Глава 51

– Уберите, пожалуйста, цветы, дышать нечем, – я оперлась руками о подоконник и стала вдыхать привычный загазованный воздух мегаполиса.

– Конечно… – секретарь зацокала каблучками, и через несколько минут на столе не было ни одной вазы. Странно… Розы, вроде, никогда так ярко не пахли.

– Арина Дамировна! Душа моя! Как рад, как рад видеть вас в полном здравии, – скрипучий и до боли знакомый голос Давида застал меня врасплох. Но ненадолго, через мгновение я услышала шаги, и за спиной оказался Зайцев, готовый оберегать меня как зеницу ока.

– И я рада вас видеть, – улыбнулась и прошла к своему креслу. – Присаживайтесь. Нотариус не опоздает?

– Нет, он уже поднимается, – Давид был расслаблен, даже будто бы весел, но на всякий случай занял место подальше от меня, дабы не злить Зайцева.

– Арина Дамировна, – в переговорную зашла Настасья с кипой документов. На людях она просто филигранно соблюдала все дистанции и обращалась исключительно на вы, чтобы и другим слабины не давать. – Разрешите?

– Проходите, Настасья Павловна, – мне снова стало душно… Ворот блузы будто сдавливал шею, мне не хватало воздуха. Я махнула Степану, он понял жест мгновенно и снова открыл окно.

– Вы не больны? Всё хорошо? А то у вас есть доверенное лицо, – Давид кивнул в сторону Настасьи и поправил бессменный шелковый платок, заложенный за ворот рубашки. Пижон, бля… Зализанный, напомаженный, одет с иголочки. Да я голову на отсечение готова дать, что он ещё и припудрен, словно его в любой момент могут позвать в кадр.

– Не беспокойтесь, Давид Данилович, я просто не позавтракала. Уж очень торопилась к вам на встречу, – процедила и отвернулась, дав понять, что разговор окончен. Но на самом деле мне становилось только хуже… От слова «завтрак» желудок дрогнул, а горло стало сжиматься в рвотных спазмах.

– Пей, дорогая, – прошептала Настасья и незаметно подала бутылку воды, а потом снова принялась перебирать документы, изредка косясь в мою сторону.

– Добрый день! – в зал бодро вошёл сухонький старичок. – Разрешите представиться. Лыков Василий Иванович, нотариус и доверенное лицо Данилы Петровича Ястреба.

Петр Данилыч, Данила Петрович… Экая игра имён.

После знакомства мы уже было приступили к вскрытию конверта, как дверь снова распахнулась.

– Добрый день, прошу прощения за опоздание, – в пороге стояла шикарная брюнетка. Она заулыбалась, бросила в Зайцева воздушным поцелуем и засеменила к Давиду.

Мы все немного опешили, недоумевающе переглядываясь друг с другом. Девушка была молода, невероятно красива. Длинные волосы переливались знакомым иссиня-черным оттенком, темные глаза, смуглость кожи, притягательная резкость черт. Она была в шелковом свободном сарафане, при каждом шаге который соблазнительно очерчивал идеальную фигурку. Я было уже повернулась к Степану, чтобы просветил, но девушка сама сняла все вопросы…

– Привет, братик.

– Здравствуй, Аллусь, – Давид обнял её, поцеловал и отодвинул кресло возле себя. – Присаживайся. Я рад, что ты вырвалась из своего туманного Альбиона.

– Боже, ты Арина? – Алла передумала садиться и подбежала ко мне, будто мы всю жизнь дружили. Она обняла меня, а потом чуть отстранилась, всматриваясь в лицо. – Да… Петюня мне так тебя и описывал. Ну и красавицу он себе отхватил. Да, Давидик?

– А то! – цыкнул Ермолов, потирая руки, чтобы скрыть нервный тремор. – Как выяснилось, ещё и умницу, раз за месяц умудрилась не утопить его корабль. Хотя подозреваю, что истинной виновницей сего комплимента является Настасья Павловна…

– Ой, а ты только этого и ждал, да? Зря Петя передумал строить Титаник, поверь, ты был бы первым пассажиром, – Алла рассмеялась и неожиданно присела по левую руку от меня. – Василий Иванович, здравствуйте. Давайте начнём? Чего тянуть кота за причиндалы?

Зал сначала погрузился в тишину, но я не выдержала и первой от души расхохоталась. Алла была весьма и весьма забавной… Вздёрнутый носик, очаровательные по-детски распахнутые карие глаза и обманчиво невинная улыбка.

– Алла, вот тебя ничто не может исправить, да? Десять лет в Лондоне не пошли на пользу?

