Глава 31

Ястреб

Смотрел в её глаза, и поверить не мог… Серость безысходности расступилась, выпуская яркую зелень. Вздрогнул не от боли, нет… Её касания были успокаивающими, как наркоз. Арина дышала рвано, глубоко, сдувала со лба упрямую прядку, чтобы не мешала, и придирчиво рассматривала рану.

Руку пекло от желания помочь… Просто отвести этот локон, пройтись по нежной гладкой коже, сжать подбородок, чтобы зафиксировать эту зелень в памяти навсегда. Я даже и не думал, что она может иначе. С первого дня знакомства эта девчонка норовила вспороть мне брюхо, лишь бы не подчиняться, не прогнуться. Она всегда смотрела на меня через туман ненависти, ярости…

По себе знал, что эти чувства – самые сильные. Они порой способны спалить и любовь, и преданность, и восхищение… Когда человек переступает порог ненависти, то все в щепки разлетается.

Ярость становится наркотиком. Она въедается в плоть, течет по венам, её вопли заглушают всё, что происходит вокруг. Она помогает не замечать серость, уродливость, она стирает ощущение времени. Знал, что Арина засыпает и просыпается, потому что опять пора ненавидеть мою звериную душонку.

«Пусть ненавидит…Пусть орёт, рычит, считает Зверем! Пусть проклинает! Но только пусть барахтается… А я успею», – думал я, не зная, что ни хера я не успею…

Живёшь, держишь жизнь за яйца, а потом возникает ОНА, и всё к чертам катится. Ты теряешь смысл, теряешь полюс, твой компас шарашит так, что в жизни из этого дерьма не выбраться. Делаешь глоток, а тебя вновь волной накрывает так, чтобы место своё знал, чтобы не зарывался, не думал, что ты управляешь судьбой, а не наоборот.

Вот и моя партия посыпалась карточным домиком. Не было мне места в Москве! Метался зверем, пытаясь понять, какого черта Арина никак не выходит из головы! Приставленная охрана с ума сходила от моих звонков. Отчёты, фото, видео… Я просто жить не мог, не зная, где сейчас эта девчонка, всерьёз решившая выплыть из болота в одиночку.

И этим она сильно не походила на то окружение, в котором мне довелось вырасти. Моя мать приняла в доме нагулянного ребёнка, потому что знала, скажи она хоть слово против, отец лишит её доступа к своему счёту. Наверное, это и подкосило её – этакий выбор на грани морального насилия над душой и сознанием, но мать всё равно выбрала деньги. Все мои светлые воспоминания о матери стерлись одним январским днём, когда мы со старшим братом, Яриком, нашли её бездыханное тело у изножья лестницы. И вот это воспоминание вытеснило все, что было раньше…

Впрочем, с материальным искушением столкнулась не только мама. Давид, мой сводный брат, по указке отца женился, лишь бы не вернуться обратно в бедный ад, а Ярослав, достигнув совершеннолетия, уехал руководить нефтепереработкой, где из развлечений – лишь узоры метели на толще льда. Алле, нашей младшей сестре, повезло намного больше, к моменту её совершеннолетия отец уже стал маразматиком. Наверное, это её и спасло…

А что обо мне?

Я тоже оказался слаб…

В день совершеннолетия я добровольно отправился в военкомат, только бы не оказаться частью его плана в отношении наших жизней. Думал, что через год он отстанет от меня, но не тут-то было… И мне пришлось подписать контракт на долгие пять лет.

Так в чём же оказалась моя слабость?

А в том, что когда на моём теле не осталось ни одного живого места после трипа по горячим точкам нашей прогнившей планеты, я вернулся и обанкротил своего отца. Мне потребовалось всего три года, чтобы разобраться с принципом обогащения. А он оказался прост – забери у слабого. Но чтобы забрать, нужно быть сильным…

За эти долгие пятнадцать лет я достиг многого. Но чего я не видел никогда – не встречал человека, готового отказаться от денег, статуса и комфорта. НИКОГДА…

Но вот она рядом… Обрабатывает рану всё с той же смелостью, с какой ушла из дома отца, не желая продавать свою жизнь.

Но проблема в том, что моё желание присвоить эту девчонку с каждым днём становится всё сильнее. Оно настаивается, бродит, изменяется… Это не история про похоть. Эта история про покорение.

– Готово, – Арина тяжело выдохнула и отползла от меня, вновь опустив глаза в пол. – Но тебе всё равно нужно к врачу.

– Мы уже договорились, что я сам себе и лекарь, и гробовщик, – видел её смущение, поэтому накинул на плечи рубашку.

– Это пулевое. Я знаю, – Арина смотрела на меня исподлобья, будто специально ограждая свои мысли.

– А ты прям ларчик с сюрпризами, – я не сдержался и рассмеялся, доставая из-под кресла новую бутылку. Свернул крышку с горлышка, наблюдая её шок. Арина вскочила и попыталась отнять моё обезболивающее, но я вовремя выставил руку.

– Тебе нельзя алкоголь!

– Знаю…

Я впервые касался её вот так… Ладонью ощущал биение сердца, видел трепещущую венку на шее, распахнутые от негодования глаза. Она искренне пыталась сохранить мою бестолковую, ничего не стоящую для неё жизнь, отказываясь от всего материального, что могла получить.

Это не подкупало. Это убивало! Я так долго искал в ней фальшь, так долго боролся с желанием схватить за шкирку, разложить на ближайшей поверхности и взять то, что мне всегда доставалось слишком просто. И это была не плотская потребность, а желание доказать, что она ничем не отличается ни от моей матери, продавшей свое достоинство за деньги, ни от других шкур, выставляющих на продажу своё тело, чувства, душу.

Но моё дыхание вдруг оборвалось. Этот контакт причинял больше боли, чем зудящий огнестрел. Ведь я в очередной раз оказался неправ. Моя чуйка отказывала, моё ожидание от реальности тоже трещало по швам рядом с этой девчонкой.

– Ладно, уймись, тигрица, – рывком убрал руку, лишь бы прекратить это касание. От него по телу и душе растекались ожоги. Её острый взгляд оставался отпечатком на сетчатке. Какого хрена?

– Дай сюда, – Арина забрала и эту бутылку. Она не уходила, продолжала сидеть рядом, хоть и старалась не сталкиваться глазами.

– Говори и уходи, уже поздно, – я закурил, пока она окончательно не взялась за моё здоровье.

– Мой отец… – Арина до этого была напряжена, а теперь её выдержка лопнула струной. Она осела, уткнулась лицом в колени и затрепыхалась от рыданий. – Пётр, я знаю, что ты можешь всё и даже больше. Я готова…

– К чему? – облако дыма чуть в лёгких не застряло, когда она подняла красные заплаканные глаза.

– Я готова стать твоей женой в полном смысле, если ты найдёшь моего отца…