Глава 33

Взгляд Ивана изменился, исчезли из него ирония и ласка, и начала разгораться страсть, которая обжигала и, одновременно, манила. Дышать стало нечем, словно воздух резко стал густым. Вся моя смелость испарилась, я так же, как и раньше, робею. Он молчит, и это действует на нервы, липкий страх начинает окутывать мой разум. Да, я по-прежнему боюсь, что отвергнет, наверное, эта фобия будет преследовать меня до конца моих дней.

— Милая… — его голос стал глухим, — не играй со мной, — пожирая меня алчным взглядом, произносит, я вижу по напряжённо мышцам на его руках, груди, что он сдерживается из последних сил. — Если я прикоснусь, уже не смогу остановиться, и твоя брачная ночь накроется медным тазом. А вы, девочки, любите романтику: лепестки роз, свечи… — его голос становится ниже, а дыхание прерывистым. — Беги от меня, пока можешь…

— Кто сказал, что мне нужен этот романтический пафос? — пытаюсь смотреть на него с вызовом, только румянец на щеках выдаёт моё смущение.

— Если ты сейчас не уйдёшь, я не смогу сдержаться… — он, поднимаясь в полный рост, пытается взять себя в руки, жадно вдыхая кислород, его грудная клетка ходит ходуном. — Ты не понимаешь, о чём просишь…

— Это всё равно случится, так какая разница когда?

Онемевшими от волнения губами произношу, стараясь скрыть предательскую дрожь в теле. Взгляд Ивана пугал — он никогда так на меня не смотрел. Так смотрят не любящие мужчины, а изголодавшийся зверь, который в любую секунду вырвется на свободу и поглотит меня. Страшно, и в тоже время будоражит кровь. Я хочу, чтобы все преграды Ивана рухнули. Я чувствую, что ему это необходимо. А я девочка сильная, выдержу его буйный темперамент, не я первая, не я последняя, у кого мужчина со взрывным характером. Вернее, Иван с виду спокойный, но внутри в нём бушует огненная лава, обычно у таких мужчин страсть на грани безумия. Но мне всё равно, я готова принять любимого со всеми его тараканами.

— Уже никакой разницы, поздно бежать… — пристально смотря мне в глаза, он прикоснулся к пряжке ремня. — Но ты можешь попробовать соскочить с моего члена, пока есть ещё мизерный шанс.

— Я ещё не на нём, чтобы соскакивать, — парирую, пытаясь побороть желание сбежать.

— Досадное недоразумение… — усмехнулся он.

Я, затаив дыхание, смотрела на Ивана, как он медленно снимал футболку, поедая меня голодным взглядом. Я не могла оторвать взгляд, блуждая ими по накаченному рельефу мышц. Его сексуальная энергия сводила с ума. Хотелось замедлить время и наслаждаться мужской красотой, запечатлеть в памяти каждый кусочек его безумно красивого и желанного тела. Кончики пальцев начало покалывать от желания прикоснуться к мужчине, почувствовать жар его кожи, вдохнуть одурманивающий аромат его тела, который всегда сводил меня с ума.

— Подойди, — как звук рассекающегося воздух хлыста, звучит его приказ.

Я вздрогнула и решила подчиниться. Очень хочется узнать, что же будет дальше. Я уже поняла, что Иван в реальной жизни и в сексе — совершенные разные люди. Если в первом случае он цивилизованный мужчина и готов идти на компромисс, то во-втором древние инстинкты берут верх, и тут не жди уступок от него, он сам решит, когда одарить лаской партнёршу. Да уж… мужчины часто дают выход внутреннему зверю именно во время секса.

Я как-то случайно услышала, как мама говорили тёте Соне, что мой папа ещё тот доминант. Почему мне эта черта не передалась? Хотя не стоит, два доминанта в семье — это грозит непрекращающимися военными баталиями. Предпочитаю действовать мягкой силой — этим способом миллионы женщин пользовались, причём весьма успешно.

— Как скажете господин.

Я потупила взор и подошла к своему огнедышащему вулкану. Пусть думает, что он тут главный. Но по факту это он повёлся на мою провокацию.

— Любишь играть в ролевые игры? — нежно прикоснулся пальцами к моему подбородку, приподнимая лицо.

— Ещё не знаю, — призналась.

— Мы это позже выясним, сейчас из меня хреновый игрок.

— Почему?

— Боюсь сорваться… — пристально смотря на мои губы, глухим голосом отвечает.

