Глава 39

Ястреб

Как можно хотеть женщину до одурения?

До помутнения рассудка, до галлюцинаций по ночам, до полубредового состояния, когда ты просыпаешься среди ночи и бежишь к её комнате, чтобы просто удостовериться, что не сбежала, что рядом… Что жива.

И ведь чтобы дойти до этой черты, не нужно нависать над пропастью, достаточно просто посмотреть в её глаза, полные ненависти.

Взмах ресниц, и ненависть… Ещё взмах – тьма страха.

Мы бродили по канату, не имея противовеса.

Нас шатало, бросало из стороны в сторону, но всем было ясно, что в итоге мы упадём. Рухнем навзничь…

Она отчаянно хваталась за навязчивую идею, что я другой…

Видел её насквозь, как прозрачное стеклышко.

Арина ждала, когда из каменной скорлупы выпрыгнет принц на белом коне. Вот только каждый раз выныривал один конь…

И в эти моменты она вскипала, снова начинала шипеть, прыскать ядом, готовая выцарапать мне глаза, лишь бы не верить, что принца во мне она не найдет никогда. НИКОГДА!

– Нет хороших людей, Арина! Нет их! Мы все полны дерьма, лжи и желания вознестись над другим человеком! Как думаешь, спасая тебя, я считал деньги, думал о рисках? Нет, блядь, я кайфовал от ощущения превосходства, что ты и твоя судьба в моих руках. Знал, что никто тебе не сможет помочь, а я – смог! – заорал впервые, да так, что она всхлипнула и застыла, нарочно вонзаясь ногтями мне в грудь. Делала больно, щурилась от ужаса и пыталась оттолкнуть одновременно.

Огромные глаза с бусинами слёз, пухлые истерзанные мной губы, красный от моей щетины подбородок…

Как же я мечтал увидеть её вот такую… Растерянную, смущенную, податливую и покорную! Изводил себя фантазиями о том, как она добровольно раздевается, как обнажает своё тело, уже давно принадлежащее только мне!

Эта девушка стала моим сталкером. Она преследовала меня повсюду: по пути на работу, в попытке заснуть, и, открывая глаза по утрам, я первым делом снова думал о ней.

Тварь… Сука… Она должна быть как все! Продажной, избалованной, слабой.

Но чем больше я давил, тем сильнее сопротивлялась она. Вот только это заводило ещё больше!

Мог выломать дверь в её комнату и просто взять то, что принадлежит мне. Мог!

Но оказалось, что ждал я другого…

Выйдя из своего кабинета, я почти сразу услышал сначала робкие шажочки, переходящие в быстрый неуверенный бег, а после стальная хватка ледяных от ужаса пальчиков сомкнулась на моём запястье.

Она нарочно бежала в клетку.

И вот рука лежит на её обнаженной груди, сминает упругую молодую плоть. Поигрываю с сосками, наблюдая, как беснуются черти в её взгляде. Мы были равными… Она пыталась рассмотреть во мне героя из своих романов, а я искал женщину, что готова опуститься на колени и показать свою покорность.

Но вместо этого бился и бился о ледяной айсберг!

Она вымотала меня!

Стала наваждением, одержимостью!

Казалось, если буду держаться в стороне – все пройдёт. Ну сколько баб у меня было? Сотня!

Но, сука… Ведь никто так не цеплял, как эта маленькая гадина.

Вот и сейчас она непроизвольно, неосознанно дышит в такт моим касаниям, рвёт мне кожу, хрипит, как кошка раненая, но ненавидит…

За то, что не принц!

За то, что никогда им не стану!

Так какого хера прибежала?

Я отпустил! Позволил уйти! Дал шанс себе не сдохнуть и ей выплыть! Но нет! Ей просто нужно ненавидеть меня изо дня в день!

Ладонь беспрепятственно легла на её тонкую шею. Арина будто и не ожидала такой подлости.

Её дыхание ощущал кожей. Хрипы, пульсацию вен. Она была в моей власти, но даже сейчас сопротивлялась, упорно долбилась туфлей по ноге.

Коленом развел её ноги, рассматривая то, что должно быть моим по праву…

Она дрожала. Живот напрягался под моим взглядом, мышцы перекатывались, по телу носились мурашки.

Пальцы ощущали бархат нежной молодой кожи.

Она была чиста, нежна, никем не измарана. От неё пахло жизнью, светом и любовью, а не похотью мужиков…

Арина знала, что со мной ей не справиться, но сопротивлялась, даже ценой собственной жизни.

А мне нужно было это… И ей тоже. Чтобы не выдумывала больше, чтобы не выискивала во мне то, что сдохло много лет назад.

Арина взвыла, как только пальцами прошелся по тонкой аккуратной полоске волосков на лобке, а после проскользил к горячим складкам.

Там было влажно, горячо и так нежно.

Останавливал. Дёргал ручник, тянул стоп-кран, только бы не озвереть… Но ничего не помогало! Я летел со склона, не контролируя ни себя, ни происходящее.

«Ей уже страшно! Она уже никогда не придёт к тебе вновь! Доволен?» – орало то последнее светлое, что ещё жило во мне.

Доволен…

Прижался губами, стиснул зубы, лавировал на грани, чтобы запомнить, но не сделать больно. Мог забрать этот сладкий аромат невинности, мог ожогом отпечататься в её душе, чтобы у неё были настоящие причины ненавидеть меня. Но не стал… Она сама должна прийти ко мне, иначе война никогда не прекратится.

Боже… эта девушка прекрасна настолько, что ни одни слова не могут её описать.

Как умалишённый, вновь и вновь изучал её тело, наблюдая, как она отчаянно борется с возбуждением, отказывается принимать то, что ей это все нравится…

Ей шло все: и рваная стрижка, и болезненная худоба, и тень желания, что все чаще вспыхивало в её глазах.

Она была настолько идеальна, что противно было до остервенения!

«Взять!» – орал бес, всю жизнь дерущий мою душу в клочья.

«Отдай девочке свободу и её жизнь… Отдай… Отпусти! Ты уже достаточно показал своей тьмы, чтобы она никогда не вернулась».

Пальцы ошпарило жаром… Арина была влажная, трепещущая. Каждое моё движение было для неё ударом. Она морщилась, лупила меня ногами, пыталась укусить, отбивалась, вот только дыхание её было рваным, полным сдерживаемых стонов. И глаза выдавали… Пьяные-пьяные… Полные зарождающегося желания.

Целую шею, чуть прикусываю зубами кожу, ощущая затаившийся рык в её горле. Прокладываю языком влажную дорожку, дую, и кожа вмиг покрывается мурашками. Сердце стучит, как безумное. И я его слышу… Оно живое, настоящее… МОЁ!

Подхватываю бусину соска, перекатываю по зубам, проходясь по тонкой грани между хорошо и больно, ударяю языком, с благодарностью забирая её тревожный стон.

Она так чутко реагирует на меня, будь то крик, молчание или слово. Она ещё не понимает, но уже моя. Моя… И мне так хочется, чтобы то разочарование несбывшихся надежд исчезло из её глаз.

– Либо моя, либо воспользуйся шансом уйти, – выплеснул с этими словами остатки души: чистые, незамутнённые капельки, что хранились глубоко-глубоко до встречи с ней. И она их забрала… в момент, когда понял, что эту крепость не смогу взять силой.

– Ненавижу! – неслось в спину, чтобы заглушить мой смех.

– Принцев не существует!

– Я забуду тебя!

– Никогда…