Глава 26

Точно, камера… Только комфортабельная, красивая, просторная и без «надзорок». А ещё запах… Чистый, свежий, без едкой примеси хлорки. Везде стояли цветы, на стенах висели картины, такие стильные, сдержанные, полностью отражающие своего хозяина.

Бродила по дому, как душа неприкаянная, впустую растрачивая время своей жизни. И не в тюрьме, но всё равно гадко. Я понимаю, нельзя гневить судьбу, жалуясь на дорогой паркет под пятками и ароматные пионы в вазонах из итальянской керамики, но всё же. Мне даже поговорить было не с кем.

Аглая не обманула, когда сказала, что я её и не замечу. К столовой, конечно, примыкала кухня, вся такая современная, сверкающая, с нужным минимумом техники и полным холодильником, но у неё даже запах был какой-то стерильный, будто не готовили на ней. Так, как выставочный павильон, стояла и глаз радовала. А основная находилась в другом крыле, к ней шёл длинный коридор за магнитным замком.

Сначала стеснялась, озиралась, прислушивалась к звукам, а потом осмелела. Повключала телевизоры, чтобы создать живую атмосферу, пощёлкала каналы, даже пожарила себе яичницу, о которой так долго мечтала. Накрыла стол, достала ещё теплый багет, столовые приборы и съела её, орудуя ножом.

Попивая кофе, гипнотизировала телефон, в котором помимо номера Ястреба были ещё номера адвоката Раевского, Аглаи и Ларисы. Хотелось написать, позвонить, услышать родной голос, вот только какой в этом всём смысл? Или теперь всё кардинально иначе? Я уже не в тюрьме, теперь со мной можно вести светские беседы и называть сестрой?

Гнев, ярость забились где-то в горле, пульсируя громче, чем сердце.

Она предала меня!

Они все предали меня!

Рустам, Света, Лариса… И дядя Андрей.

Никому не нужна ни родственница, ни подруга с тёмным прошлым. Они же все идеальные, чистые, законопослушные, одна я умудряюсь влипнуть в самое вонючее дерьмо этого мира.

Мне нужно было занять руки, чтобы не разрыдаться. Хватит с меня слёз. Не помогли мне они до этого, значит, и сейчас смысла в них не было. Достала фрукты и с яростным надрывом начала давить сок. В ход шли апельсины, лайм, ананас. Всё в кучу мешала, наслаждаясь тем, как ловко орудует соковыжималка. Как в жизни: прессует, забирает силу и отбрасывает в контейнер непригодный и уже отработанный шлак. Наполнила графин, убрала всё за собой, чтобы не злить старушку, и пошла к себе в комнату.

Как бы мне не хотелось сопротивляться, но пора принять правила этой жизни.

Ведь сама мечтал о сатине постельного белья? Так вот он… Мечтала о нормальной одежде, что не сваливается с тебя с каждым шагом? Вот и она… сверкает яркими ярлычками брендов. И если не я уберу эти шмотки в шкаф, то это сделает Аглая.

Одежды было не очень много. Было понятно, что капсульные образы собирал стилист, поэтому ничего выбивающегося не было. Наоборот, всё, к чему я привыкла. Джинсы, футболки, пуловеры, несколько тёплых костюмов, пальто и пара коктейльных платьев. К каждому варианту шла пара обуви, сумочка.

– Прелестно…

Может, я и правда неправильная? Ну что? Другая бы визжала и радовалась! А мне плохо… И всё же нужно быть аккуратнее со своими желаниями, потому что вселенная слышит только конечный результат, не брезгуя самыми короткими путями для их воплощения. А спорить с тем, что самый короткий путь из бездны мрака – Ястреб, не решались ни вселенная, ни я.

За разбором пакетов я даже не заметила, как прошёл день. И лишь хлопок входной двери бросил меня в холод. Позвоночник оцепенел, и мне только и оставалось, что смотреть на дверь комнаты. Войдёт?

Минута тишины оказалась вечностью.

На улице залаяли собаки, а уже опустившуюся предзакатную темноту разрезал мощный луч фонаря.