— А может, не стоит себя сдерживать?

Он резко вскидывает взгляд на мои глаза:

— Могу засосы поставить.

— До свадьбы всё пройдёт, хватит уже любить меня с опаской. У меня и крем специальный есть. — Иван вновь жадно вдохнул, наверное, вновь пытался взять себя в руки, и я решилась на ещё одну попытку. — Будем считать, что у нас сегодня брачная ночь. Да и свадьба эта чисто для галочки, потому что так нужно.

Он молчит, явно продолжает бороться со своими демонами, через несколько секунд его взгляд вспыхнул — демоны одержали победу. Ура! Сегодня мне предстоит увидеть любимого во всей красе.

— Да к чёрту всё! — срывается с его губ. — Ты права, свадьба — это для родственников праздник, а у нас будет свой. — Он наклоняется, и его тёплые губы нежно касаются моих. — Я люблю тебя котёнок, — выдыхает мне в рот.

— И я тебя… — прикасаюсь к его разгорячённому телу, мысленно ликуя, как дёрнулись мышцы под моими пальцами.

— Если почувствуешь боль или дискомфорт — дай знать, не терпи.

— Малиновский, мы будем делом заниматься, или ты и дальше будешь проводить вводный инструктаж по технике безопасности во время секса?

— Язвочка моя, я, между прочим, о тебе забочусь. И мы любовью будем сейчас заниматься, а не сексом, причём основательно так… — Он притягивает меня к себе, бережно, словно боясь сломать, делает жадный вдох и отпускает, отходя на шаг назад. — Развяжи пояс на халате, но не снимай его. — Я делаю то, что он попросил, и вновь жду его указаний. — Ты настолько красивая, что дух захватывает.

Он вновь приближается ко мне.

* * *

От родного аромата в жилах стыла кровь, а сердце вновь начало биться так сильно, что казалось, что в любой момент пробьёт грудную клетку. Возбуждение нахлынуло на меня с головой, желание схватить Мирославу и резко насадить на свой ствол по самые яйца было настолько велико, что темнело в глазах. Я медленно подвинулся ближе к любимой, боясь её спугнуть. Сердечный ритм участился, отдавая гулом в висок, дыхание сбилось, ещё немного — и я сорвусь к чертям. Член уже невыносимо болел от напряжения. Казалось, еще немного — и его разорвёт к чертям собачьим.

И я не выдержал, приглушённый звериный рык вырвался их моего горла, и я резким движением притянул к себе Миру, впился диким поцелуем в её нежные губы, которые меня весь вечер манили, сводя с ума, руша остатки самоконтроля.

Наши языки сплелись в круговороте эротического танца. Наш страстный поцелуй в полнейшей тьме освещал легкий свет луны, словно благословляя нас. Моя девочка и тут оказалась права, неважен штамп в паспорте, важно, что мы чувствуем друг к другу. Не знаю, как она, я её весь, с потрохами, сгораю от желания оказаться в ней. Я разрываю поцелуй, из горла любимой вырывается недовольный стон — ей не понравилось, что я прервался.

— Не шипи… — усмехнулся я, хватая её под бедра и приподнимая. — Сейчас всё будет.

Оставляю короткий поцелуй и направляюсь к лавочке — она мне не даст сильно разойтись. А Мире нужно время, чтобы привыкнуть к моему парню, а потом, клянусь, оторвусь, как давно мечтал.

Сажусь на лавку, придерживая на талию Миру — дрожит любимая в моих руках. Какая же она хрупкая, кажется, чуть сильнее сожмёшь — и сломается, словно прутик. Она ухватилась руками за мои плечи и начала опускаться — наверное, решила, пришло время меня оседлать. Но у меня другие планы…

— Рано… — останавливаю её, немного приподнимая, хочу поцеловать её шикарную грудь, она заслуживает отдельного внимания.

— Ваня… — со стоном произнесла она моё имя. — По-моему…

— По твоему будет в кухне… — Она напряглась. — Ладно, во всём доме, — пытаюсь отшутиться, чтобы хоть как-то взять себя в руки. Так сильно хочу её, что звенит в ушах. — Или… — делаю многозначительную паузу, намекая, что когда она сверху, есть шанс побыть немного главной.

— Тиран… — стонет она, прогибаясь в спине, подчиняясь.

