Глава 25

Слышала громкое пение птиц, ощущала нежность сатина под щекой, вдыхала тонкий аромат белья и плакала. Слёзы катились градом.

Жутко хотелось пить, есть, принять душ. Но я боялась, что всё это окажется сном, как уже происходило много раз. Каждый раз открывала глаза или в камере СИЗО, или в бараке, заполненном железными кроватями и раздавленными душами.

Но тут раздался стук в дверь. Резкий, громкий…

Вскочила, прижала к себе одеяло и замерла, наблюдая, как медленно опускается дверная ручка.

– Арина Дамировна, – тихий женский голос пронёсся по комнате шуршащим шёпотком, а через мгновение в щели показалось лицо сухонькой старушки. Она улыбалась, аккуратно входя в комнату. – Доброе утро, меня зовут Аглая Владимировна. Я слежу за этим домом.

– Здравствуйте…

– Прошу прощения, что разбудила, но вы проспали почти двое суток, – женщина внесла большой пакет, уложила его на лакированный комод, а затем закрыла за собой дверь. – Я могу вам помочь? Может быть, вызвать врача?

– Нет, спасибо, – я судорожно рассматривала комнату, пытаясь вспомнить, как тут оказалась. Высокие потолки, светлые перламутровые стены, тяжелые бархатные портьеры цвета топлёного масла. Мебель была спокойная, современная, без вычурных вензелей. По дальнюю стену шли две открытые двери: первая вела в ванную, а вторая сверкала пустыми полками гардеробной. Камера версии 2.0.

– Здесь всё, что может вам понадобиться, – старушка кивнула и стала отходить к двери. Двигалась медленно, без резких движений, словно спугнуть меня боялась.

– Спасибо…

– Меня просили передать, что по дому вы можете передвигаться абсолютно свободно. Как будете готовы, я могу провести экскурсию. Меня вы не увидите, кухня находится в отдельном крыле, просто дайте знать, если будет что-то нужно, – Аглая достала из кармана телефон и положила его на комод рядом с пакетом.

– Спасибо.

Моя гостья покинула комнату, а в тишине дома послышались её быстрые удаляющиеся шаги.

Лежать не было смысла. Встала, обошла комнату, осматривая на наличие камер, проверила защёлку замка на двери, которую сразу не заметила, и выдохнула. Хорошо…

В пакете был комплект белья, новая одежда, мягкие домашние лоферы. Хотела проверить телефон, но не стала. Бросилась прямиком к ванне, о которой так давно мечтала.

Роскошь мрамора, сверкание бутыльков, нарочно расставленные новые предметы туалета и батарея парфюма. Всё проигнорировала, понимая, что это в моей жизни уже никогда не будет иметь цену.

Лежала в горячей воде, сдувала пену, слушая, как надрывается в спальне телефон. Знала, кто звонит. Понимала, что он… Ну не дурак же Ястреб – давать мне телефон с полным доступом? Наверняка там только пара абонентов, контакт с которыми мне разрешено поддерживать.

Я с остервенением драила кожу. Сдирала слои, которые могли хранить запах. Снова и снова выдавливала гель на колючую жесткую варежку. И успокоилась, лишь когда бутылёк оказался пуст.

Вышла, наблюдая, как в отражении ростового зеркала по моему телу стекает вода. Это было роскошью. Я себя обнажённой в полный рост уже несколько месяцев не видела. Бледная кожа, угловатые плечи, торчащие коленки. От моей полноты не осталось и следа! Я в мумию превратилась.

Но больше всего меня пугали глаза: пустые, блеклые и разочарованные. А это плата за свободу, которой нет. Нет в мире ни правды, ни любви, ни свободы. Мы все – лошадки, бегающие на привязи. Порой цепи путаются, нас сталкивает лбами, сваливает в одну кучу, пока добрый хозяин не придёт и не починит то, что сломалось. Жаль, что души он не чинит. Мне бы очень пригодилось.

