тот издавал короткий звук. Пётр был простой, расслабленный. Не источал ни агрессии, ни опасности. Да он ничего не источал! Просто ел, подкладывал на блюдце передо мной хлеб, настойчиво пододвигал его, словно настаивал, и снова возвращался мыслями к работе.

Опустила глаза, чтобы не смотреть на него. Черпала горячий ароматный бульон, боясь прерваться хоть на секунду, чтобы не остыл. Слизистая вспыхнула, рецепторы ожили, вспоминая уже забытые вкусы специй, чеснока, нежности телятины. Я даже стонала от удовольствия, но от этого становилось ещё гаже.

– Ещё?

– Нет. Спасибо, – в животе было тепло, тяжело. Глаза стали закрываться, но я боролась с этой слабостью из последних сил. – Пётр, просто скажи, чего ты хочешь? Ты просто приехал, чтобы борщом накормить?

– Там ещё ростбиф, шашлык, курица отварная, вдруг ты болеешь, – он снова начал долбить по клавиатуре, кивая на холодильник.

– Зачем? Зачем ты приехал? Мы – чужие! Мы из разных миров, с разных континентов, Пётр! Ты не понимаешь, что мучишь меня? Не понимаешь, что каждую нашу встречу я страдаю? Но ведь тебя это не волнует, правда? Тебе важно заставить меня ощутить всю силу своей ошибки!

– Арина… – Пётр рывком захлопнул ноут, встал, подошел к окну и закурил. Движение было резким, но не пугающим. Ястреб покачивался с пятки на носок, смотрел в небо через прямоугольное окно почти под потолком и курил, затягиваясь рывком и выдыхая дым тонкой струйкой. – Мы здесь ровно на трое суток. У тебя есть время, чтобы перешагнуть с одного континента на другой. Ты упрямишься, бросаешь мне в лицо, что твои соратницы по общему быту в бараке приятнее, чем я. Только почему я тебе не верю?

Ястреб обернулся, осмотрев меня, вот только взгляд его был другой… Пронизывающий, вспарывающий нутро до основания. За ним была не просто сила, уверенность и способность испугать любого, кто встал на его пути. За ним была правда… Его правда.

– Это что, типа знакомство? – рассмеялась я, стягивая с головы полотенце. Короткие волосы торчали в разные стороны, пришлось пригладить их пальцами. – Ты серьёзно? А неплохо, Ястреб. Ты гонял меня несколько месяцев, чтобы посадить и запереть в этом жалком подобии реальности? Привез мне шмотки, думаешь, что всплакну от ностальгии и брошусь в твои объятия?

Я вдруг такую силу ощутила, её было невозможно сдерживать. Вскочила со стула, рванула вперёд и остановилась, лишь когда почти носом уткнулась ему в спину. Ждала, что обернется, вспыхнет, наорет, скажет, что я дура. Что опять всё перепутала, что сбрендила, помешавшись на своей правде, которой не существует.

Может, её и не существует… А вот Ястреб и его присутствие в моей жизни абсолютно конкретны, понятны и постоянны.

Не дышала, боялась пошевелиться, чтобы не отравиться запахом этого мужчины.

Ощущала жар его тела, видела подрагивающие под тонкой футболкой мышцы.

– Ненавижу! Ненавижу! – Я словно с ума сошла! Перед глазами всё потемнело, мысли посыпались, в голове защёлкало. Я рванула рукой, пытаясь ударить его, но… Ястреб обернулся и перехватил меня за запястье.

Мы стояли в нескольких сантиметрах друг от друга. Он сжимал мою руку, а я со всей силы впивалась ногтями ему в кожу. Хотелось, чтобы и ему было больно!

– У меня забрали всё! Нет ни будущего, ни прошлого. Все друзья, на которых я могла рассчитывать, оказались подлецами, ублюдками! Меня шпыняли, как щенка, то давая тёплый угол, то вышвыривая на мороз с новой порцией ран. И ты хочешь, чтобы я поверила, что ты не делаешь мне зла?

– Я подарю тебе новую жизнь, Арина. Новую… Только согласись.

– Не ври ни себе, ни мне, Ястреб. Ты мне её купишь! Ты и меня купить хочешь.