Придерживаю ладонью, фиксируя тело своей богини. Ловлю губами её сосок, втягивая в рот, дразня языком. Протяжный стон любимой — самая прекрасная музыка для моих ушей, хочу слышать его ещё и ещё. Медленно провожу свободной рукой по её животу и опускаюсь.

— О боже! — срывается с её губ, когда мой палец коснулся влажных складочек любимой.

Как же хочу провести там языком, слизывая нектар её страсти, и я обязательно это сделаю, но чуть позже. Да что там, я всё её тело жажду попробовать на вкус! Или заклеймить собой таким способом? Скорее — второе… Чтобы каждый хрен, проходящий мимо любимой, знал, что она занята.

Запах её возбуждения коснулся моих ноздрей, в глаза потемнело от нахлынувшего желания оказаться в ней. Ввожу аккуратно палец, растягивая — нужно подготовить к своему вторжению, — и вновь выхожу, размазывая влагу по её клитору, ещё и ещё. Мою девочку трясёт в моих руках, я чувствую, что она на грани, скоро кончит. Ну уж нет, она это сделает, когда я буду находиться в ней. Мне нужно чувствовать её оргазм. Приподнимаю её. Хватит прелюдий, я уже на грани срыва.

— Ухватись за мои плечи и замри, — произношу глухим он перенапряжения голосом.

Освобождаю член и направляю его к входу в рай, проводя головкой, растирая влагу. Мирославу затрясло от предвкушения.

— Ваня…Ванечка… — шепчет она, распаляя меня своим нежным голосом ещё сильнее.

— Расслабься, маленькая… — прошу и начинаю в буквальном смысле протискиваться в неё. Даже то, что она исходит соками, не облегчает проникновения. Сама не осознаёт, что сжалась и не даёт мне войти. — Котёнок… впусти меня… — Лёгкий толчок, мой член немного завоёвывает территорию… — Ну же, милая.

Любимая судорожно вздыхает, и её тело, наконец, поддаётся мне, впуская, растягиваясь, подстраиваясь под мой размер. Замер — даю возможность ей привыкнуть.

Какая же она узкая, с ума сойти! Мне кажется, что у меня бежит по венам не кровь, а раскалённая лава, я буквально горю изнутри. Не знаю, каким способом мне удалось удержаться от падения в бездну безумия. Но у меня получилось! Наверное, нежные руки Мирославы, что держали меня за плечи, ища опоры, помогли. Неважно почему, главное, что я вновь мог здраво мыслить.

— Ты как? — спрашиваю, ища признаки боли на её прекрасном лице.

Ресницы любимой затрепетали, и она распахнула веки, посмотрев затуманенными от страсти глазами.

— Я… — её голос дрогнул. — Я словно во сне, не могу поверить, что это реальность. Ты со мной, ты во мне… это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Я стараюсь позорно не разрыдаться от счастья.

Боже, какая же она трогательно-ранимая! Это действует на меня похлеще самого мощного афродизиака.

— Это ты прекрасна… — провожу рукой по её набухшему от возбуждения клитору, — всегда была… — нежно касаясь до умопомрачения сладких губ.

Их горла котёнка вырывается сдавленный стон, и я накрываю её губы, с жадностью поглощая её, продолжая ласкать её плоть. Всё моё: её дыхание, стоны и предстоящий оргазм!

— Ваня… Ваня… — застонала она мне в губы, сотрясаясь от нахлынувшего оргазма в моих руках, сжимая до боли член и раздирая в кровь ногтями мне спину.

Никогда не кайфовал от боли, а сейчас…

— Кому ты принадлежишь? — задаю вопрос перед тем, как начать двигаться.

Я точно больной на голову идиот, раз мне нужно услышать эти слова. Саня был неправ, это мне были нужны эти слова, а не ей. Чёртов комплекс, он развивался во мне годами, мол, не достоит её, я ведь урод. Как ни крути, а от реальности не сбежать, то, что со мной сделали, не исправишь. Даже страшно представить её реакцию, когда она узнает правду. А она её узнает — сам всё расскажу, когда пойму, что готова. И неважно, что я увижу в её глазах: отвращение или жалость — одинаково дерьмово.

— Тебе… — с придыханием отвечает.

— Запомни это… — рычу её в губы, делая первое движение бёдрами.

Затем ещё и ещё, стараюсь не поддаться эмоциям, которые с каждым толчком рушат мой железобетонный самоконтроль, что я выстраивал годами. И на хрена, спрашивается, нужно было пыжиться, если от одного её прикосновения, стона всё превращается в прах? Но я должен сдерживаться, опускать себя ещё рано, она должна привыкнуть ко мне. Б*ть, как же тяжко любить на неполную, это словно дышать неполной грудью и через раз. Хочу погрузиться в неё по самые яйца, но вновь врубаю контроль.