Я вскочила и прижалась к стеклу так, чтобы меня никто не увидел. Окно выходило к задней части дома. Вздрогнула, когда на террасе увидела пылающую точку тлеющей сигареты, а после и самого Ястреба. Он стоял на ветру, подставляя лицо резким порывам. Рубашка его колыхалась, то надуваясь парусом, то очерчивая толстую выпуклость бинтов. И они снова кровили…

Он вообще умеет чувствовать?

У него сердце есть?

Ему бывает больно?

Он может истекать кровью, но и бровью не поведёт, чтобы никто не увидел его слабости. Стальной, сильный, безэмоциональный. Местами он резок, груб, бестактен и прямолинеен, но чего не отнять у Ястреба – правды. Он всегда в глаза говорил самые нелицеприятные вещи, не заботясь о том, что может сделать больно. Вот в этом отличие его от всех, кто окружал меня ложью, начиная с родного отца…

И вдруг Ястреб дёрнулся и посмотрел четко в мои окна. Быстро, порывисто, наверняка зная, что я рядом, что непременно наблюдаю. Затаила дыхание, оставаясь в плотном кольце шторы, не шевелилась, чтобы не выдать себя.

Пётр кивнул куда-то в воздух, будто поздоровался, и рванул в сторону леса.

Я только сейчас заметила, что группа охраны ожидала его у самой кромки. Вот только откуда лай собак?

Казалось, земля содрогается от каждого его шага.

Он курил, выдувал дым вверх, я ещё некоторое время могла видеть красную точку среди деревьев, но потом – тьма…

Недолго думая, накинула на плечи куртку и бросилась к выходу. Шла по его следам, мучаясь тревожными вопросами. Он увидел меня? Что означал этот его пронзительный взгляд? Предупреждение или приглашение?

Но времени уже не было.

Под ногами хрустела влажная от растаявшего снега почва, замша лоферов почти мгновенно намокла, по позвоночнику пробежала волна испуганных мурашек. Промозглая весна пыталась отрезвить, переубедить, толкая порывами ветра в спину, но я уже не могла остановиться. Казалось, что пришло время действовать.

Каждый раз я рыдала и кляла обстоятельства, не имея возможности сопротивляться. Всё решалось за моей спиной. Но теперь уже так не будет. Никогда не будет…

Куда он так поспешно сорвался? Почему в лес?

Шла на лай собак, этот гнетущий звук становился всё громче, отчетливее. И ведь не страшно… А почему? Потому что уже поняла, что зла этот Зверь тебе не причинит… Пока.

Внезапно гуща леса оборвалась. По периметру поляны были натянуты цепи, а за невысоким забором стоял крошечный домик, похожий на реквизит из сказки, того и гляди встанет на курьи ножки и драпанёт в дремучий лес.

Моё появление просто не могло не остаться незамеченным. Охрана засуетилась, не понимая, что делать дальше. Послышался шорох раций, тихие переговоры. Мужчины отворачивались, и лишь собакам было всё равно на команды Ястреба, они ревели и захлёбывались истерикой лая.

Набравшись смелости, перешагнула через ограждение и пошла к входу. Вокруг только и слышно было эхом отбивающее: «Жду указаний… Что делать?».

Меня никто и пальцем не посмел коснуться. Никто даже глаз не повернул в мою сторону, добрый десяток мужиков просто суетливо перетаптывались, образуя живой коридор к рыхлым ступеням крыльца.

Толкнула дверь, и в нос ударил прелый запах сырости. Передо мной была лестница, ведущая куда-то вглубь кромешной темноты. Я даже застыла, понимая, что не смогу сделать шаг. Опустила ногу, пытаясь нащупать высоту ступеней. И вдруг за спиной вспыхнул луч света, и показался тот самый блондин с подбитым глазом. Он осмотрел меня быстро, мимолётно и кивнул, дав понять, чтобы шла за ним.

Луч скользил по ступеням, и с каждым шагом звуки становились всё громе, отчетливее. Оставался всего лишь один пролёт! Прижалась спиной к деревянной стене, услышав до боли знакомый голос…