Глава 32

Арина

Почему меня так зацепила реакция Ястреба?

Он просто проигнорировал моё предложение. Как сидел глыбой бесчувственной, так и остался. Его карие глаза были чернее ночи, в них не виден был даже зрачок. Эти темные кругляши пожирали, забирали мою уверенность, способность противостоять. Он как черное дыра, в которой таяли все потуги человека иметь собственное мнение.

А ещё в этом было что-то странное… Его близость, касание… Это не вызывало отвращения! В голове вдруг заметались вопросы, причём такие простые, обыденные.

Кто он? Кто его семья? Сколько ему лет?

Я ничего не знала об этом мужчине, но, тем не менее, жила в его доме, ела его еду и готова была дать то, чего он так жаждет, но взамен на помощь с поиском отца.

Идея была бредовая, удушающая, отвратительная! Сама мысль о том, что я выставила на торги своё тело – убивала меня!

Но прозрачность моих перспектив стала настолько кристально ясной, что сопротивляться и бороться за способность делать выбор оказалось глупо и неуместно.

Моя жизнь и так в его руках. Я не могу противостоять реальности без его ресурсов, без его связей. И смириться с этим было совсем непросто…

Вот только никого не волновали ни мои желания, ни невыносимость самой идеи принадлежать кому-то не по доброй воле… Но ведь я сама предложила? Он не заставлял, не давил, даже физической силы не применил ни разу.

– Арина? – в комнату тихо постучали. Аглая никогда не вторгалась без приглашения, покорно ожидая за дверью.

– Входите, – я встала, расправила все неровности на тяжелом бархатном покрывале. Привычки из тюрьмы никак не оставляли меня, начиная с раннего подъема, заканчивая страхом сесть на кровать в неположенное время.

– Пётр Данилович просил передать, что гости будут через час, – Аглая кивнула в знак приветствия и опустила голову. – Вам что-то нужно?

– Нет, спасибо. Я всё поняла.

– И ещё, Пётр Данилович попросил вас включить телефон, – старушка кивнула и вышла из комнаты.

Гаджет так и лежал на комоде. Бросила в его сторону тоскливый взгляд, понимая, что суть этого предмета теряется, как только человеку оказывается не от кого ждать звонка. Бесполезная дорогая вещица…

Сопротивляться и бунтовать не входило в мои планы, раз уж я намерена получить от Петра помощь. Поэтому мне пришлось распахнуть шкаф и начать собираться.

Смотрела в зеркало, пытаясь найти в своем отражении хоть что-то, оставшееся от той Арины… Но ничего там не было. Худоба, пустота и апатия.

Отражение было чужое, другое… Как вырезка из журнала мод, где по красному бархату подиума шагали «вешалки» с длинными ногами, неся в массы шмотьё стоимостью с хрущёвку в пригороде.

Они понимали, что ни этот блеск, ни восторг, ни аплодисменты им не принадлежат, но так хотелось жить этой чужой жизнью, что можно лечь и под старого толстосума, дабы урвать от праздничного пирога хоть кусочек счастья. А счастье в их понимании – деньги.

На них можно купить и другую личность, и пускать золотую пыль в глаза обществу. Но в какой-то момент и этого становится мало. Они заводят блоги, транслируя лживую жизнь на весь мир. Рожают детей, творят идиллию, но как только опускается затвор камеры, они вновь тонут в понимании, что они до сих пор существуют в чужой реальности.

Да, Пётр – не старый толстосум, да и я под него пока не легла. Но вот ощущение это было настолько навязчивым, что противно было от каждого сделанного вдоха.

А после прошлой ночи оно только усугубилось.

Намного проще было считать его мёртвым душой зверем. Бесчувственной скотиной, извергом, разрушившим мою жизнь. Но что-то сломалось…

– Арина! – голос Петра пронёсся по длинному коридору второго этажа, ударяясь о полотно закрытой двери.

Я прошлась по волосам, оправила ворот кашемирового платья, спуская его на плечи, и вышла.

Ястреб стоял у лестницы, словно боялся преступить невидимую черту моего личного пространства. Он ни разу не вошёл в мою комнату, ни разу не нарушил моего уединения, словно понимал, что именно этого мне не хватало. Тишины, одиночества и спокойствия.

Признаться, я даже засмотрелась… Высокий, статный, поджарый, как скакун породистый. Черная рубашка была чуть распахнута, открывая мощную шею и подчеркивая красивую своим непокорным упрямством челюсть. А серый костюм делал его тёмный взгляд ещё глубже и опаснее.

– Ты готова? – Пётр что-то быстро печатал в телефоне, совершенно не поднимая глаз в мою сторону.

– Кто приедет? – мои ладони были мокрыми, по позвоночнику гулял морозец, парализующий нервные окончания, отчего походка была какой-то ковыляющей, лишенной мягкости. Я самой себе казалась кобылой на каблуках, найти баланс оказалось не так-то просто, тело забыло, каково это – порхать с лёгкостью бабочки.

– Мой брат со своей женой, – внезапно Ястреб рассмеялся и поднял голову. Он был настолько не готов, что не смог погасить резкое движение кадыка, выдающего его эмоции с потрохами…

И это стало откровением. Смотрела в его глаза, застыв всего в двух метрах от него. Искала внутри суету, испуг, смятение… Но ничего. Меня топило в каком-то густом спокойствии. Тот, кто, как казалось, гонял меня зверьком по лесу, полному хищников, оказался единственным, кому под силу укрыть, спрятать и защитить.