– Будь твоя воля, ты бы меня в монастырь отправил.

– Пусть Ястреб разбирается с тобой… Упс… А ведь он в тюрьме, – и настала очередь Давида гоготать так, что даже шарфик его покосился на морщинистой шее.

– Замолчи, – Алла отмахнулась от него, как от назойливой мухи. – Василий Иванович, мы готовы, приступайте читать буковки.

– Хорошо, – старик кивнул и, продемонстрировав пломбу на конверте, вскрыл его.

Признаться, я вполуха слушала перечень активов, потому как изучала последний договор, который мне принесли на подпись. Петя четко дал понять, что доли, наследство, это гребаное завещание – не моего ума дело. Поэтому я просто присутствовала, выполняя роль доверенного лица. Но когда уха коснулся форменный бред, складывающийся в какое-то подобие смысла, встрепенулась…

– … всё вышеперечисленное отойдёт тому сыну, кто первым родит наследника, будучи в законном браке, сроком не менее полугода, – выдохнул Василий Иванович и повернулся к младшей из Ястребов. – Алла Даниловна, а вам отходит дом, квартира в Москве и ежемесячное пособие, составляющее пять процента от дохода…

За столом вновь воцарилась мёртвая тишина. Настасья улыбалась, рисуя каракули на странице ежедневника, Алла стучала ноготком по столу, перечитывая выданную ей копию документа, и лишь Давид пыхтел разъярённым буйволом.

Они что, всерьез раздумывают над этим бредом? Что значит, тому, кто родит? Ещё и наследника! Это же рулетка, насколько я знаю. А девочек, что, с высотки сбрасывать будут?

Меня вдруг снова затошнило! Хотелось просто вырваться из этого спектакля, уйти, убежать! Пусть Петр сам разбирается с этим дерьмом. Какие, к черту, наследники? Его старик там что, головой тронулся перед смертью? Кто сейчас подобную ересь придумывает?

Он хотел столкнуть братьев лбами, чтобы те бросились жениться и стругать сыновей, только бы получить наследство?

Ересь какая…

– Всего доброго, – Василий Иванович поднялся первым и покинул кабинет. – Нотариально заверенные копии уже отправлены вам по почте. С оригиналом вы ознакомились, но он будет храниться у меня до момента выполнения всех условий.

Затем встала и Алла, держа в руках тренькающий телефон. На её лице не было ни радости, ни разочарования. Она словно прошла обязательный медосмотр, радуясь лишь тому, что много времени это не отняло.

– Уже уходишь? – вскочил Давид, хватая сестру за руку, но Зайцев и тут не дремал. Подскочил и аккуратно разжал его длинные пальцы, давая понять, что и эта дама находится под охраной.

– Давид, мне пора. Я прилетела всего на два дня, и то, чтобы только познакомиться с Ариной.

– С Ариной? А как же я? – Давид покачнулся, будто моя тошнота и головокружение и ему передались. – Ты же помнишь? Ты обещала подумать над моим предложением!

Даже глухому и слепому было понятно, что Давид имел в виду долю акций, принадлежавших младшей из Ястребов. И до сестры добрался, тварь.

– С тобой я предпочитаю общаться путём СМС. Давидик, напиши ещё раз, что ты там от меня хочешь, а я на досуге покумекаю, – рассмеялась Алла, нагнулась ко мне, чтобы обнять. – Арин, а как ты смотришь на то, чтобы поужинать вместе? У меня завтра вечером самолет, боюсь, что это единственная возможность познакомиться поближе. Я категорически не переношу этот климат, поэтому не бойся, в назойливую родственницу превращаться не стану.

– Да, конечно… – кивнула я и тут же пожалела о содеянном. Меня словно на карусель забросили. Все закачалось, стало переворачиваться, кружиться, а в носу появился приторный запах гниющих цветов. – Тогда, быть может, дома? Приезжай вечером?

– Хорошо. А с тобой всё хорошо?

Но мне было безумно плохо… Я попыталась встать, но тут же рухнула обратно в кресло.

Вокруг меня поднялась паника, слышала крики, суету, а потом показались люди в медицинской форме. Взмыла в воздух, думая, что кладут на носилки, но нет… Зайцев лично держал меня на руках, бегом двигаясь по офису.

И снова тошнота, снова этот пазл картинок. А напоследок ещё искривлённое яростью лицо Давида. Оно преследовало меня весь путь до кареты скорой помощи.

Слышала его скрипучий голос, требующий помочь, спасти меня! Вот только глаза… Пустые и безжизненные глаза транслировали ненависть. Казалось, он готов в любую минуту броситься, только бы убить…