Глава 40

Очнулась от того, что почувствовала, как меня несут. Первый вопрос, от которого душа холодела: жив ли Ваня?

— Жив, уже в операционной. — Осматриваюсь и понимаю: мы в больнице на базе дяди Егора, а Сашка меня на руках держит. — Может, воды принести? Или чаю?

Он опускает меня на кресло, и садится передо мной на корточки. Смотрю, у него рука в локте перевязана, значит, всё-таки переливание делали.

— Саш, ты применил ко мне гипноз?

— Прости, у меня не было выбора. Ты в положении, и ребёнку, если ты будешь нервничать, только навредит. Не обижайся, ладно?

— Я не обижаюсь. Мне это помогло, не дало свихнуться от горя. Но больше не нужно этого делать, я предпочитаю ясную голову.

— Хорошо. Ну так что, чаю или воды?

— Воды.

Сашка кивнул и, поднявшись, ушёл. А я не стала его дожидаться, встала и направилась к операционной, хочу быть как можно ближе к любимому. Я знала, куда его отвезли, мы тут с Сашкой бывали раз десять в детстве. Всё так же, как я и помню: стены в светло-бежевых тонах и пол из камня под мрамор чуть темнее, но того же оттенка. А вот и знакомая скамеечка, пусть немного в стороне от операционной, но ближе, чем я до этого находилась. Села на неё и замера в ожидании, поглядывая на часы. Не знаю, убрал ли Александр гипноз, но я словно в прострации нахожусь. Хорошо, что никого пока рядом нет, не смогу я сейчас разговаривать, пока не узнаю, что любовь мою спасли.

«Ваня… Милый мой Ванечка… Очень прошу, не бросай меня. Я же умру от тоски без тебя. — Нет, и на это я не имею права, частичка его во мне. — Отче, не бросай нас, недостойных, в трудный час, протяни руку помощи. Молю, Отче, спаси мужа и прости ему грехи вольные и невольные. Забери меня, после того как подарю жизнь нашему малышу. Забери… Но оставь мужа в живых, не отнимай у ребёнка отца».

Тяжко вздохнула, закрыв руками лицо. Я не знаю, какие слова ещё сказать, что предложить, чтобы он обратил свой взор на нас, чтобы услышал мою молитву.

— Дочка… — слышу голос папы, поднимаю на него взгляд. — Мне очень жаль, что так вышло. Будем надеяться, что всё обойдётся. И верить в лучшее.

— Я пытаюсь… Пап, только не обижайся, можно я побуду одна? Мне так легче.

— Конечно, звёздочка. Если что, я рядом.

Потом подходил Сашка с водой — я отказалась, не могу даже глотка сделать, в горло не лезет. Затем дядя Егор и ещё кто-то — уже и не помню. Казалось, операция длится вечность, каждая минута была сравни изощрённой пытки. Через полчаса я думала, что свихнусь, и когда подошёл Сашка и очередной раз предложил чай, я не стала отказываться, нужно было хоть чем-то себя занять. Вновь взглянула на часы и только перевела взгляд на дверь операционной, как сердце словно в тисках сдавило. И такая… тоска на душе, что дыхание перехватило. В говоре пульсирует только одна мысль: всё, нет больше моего Ванечки.

Выходят врачи, и я читаю по их губам: «мы сделали всё, что могли». Они разводят руками, отец опускает голову. На щеках его играет желваки, он переводит на меня взгляд, полный сожаления и боли. И опять слышу крик души, пронзительный, она рвётся из тела к любимому. Но тут чья-то тёплая рука касается меня.

— Не рви понапрасну душу, дочка…

Перевожу взгляд, хочется крикнуть умнику: «Как же мне не рвать?! Мой Ванечка умер! Как мне теперь жить?»

Пожилой старец рядом сидит, держит меня за руку, смотрит и улыбается. Острая боль куда-то исчезла, словно небесная благодать окутала меня успокаивая.

— …Всё будет хорошо, Цербер не пустит душу твоего мужа за грань, удержит, а Светоносный вернёт её в тело.

— Кто? — сипло переспрашиваю.

— Вон смотри, — показывает глазами в сторону…

Я перевожу взгляд и вижу Влада. Он медленно идёт, а взгляд у него, словно смотрит сквозь пространство и видит то, что нам не дано. Но больше ничего особенного — всё та же картина: врачи устало качают головой, мой отец с дядей Егором стоят горем убитые. Но почему мне так спокойно?

— …А вон и Светоносный нарисовался…

Вновь перевожу взгляд и вижу Люцифера, он замер, в его руках стакан. Тут он выскальзывает у него из рук и разбивается вдребезги.

