Глава 33

Мужчины в какой-то момент вышли, нарочно оставив нас наедине. Все понимали, что этот разговор рано или поздно должен был состояться. Наверное, и ужин этот был срежиссирован, чтобы уже получить этот взрыв, а после просто бороться с его последствиями.

Минуты шли, подталкиваемые огромными часами. Стрелки бились, щекоча наши и без того натянутые нервы. Лариса внезапно разрыдалась, пряча лицо в ладонях. Её плечи тряслись, а из горла вырывались нечеловеческие всхлипы.

– Поздно рыдать, Лара. Да и не верю я твоим слезам больше…

Ещё несколько месяцев назад я бы бросилась утешать свою сестру. Говорила бы тонны приятностей и пыталась бы развеселить, корча рожицы, как в детстве. Но теперь передо мной сидела безумно красивая, но совершенно чужая женщина. Холодная, расчётливая, способная забыть тебя, как неудавшийся блин, который так просто спрятать в мусорном ведре своей памяти.

Даже её слёзы не могла смягчить ту черствость, что залегла у меня под сердцем толщей вечного ледника. Хотелось заорать, заткнуть, выгнать, унизить! Хотелось дать сдачу, вернуть то, что я вынесла, ответным злом. Но все это оставалось на уровне желания. Физически я просто не могла совершить подлость. Так и стояла, истязаемая собственной желчью, укором и ненавистью. Пусть идёт своей дорогой, отныне нам уж точно не по пути.

И вдруг слова Петра про настоящую семью обрели другой смысл. Чётко очерченные права и обязанности…

А что у меня?

Ничего. У меня были одни обязанности, но как только дошло дело до обязанностей других сторон, оказалось, у них есть лишь право отказаться от меня.

Это не семья.

– Презираешь? – всхлипнула Лариса, вскидывая голову.

– Да, презираю, – ответила честно, не отводя взгляда. Пусть смотрит… Ведь она весь вечер старалась не замечать моего присутствия, пыталась убедить саму себя, что я – всего лишь привидение из прошлой жизни.

– А за что? – она усмехнулась и принялась стирать слёзы, когда стало ясно, что не брошусь с извинениями к её ногам. – За то, что оказалась честнее? Так не стоит. Ты сейчас ровно в том же положении, что и я, а значит, я была права? Согласись ты сразу, то не было бы и тюрьмы, и того ужаса в колонии. Я всё знаю, у нас с Ярославом нет друг от друга секретов.

– А я уже наслушалась про твою правоту. Достаточно.

– Когда я узнала, что тебя задержали, тут же позвонила Петру, – выдохнула она, окончательно приходя в чувства. – Но оказалось, что он в реанимации, тогда я позвонила дяде Андрею, требуя помощи!

– Помог?

– Я не знаю… Арина, но ведь я ни в чем не виновата! Не я тебя выгнала из дома, не я отказалась выходить замуж за того, кто может без усилий решить любую проблему. Не я таскалась по уродам, которых ты с детства считала друзьями!

– Ты права, – крутила бокал, наблюдая, как в рифлёной поверхности преломляются блики свечей. – Это всё сделала я. Но есть у меня один вопросик, Лариса. Что сделала ты? Отказалась? Вылила ушат дерьма? Брезгливо отдернула руку, только бы не испачкаться? Это все пустое, Лара. Не будет диалога. Ты никогда не поймешь меня, а я никогда не прощу, что ты так легко отказалась от меня и вычеркнула из своей успешной жизни.

– Но ведь скоро всё закончится, правда? Всё забудется?

– Правда, – я снова кивнула и поднялась с кресла, лишь бы только не видеть своей родной сестры.

Она говорила невпопад, под столом наматывала на запястье салфетку, пытаясь сделать себе больно. Лара просто не хотела понимать, что это реальность, что я здесь, рядом. Да она же похоронила меня, смирившись с утратой родной сестры. Оттого и слов не подбирала, осыпая меня оскорблениями.

Мне было горько и одиноко.

И вдруг так захотелось чего-то красочного, счастливого… Покататься на аттракционах, купить сахарную вату, выпить кислородный коктейль и поваляться на густом ковре паркового газона. Смеяться, следить за птичками и бабочками, не думая о том, что как раньше уже ничего не будет.

– Но ты на свободе! Ведь всё будет хорошо?

Хорошо? А что она имеет в виду под этими словами? То, что я больше не буду ярмом позора на нашей семье, что меня можно не стесняться?

– Будет, – голос Ястреба прогремел так внезапно, что Лариса выронила бокал.

Никто не торопился нарушать это нелепое созерцание осколков и тяжелое молчание. Каждый думал о своём, а мне вдруг смешно стало. Что за ирония судьбы свела двух братьев и двух сестёр в столь необычных обстоятельствах?

И не знаю, сколько бы это продолжалось, если бы уютную темноту столовой не нарушила вспышка фар. Шорох гравия заполнил тишину, дав время, чтобы прийти в себя.

– Какого чёрта? – шикнул Ястреб и ткнул в небольшой монитор, на котором тут же отобразился двор и толпа охраны, окружившая подъехавший автомобиль. Пётр зарычал, бросил на брата странный взгляд и двинулся к входной двери. Они знали гостя, и его появление удивило их обоих.

Сердце стало биться, с силой толкаясь в рёбра. Хотелось уйти, чтобы только не быть рядом, не быть в центре этого сюра. Но вместо этого я присела в кресло, взяла из рук официанта запотевший бокал шампанского и вновь стала следить за бликами. Это успокаивало, уносило меня прочь. Туда, где тишина, поют птицы и пахнет влажным прелым мхом.

– Добрый вечер, дамы!

Зычный, рычащий голос заполнил всё вокруг. От его мощи хотелось зажмуриться, закрыть уши. В нём не было силы, скорее напускная бравада, приправленная театральной громкостью и режущей слух четкостью произношения звуков.

За спинами Ярослава и Петра стоял незнакомый мужчина. Он тактично откашлялся и просочился в столовую, проходя так, чтобы ненароком не задеть никого. То ли боялся контакта, то ли брезговал. А ещё на его безжизненном лице не считывалось ни единой эмоции, лишь движение лицевых мышц. И тусклый пустой взгляд.