Ястреб убрал телефон, вложил руку в карман брюк, чуть помедлил, рассматривая меня так пристально, будто видел впервые, а потом раскрыл сжатый кулак. Но смотрела я не на нескромную горсть бриллиантов, а на кожу ладони, расписанную крошечными шрамами и ожогами. Казалось, на его теле не осталось ни единого сантиметра, что не хранил бы боль и страдание.

И снова эти вопросы… И снова этот азарт интереса. С каждой минутой этот мужчина творил вокруг себя какой-то хаос тайны, тьмы и недосказанности. И это должно было пугать, отталкивать. Но я почему-то покорно развернулась, позволяя ему надеть на себя приготовленный ошейник из бриллиантов.

Ледяной металл с тяжестью камней лег на мою кожу. Но голова закружилась не от этого, а от быстрого бега его пальцев по открытым ключицам. Всего мгновение, но и этого было достаточно, чтобы успеть потерять под ногами почву.

– Идём, они уже подъезжают, – Ястреб вновь уловил моё состояние и сжал локоть так, чтобы поддержать и не дать рухнуть.

– Лариса? – выдохнула я, медленно вкладывая руку в его ладонь.

– Ты знаешь, Арин, а ведь мой брат влюблён. И даже вполне серьёзно, – он снова рассмеялся, а мне дурно стало… Дважды за минуту услышать его смех было дико, странно.

– Пётр, это не смешно!

– Почему же? Это как раз весьма забавно. Мой старший брат – закоренелый холостяк, живущий только настоящим. И, наверное, он умер бы в полном одиночестве, к которому привык, если бы не тот контракт. Богатые люди весьма глупы, а порой и вовсе тупы.

– То есть твой брат туп? – мы вошли в столовую, по которой метались девушки, заканчивая сервировку шикарного стола. Они опустили голову, зажгли свечи в напольных колбах и выбежали из комнаты, не поднимая глаз ни на меня, ни на Петра.

– Брат мой хитёр, а вот его престарелый компаньон весьма стар и глуп. Даже самые добрые люди превращаются в моральных террористов, – Пётр наполнил бокал шампанским и протянул мне, будто считал дрожь, что била фонтаном.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда мы ощущаем силу своего верования, то начинаем действовать приступными методами. Схема стара как мир. Нам страшно нести своё убеждение в одиночку, нам нужны союзники. Вот, к примеру, человек, бросивший курить, начинает троллить своё дымящее окружение. Что это? Борьба за их здоровье? Нет, конечно! Арина, и не смотри на меня так, – Пётр был явно в прекрасном расположении духа, потому что столь разговорчивым я его не видела никогда. Или, быть может, не хотела знать. – Ну или вот пример. Скатившийся во тьму наркоман так и норовит соблазнить друга попробовать. Думаешь, он желает ему смерти? Нет… Нам просто невыносимо страшно идти со своим мнением в одиночку. Это и есть моральный терроризм. Давим, заставляем поменять мнение, сменить религию, убеждаем, что семья – это благо, данное Богом…

– Но ты-то так не думаешь, конечно, – усмехнулась и подошла к окну, наблюдая, как по извилистой дороге к дому едет кортеж.

– Я думаю, что семья – адская работа, у которой нет графика. Это очень похоже на долгосрочный контракт, в котором подробно описаны права и обязательства сторон. И весьма глупо убеждать в преимуществах этой трудозатратой сделки, наверное, отсюда эта ужасающая статистика по разводам, измены, брошенные дети и искалеченные судьбы.

– Как прагматично.

– Зато честно, – Петр стоял у порога, смотря в сторону входной двери.

Щелчок замка вызвал панику. Мне вдруг так хотелось убежать, спрятаться, лишь бы только не смотреть им в глаза. Казалась самой себе недостойной, грязной зечкой. Ни дорогая одежда, ни эти украшения не могли перекрыть мой личный позор.

– Добрый вечер, – первым в столовую вошёл Ярослав.

Высокий, довольно красивый мужчина улыбался, смотря в мою сторону. Он пожал брату руку, кивнул мне, и уже следом вошла Лариса.

Сестра моя была в своём репертуаре. Меха, тяжесть платины, сверкание бриллиантов и душное облако дорогого парфюма.

– Привет, – смущенно протянула Лариса, прячась за спину своего мужа. Она кусала губы, с опаской переводя взгляд с Ястреба на меня. Супруг приобнял её вполне так органично, естественно, и Лариса выдохнула, сумев справиться с навалившейся паникой.

– Присаживайся, милая, – Ярослав отодвинул стул для супруги, помог снять манто, бросил его на кресло и сел рядом. – Арина, мы рады, что ты дома.

– Спасибо, – с трудом выдавила улыбку, борясь с желанием спрятаться за спину Ястреба.

Дома…

Это слово царапнуло сильнее, чем я ожидала. У меня больше нет дома, есть лишь убежище, в котором мне почему-то спокойно.

Пётр тоже подвёл меня к столу, помог с креслом, затем сел сам, разрезая напряжение между мной и сестрой. И только после этого в комнату вошли официанты, внося сумасшедшие ароматы шикарных блюд.

Вечер был странным. Пётр с Ярославом живо обсуждали дела, не скрывая каких-либо подробностей, пропускали хлёсткий мат, взрывались смехом, словно за столом все свои были. Они курили, потягивали коньяк, лишь изредка осматривая двух купленных кукол, сидящих по правые стороны от каждого…

Но если бы я только знала, что очень скоро моя жизнь в очередной раз даст трещину, то заставила бы себя наслаждаться мгновением этой фальши…