Я потерплю.

Так нужно.

Главное — она.

Главное — не спугнуть.

— Твою ж… — вырывается у меня сквозь сжатые зубы, когда Мирослава закричала, содрогаясь в моих руках, кончая, обхватывая член ещё сильней.

Мне тоже много не нужно — делаю несколько неглубоких толчков и изливаюсь в её горячее лоно. Вот что значит длительное воздержание — чувствую себя четырнадцатилетним сосунком, которому достаточно только просунуть в желанную дырочку, чтобы кончить. Сегодня я наполню её своим семенем до самых краёв.

От этой мысли вновь в глазах темнеет, и возбуждение накатывает с новой силой.

Бл*ть…

— Вань… — выдыхает моя девочка, прижимаясь доверчиво ко мне.

Ох, милая, не к тому ты прижимаешься, своего зверя сегодня я не смогу удержать. А нужно ли это? Ах да, нужно. Напугать не хочу. Бежать тебе от меня нужно было, когда предлагал.

— Всё хорошо? — отстраняя её, всматриваясь в лицо любимой.

Щёчки румяные, глаза ещё затуманены страстью. Не развеялся ещё дурман…

— Угу… — мотнула она головой и вновь прильнула ко мне. — Ты опять сдерживался.

Какая наблюдательная…

— Обхвати меня ножками.

Поднимаюсь, придерживая её одной рукой. Второй пытаюсь запихнуть своего возбуждённого друга в штаны. С пятой попытки мне удалось кое-как застегнуть ремень и с драгоценной ношей направиться к дому.

— Вань, я сама могу…

— Копи силы, они тебе сегодня понадобится. — Она отстранилась и заглянула в моё лицо, хмурясь. — Что? — я остановился.

— Ты сдерживался.

Вот же упрямая.

— Больше не буду. Выдержишь? — приподнимаю игриво бровь.

— Я не такая хрупкая, как тебе кажется. Выдержу. Хочу твоей любви на полную мощь. Ты понимаешь, о чём я?

Я-то понимаю, а вот ты, дорогая, даже представления не имеешь, о чём просишь.

— Люблю тебя.

Оставил короткий поцелуй на её губах, возобновляя движение.

Ну что ж, если дама сердца просит — нет, требует, — я не могу отказать. Главное, чтобы потом не пожалела.

* * *

Как же хорошо и спокойно в его руках! Наверное, я в раю — всё настолько нереально: его любовь, страсть…

Хотя с последним не уверена. Он словно притормаживает. Не могу понять, почему не отпускает себя. Боится сделать мне больно? Нет, мне, конечно, нравится его нежность, но я хочу его настоящего. Хочу почувствовать: каково это — когда тебя любят на полную мощь, теряя контроль.

Может, зря я его попросила не сдерживаться? Вдруг он подумает, что я таким способом давлю на него? Да нет, глупость. Разговоры по душам и секс — разные вещи. Ох уж это проклятая неуверенность! Когда же я избавлюсь от неё? Ведь чувствую, что любит. И хочет так… отчаянно, что в глазах любимого полыхает пламя, только он его сдерживает. Наверное, боится меня обжечь. Скорее всего.

— Можешь стоять? — опускает меня, и мои ноги касаются прохладного кафеля в душевой.

С волнением смотрит, продолжая поддерживать меня за талию.

— Вань, разумеется, могу, мы же сексом занимались, а не ломали мне ноги, — попыталась пошутить.

Он усмехнулся, отпуская. Сделал шаг назад и прошёлся по моему телу голодным взглядом.

— Я всегда терял голову от твоей красоты, в этом ты превзошла даже свою маму.

Продолжая поедать меня взглядом, он начал избавляться от своих штанов.

Я опускаю глаза и вижу…

— Ого, ты опять возбуждён?!

Я удивилась, ведь говорят, что мужчинам нужно время, чтобы восстановиться, хотя бы минут десять. А тут такое… С интересом рассматриваю его впечатляющий своими размерами орган и поражаюсь, что этот зверь в меня поместился, не разорвав. Теперь я понимаю, почему Иван осторожничал.

И всё же он у него такой… Вот никогда не думала, что буду считать член ошеломляющий красивым. Я, наверное, с ума схожу?