— Сейчас будет интересное. Светоносный сейчас прошмыгнёт в операционную, а никто и не заметит.

Он что… шутит? У меня горе, а старику весело?!

— Ну, знаете… — начало я возмущается.

— Смотри, такое ты больше никогда не увидишь…

Невольно опять перевожу взгляд, Сашка пробегает между людьми и забегает в операционную. И верно — никто на него и не обратил внимания. Но тут ничего необычного нет, все в шоке.

— …Талант, с первого раза получилось.

— Что получилось?

— Глаза окружающим отвести. Ну да, ты же ничего не видишь, но твой муж видит.

— Вы о чём?

— Ах да, то, что происходит в тонком мире, физическому глазу не видно. Но иногда вот таким способом проявляется…

Свет резко гаснет, и слышится громогласный рёв дяди Егора:

— Какого х*я происходит?! Я этому электрику руки в зад засуну, раз они у него из того места растут!

— Егор… — слышу в голосе папы упрёк.

— Извините.

Свет вновь загорелся, и раздался крик из операционной, врачи забежали туда.

— Что происходит? — кричит мой папа, подбегая к двери вместе дядей Егором. — Оттуда им отвечают, папа поворачивается ко мне, глаза счастливые: — Мир, жив твой терминатор!

— Вот и всё. Светоносный, можно сказать, припаял душу твоего мужа к телу. Теперь у вас всё будет хорошо, будете жить долго и счастливо. Я же говорю — талант, с первого раза получается. Теперь я верю, что он принял свою судьбу, остался сущий пустяк — принять себя.

Я вновь перевожу взгляд на операционную. Выходит Саня, головой мотает, носом кровь идёт, он проводит ладонью по уху, и она окрашивается красным. Но самое невероятное, никто на него внимания не обращает, словно он пустое место. Александр поднимает взгляд и напряжённо смотрит вперёд. Я тоже посмотрела в ту сторону: Влад стоит, и у него тоже из носа и ушей кровь идёт.

— Что случилось?

— Скажем так, лбами столкнулись два титана. Хорош сработали, слажено. Увы, сейчас бодаться начнут, а тебе, как мягкой силе, придётся сглаживать углы. Тебя они услышат. Ах да, вот… — старик достаёт два флакон и отдаёт мне. — Отдай каждому, пусть выпьют, скажи — от Агафона, они поймут. А то неделю будут головной болью мучиться, а слух вернётся только через полторы. С этим чудо-средством через два часа будут как новенькие…

Я вновь посмотрела на ребят. Отсюда чувствую, как воздух между ними искрится, и это не магия, а их состояние. Сашка растерян, но рад, а вот Влад темнее тучи и смотрит волком на Люцифера.

— …Скоро свидимся, дочка.

— А… почему…

Хотела узнать, почему они так себя ведут, но старик пропал. Я бы решила, что мне всё привиделось, только два флакона в руках давали понять — нет. Делать нечего, пошла спасать братьев. Иду и поражаюсь, в голове не укладывается то, что сейчас произошло. Подхожу к ребятам и слышу:

— У нас получилось! — Сашка рад, глаза сияют, а Влад молчит. — Ты тоже ничего не слышишь?

— По губам читать ещё не разучился, Светоносный, — последнее слово он буквально выплюнул, да с таким отвращением, что шокировал меня этим.

— Ты чего такой злой, брат?

— Не смей меня так называть, дьявольское отродье! Ты как брат для меня умер несколько минут назад.

— …Влад, — голос Александра дрогнул, — что ты такое говоришь?!

— Ты так и не понял? — горько усмехнулся Аверин. Сашка мотнул головой. — Ты — Светоносный. Напряги память и вспомни, кого так называла до падения.

Александр дёрнулся, как от удара, и побледнел.

— Нет… нет… — замотал он головой. — Этого не может, — убитым голосом, — ты ошибся…

— Хотел бы ошибиться, — качает он головой, — но я тебя видел.

— Я не он!

— Конечно, не он. — У Сашки в глазах вспыхнула надежда, и тут же погасла, когда Влад продолжил: — Но будешь таким же. Порода у вас такая, и её не изменить.

— Влад… — и столько боли в голосе Сашки, что у меня сердце заныло. — Влад… — тянет Александр к нему руку, словно Аверин — соломинка, способная его спасти, не дать утонуть в пучине отчаяния.

— Не прикасайся ко мне, — отшатнулся от его Влад, — а лучше — держись подальше.

Он отворачивается от Александра, и я вижу, как на мужественном лице отразилась гримаса боли. Понятно, Влад тоже страдает. Он быстро зашагал от Лютова прочь, словно боясь, что тот его догонит. Сашка стоит потерянный, плечи поникли.

Да что же творите, мальчики?!