Порывом решительности прошла по ящикам комода под раковиной: кремы, лосьоны, прокладки и тампоны, станки, косметика. Да, здесь было всё, чем бы хотел воспользоваться нормальный человек. Но я не он. Я – зечка.

И когда распахнула последний ящик, возликовала. Там лежали ножницы.

Кукол все в детстве стригли. Вот и я свою подстригу. Расчесала волосы, расправила. Нас обстригли, как только привезли на зону и поселили в карантинный барак. Стригли такие же заключенные, не под машинку, а всех по одному стандарту – по мочку уха. Криво, косо, чтобы только длину убрать.

Взяла ножницы и стала рваными движениями срезать край. Волосы осыпались, а я так вошла во вкус, что двинулась в сторону макушки. Проредила густоту, выстригла рваную чёлку и взяла стайлер, который тоже был в ящиках комода.

– А недурно…

Это было так непривычно. Не совсем коротко, но и на мальчика не похожа. Поймала себя на мысли, что мне даже нравится. В этом определенно что-то есть.

Спорить с обстоятельствами было бессмысленно, я покорно надела принесённую одежду: джинсы, футболку, легкий кардиган. Ничего лишнего, ничего броского, но со вкусом. Хорошо, что тряпьём не завалил. Пожадничал, наверное…

Но как же я пожалела о своих мыслях, потому что, открыв дверь комнаты, буквально утонула в ворохе коробок и брендированных пакетов.

Раздражение вновь захлестнула с головой. Рванула вниз по лестнице, а как только спрыгнула с последней ступеньки, влетела в крепкую спину Ястреба.

– Чёрт! – зашипел он, впервые так явно показав гримасу боли. Выгнулся, прижимая руку к пояснице. – Арина, что случилось?

– Зачем мне столько? – я хапала воздух, размахивала рукой в сторону второго этажа.

– Женщины в восторге от тряпья, а ты мне чуть хребет не сломала! – взревел он и пошел на кухню, где хлопотала Аглая Владимировна. – Тема закрыта…

– Нет…

– Тема закрыта, – Пётр резко обернулся, сжал меня за локоть, потянул к себе и зашипел так, что кровь застыл в жилах. – Больше ни слова!

Его глаза были бездонными, как чёрная дыра в космосе. Там было столько тайн, что голова кружилась. Вообще, он довольно странно влиял на меня. То в испуге колотилось сердце, то в обморок хочется рухнуть.

– Вот так-то лучше, – Пётр явно принял моё замешательство за согласие. Взгляд его стал мягче, он удовлетворенно осмотрел меня с ног до головы, а когда дошёл до новой причёски, даже улыбнулся. – Сам себе режиссёр, значит? На что ни пойдешь, лишь бы не просить подачки у Зверя. Или как ты меня там называла?

– Тряпками решил откупиться? – громко сглотнула слюну, наблюдая, как Аглая накрывая стол для завтрака. Свежая выпечка, кофе, талое сливочное масло и брусничный джем, вкус которого фантомным воспоминанием вспыхнул на кончике языка.

– Садись, – Ястреб кивнул старушке, та быстро поклонилась и исчезла. – Мне нужно уехать ненадолго, поэтому слушай. По дому передвигаться можно без ограничений, во двор выходить только с охраной.

– А мне можно в лес? – дважды повторять мне было не нужно. Села на дальнее кресло и припала губами к чашке кофе, ощущая перелив оттенков от миндаля до горелой карамели. Смотрела в панорамное окно с французской раскладкой, радовалась солнцу, сочному газону и прелести густого ельника. Хотелось просто подышать прелой влагой, просто прогуляться, не оборачиваясь на сопровождение.

– Лес вне дома? – рыкнул Ястреб, быстро выпивая кофе. – Тогда читай пункт два. Кстати, завтра будут гости, поэтому если тебе что-то нужно, просто скажи Аглае.

– Какие ещё гости?

– Завтра узнаешь…