— С тобой я постоянно возбуждён. — Я понимаю на любимого взгляд, и от его улыбки сердце наполняется теплом. — Нравится? — играет бровями, показывая глазами на своего друга.

— Он очень красивый…

— О как! — хохотнул он. Я отвернулась, чтобы скрыть от него смущение, потянулась к крану, собираясь включить воду. — Не смей! — И уже мягче: — Пожалуйста.

— Что? — удивлённо посмотрела на него.

— Мне нравится видеть своё семя на твоих ногах. Не смывай, дай полюбоваться.

— Ладно.

Всё ещё в шоке от его просьбы, разворачиваюсь к нему, борясь со смущением. Он смотрит, внимательно так, словно отмечая каждую деталь. Или запоминая?

Да уж, мужчин понять сложно. Хотя мы — люди — по сути хищники, а самцам просто необходимо метить свою территорию — им так спокойнее, что ли. Такова природа, с ней не поспоришь.

— Я недостаточно тебя пометил…

Подходит ко мне вплотную, жар, исходящий от его тела, окутывает меня теплом, словно одеяло.

А вот и подтверждение моим мыслям. Пометил… Как же здорово это звучит! Бог мой, какая же я извращенка, оказывается!

— Тогда тебе срочно нужно исправиться, а то вдруг кто-то посягнёт… — меня прервали лёгким шлепком по заднице. — Ай! — деланно возмутилась, так как и шлепком это назвать трудно — так, погладил немного.

— Не провоцируй, а то с поясом верности будешь щеголять.

— Ну ты и ревнивый тиран…

— Неверное определение, — берёт меня за плечи, разворачивает и, опаляя ухо дыханием, произносит: — Я одержимый. Обопрись руками на стену. — Мужчина сказал, женщина подчинилась. — Прогнись в спине, — нажимает рукой мне на поясницу. — Шикарный вид, лучше, чем я представлял.

Низ живота обдало огнём предвкушения.

— У тебя боец тоже произвёл на меня неизгладимое впечатление.

— Я заметил, — чуть ли не мурча, отвечает, проводя рукой по моей груди, медленно опускаясь. — Готова проверить его в деле?

У меня голос пропал, когда он коснулся сокровенного, посему я подтвердила свою готовность к проверке бойца едва слышным стоном.

Иван в этот раз не тянул с ласками, да и не нужно было. Он медленно погрузился в меня и замер. Боже-е… как же хорошо!

* * *

Я начал медленно, давая ей время привыкнуть ко мне, а потом сорвался. Дал волю своим демонам. Я вбивался в неё с бешеной скоростью, казалось, если замедлюсь или остановлюсь — умру.

Мира не обманула, выдержала мой натиск и в ванной, и после. Сколько раз я её брал за ночь — не помню, всё смазалось воедино. Когда уже забрезжил рассвет, я решил дать ей отдохнуть, она устала.

— Вань, мне очень нравится, когда ты такой… — водя своим маленьким пальчиком по моей груди, слегка охрипшим голосом начала она и замолчала, явно подбирая слова. Но мне не нужно было уточнений, я прекрасно понял, что она имела в виду. — Не сдерживай себя больше, ладно?

— Как скажешь, моя адмиральша, — перебирая её шелковистые волосы, отвечаю.

Если бы не мои тайны, этот момент был бы самым счастливым за последние годы.

— Вань, нужно принять душ.

Она попыталась встать, явно собралась смыть следы нашей страсти.

— Нет, не нужно.

— Не боишься, что будут последствия? — приподняла голову, напряжённо смотря мне в глаза.

— Ты таблетки, что я тебе дал, пьёшь? — Она кивнула. — Строго по времени?

— Разумеется.

— Тогда и волноваться не стоит.

— Тебе видней.

Вновь она опустила голову мне на плечо, и приблизительно через минуты три её дыхание выровнялось. Всегда поражался её умению так быстро засыпать.

Я осторожно переместил её голову на подушку и встал — пора посмотреть, что обнаружила нового моя программа по запросу, данному мне Александром.

Неужели мы реально напали на след ещё одного из участников того проекта? Пять лет угробил на это, и вот опять! В этот раз думал, что всё, можно поставить жирную точку в этом деле, но нет, опять появилось новое действующее лицо. Сколько их ещё будет — не знаю, но пока не уничтожу всех, кто был связан с той мразью, что испортила мне и другим жизнь, не смогу дышать спокойно.