Глава 27

– Зачем ты пришла? – голос Ястреба прозвучал выстрелом. Конечно, ему уже доложили обо мне, иначе и быть не может. Сделала шаг на негнущихся ногах и снова прижалась к стене, чтобы не рухнуть в обморок.

Смотрела только на Петра. Он сидел на деревянном ящике, как на троне. Опущенная голова, напряженные плечи, сомкнутые в замок руки и тяжелое дыхание. Его поза просто кричала раздражением, но вдруг он выпрямился и резким движением дёрнул головой, хрустя позвонками, и усмехнулся.

Не нужен ему антураж, чтобы быть королём. Наверное, он и на зоне был бы таким вот… Гордым, независимым, несгибаемым и совершенно бесстрашным. Он заполнял собой всё свободное пространство. Сила была бурлящей, беснующейся, заразной… Рядом с ним даже дыхание обрывается, но лишь на миг, чтобы подстроить синхрон…

Ястреб не смотрел на меня, лишь прожигал тяжелым взглядом дальний угол. Периферийным зрением видела темное пятно на сером полотне бетона. Это определенно была человеческая фигура. И я уже узнала её…

Боже, как же страшно обернуться и понять, что не приснилось мне это, не почудилось.

– Ну, давай, Арина, – хмыкнул Ястреб и закурил. Обернулся ко мне резко, полоснул странным взглядом и дернул губами, выдавая подобие ухмылки. – Задавай вопросы, ты же ищешь правды? Только сделай одолжение.

– Какое? – прошептала я, медленно оборачиваясь на шорох из угла.

– Отбрось предвзятость и просто поговори с другом, которому верила больше, чем себе…

Последний рывок, и я смотрела в красные глаза Рустама.

Он сидел на какой-то груде тряпья, сжимал колени и тихо скулил. Как только наши взгляды встретились, он опустил голову. Ему было стыдно. Конечно! Он так спокойно отдал меня в руки полиции, с таким хладнокровием подкинул в сумку наркотики и просто забыл обо мне. Он заботился только о своей шкуре. Вот что его волновало по-настоящему.

– Рустам? – зашептала и по инерции рванула в его сторону, но Ястреб звонко цыкнул, предостерегая, и я неожиданно подчинилась.

Опустилась на колени в паре метров, осматривая друга. Его била крупная дрожь, он выкручивал руки, стонал и хрипел, закатывая глаза к потолку. Лицо было серым, безжизненным, пугающим опустошенным взглядом. Я только сейчас увидела трубку капельницы, ведущую к его локтю.

– Что с ним?

– Ломка. Нарик твой дорогой друг.

– Что? Этого не может быть…

Сказала, и хохот Петра взорвался в гнетущей тишине помещения раскатом грома.

В голове вдруг замелькали картинки. Рустам приходил домой то злой, то возбужденный и весёлый. Перемены настроения были такими резкими, очевидными, но я списывала их на раздражение. Ну кому понравится, когда в твоей квартире живёт неудачница, а по совместительству – нахлебница?

– Давай, Рустам, – Пётр будто понял всю степень моего раздрая и встал. – Расскажи Арине всё. Ты же так ждал свою спасительницу, чтобы разжалобить.

Но Рустам сжался и отвернулся к стене.

– Не хочешь? Так ты начни с самого начала! Как ты обманом ещё на первом курсе вытянул из неё деньги, чтобы купить травки, а потом пулять её по универу. Но этого оказалось мало, на ней же много не заработаешь, да? А хотелось жить хорошо, хотелось снимать хату, а не тусоваться в общаге. Поэтому в наивной однокурснице нашёл себе спонсора, я пока ничего не путаю? – Пётр дернул стул и подвинул его ко мне, потом мягко взял за руку и чуть надавил, опуская. Он словно чувствовал мою слабость, моё внутреннее напряжение. Его слова путались, с сильным торможением обретая смысл. – Арин, а ты вот прям его любила, да? Хороший парень же? Один, никого у него нет. На праздники звала, с подругой лучшей познакомила. Да?

– Да… – я кивнула, вспоминая, как пыталась свести Рустама и Свету. Мне казалось, у них так много общего! Но к чему он клонит?

– Так вот свела. Когда ты появилась на пороге дома Светланы, они с Рустамом быстро сообразили, что из этого получится отличная схема. Света на следующий день связалась со мной, расписывая во всех красках, в какой нищете тебе придётся существовать. Рыдала, рассказывала, что ты пришла к ней почти голая, холодная и раздавленная после ссоры с отцом.

– Но у меня были деньги. Немного, но я всё отдала ей…

– Конечно, отдала. Ты же правильная, честная, стыдливая. А она взяла и на них застраховала своё жилище, а часть денег, полученных от меня, Рустаму передала. Они вместе торговали наркотой, – Ястреб сел на корточки у стены, и на миг снова гримаса боли показалась. – И барак свой она сама подожгла, зная, что идти тебе кроме Рустама некуда. Они тебя как эстафетную палочку передавали. И всё та же схема. Ты появляешься, отдаешь деньги и сгораешь со стыда, пытаясь не отсвечивать в чужой квартире. Удобная ты жертва, Арин. Очень удобная.

Всё сказанное было чем-то странным, диким, не умещающимся в сознании. Я всё пыталась распутать план Ястреба, делилась и плакалась друзьям, ища помощи, поддержки, а они… Они выстраивали капкан, зная меня как облупленную.

– Это ты… Ты делал так, чтобы меня с работ выгоняли? – смотрела в глаза Петру, боясь моргнуть.

Но хватило всего секунды, чтобы понять, что нет…

А как только он уловил моё озарение, внезапно улыбнулся, да так широко, открыто… Эта эмоция была молниеносной, похожей на видение. И вот он опять каменный, бессердечный, бесчувственный.

– Рустам, может, сам ответишь? – Ястреб откровенно брезгливо пнул по ноге моего бывшего друга, и мне на миг захотелось заступиться, я даже дёрнулась было, но снова напоролась на внимательный взгляд Петра. – Давай, хоть тут расскажи правду… И про универ расскажи.

– Это он? – я вскочила на ноги, пошатнулась и чуть не упала от бессилия, но Пётр был быстрее. Подхватил меня и снова вернул на стул.

– Он декану рассказал, что отец выгнал тебя из дома за наркотики. А такие люди в универе не очень нужны, как понимаешь. Поэтому тебе не позволили перевестись на заочку. Схема сработала, и твой дружок возликовал, проворачивая всё то же самое с каждым новым местом работы, о котором ему сообщала Света… Им просто нужно было вытащить из тебя как можно больше денег.

Он контролировал тон. Говорил мягко, тихо, словно боялся причинить боль. А куда ещё больнее? Куда? Да от меня скоро ничего не останется. Только пепел и сожаление. Те, кому я доверяла, оказались предателями. И это было даже хуже, чем дети друзей отца, которые в глаза говорили, что ничем помочь не могут. Так где правда? Где честность?

– Открой! – вдруг рявкнул Ястреб, и соседняя дверь распахнулась. А я застонала, рассматривая сжавшуюся фигурку…