— Сань… — подхожу к нему, осторожно прикасаюсь рукой.

Он вздрогнул и повернул в мою сторону голову.

— Сестрёнка… — виновато улыбается, с нежностью смотря на меня. — Со слухом что-то, но твой любимый жив.

— У тебя кровь… — Он завис, явно ища судорожно объяснение своему состоянию. — Спасибо, что вернул Ванечку. — Саня удивлённо смотрит на меня. — Вот… — протягиваю ему флакон, — Агафон передал. — Брови Александра удивлённо взлетели. — Говорил, это поможет, через два часа будешь как новенький.

— Так ты знаешь, что тут произошло?

Его тело напряглось, в глазах тревога. Я решила сделать вид, что не слышала их разговор с Владом, больно ещё нашему Люциферу от слов брата. Больно, что тот отрёкся от него. Но он парень сильный, справится. А Влад остынет и во всём разберётся. Да и не сможет он бросить Сашку на произвол судьбы — не такой Влад человек.

— Скажем так, мне транслировали в прямом эфире события. Спасибо тебе Саш, за всё…

— Пустяки, — отмахнулся он. Только я чувствовала, что всё гораздо сложнее. — Я не один участвовал в этом. По большому счёту, это врачам говорить нужно спасибо, пилотам… да всем. Один я ничего не смог бы сделать. А средство это отдай Владу, у него тоже голова раскалывается. Только не говори, что оно мне предназначалась, — и чуть слышно: — откажется же, гордый наш.

— Для него тоже передали, так что это твоё.

— Ну если так, то не откажусь, — открыл пузырёк и с жадностью выпил. — Такое ощущение, словно в голове что-то взорвалось. Пойдём… — берёт он меня за руку, — на мужа посмотришь.

— Так нас не пустят. — И повторила, потому что он не успел прочесть по губам: — Я говорю, нас не пустят.

— Так мы через щёлочку, — подмигнул он.

Александр приоткрыл дверь, и я заглянула внутрь. Мой любимый лежал на столе бледный, весь в капельницах. Как же хотелось к нему подойти, погладить по золотистым волосам и поцеловать, чтобы почувствовать тепло его губ. Ну ничего, у нас много времени впереди. Главное, что живой, а с остальным мы справимся.

Александр тронул меня за плечо, я повернулась к нему. Парень показал взглядом, что нам пора. Мы направились к коридору и увидели наших отцов.

Сашка замер, поперхнувшись воздухом.

— Я сматываюсь, — сдавленно сказал. — Если отец увидит меня в таком состоянии, то потребует ответы. А мне ничего разумного в голову не приходит, короче — не отмажусь я. Увидимся.

Сашка рванул в другую сторону, как чёрт от ладана. Ну не знаю, что там Влад увидел, но не уверена, что дьявол так спешно когда-нибудь бежал от отца, боясь взбучки. И Сашку понять можно — дядя Егор в ярости.

— …Егор, да успокойся ты!

— Успокоиться? Да у меня тут не закрытая база, а проходной двор! Старики какие-то непонятные шатают! И ещё скачок напряжения, которого быть не должно! Я от всех бед с электричеством перестраховался! А если бы Ваньку в этот момент скальпелем… Как подумаю об этом, так такая ярость накатывает. Хотя… — он затормозил и злорадно усмехнулся. — Так, Глеб, ты к дочери, а мне нужно отлучиться кое-куда. Не забудь у неё поинтересоваться, с кем она мило беседовала. Бойцы божились, что никого не впускали, и прошмыгнуть сюда посторонний не мог. Чертовщина какая-то! — запустил он пятерню в волосы.

Тут я вспомнила о Владе, и пришлось последовать примеру Люцифера — скрыться с радаров отца. Если сейчас с ним встречусь, то это затянется надолго. Более того, у меня тоже, как и у Сашки, ответов разумных нет. И у Влада голова болит, только где он сейчас — ума не приложу.

Решила положиться на интуицию, и она подсказывала, что Влад где-то затаился. Сейчас ему необходимо побыть одному, проаннотировать ситуацию, свыкнуться с мыслью, что Александр…

Кстати, кто он? Пока шла в сторону бытовых помещений, я сама принялась анализировать. Из слов Влада выходит, что Александр у нас тот, кто со временем превратится или переродится — тут у меня жирный вопрос. Нет — масса вопросов! И ни один ответ мне не кажется нормальным.

Ладно, попытаюсь разобраться, что вымысел, а что реальность.

Светоносным раньше звали Люцифера перед тем, как бог низвергнул его в ад, лишив крыльев. Это что же получается… наш Сашка архангел, что ли? А крылья у него есть? То, что Люцифером настоящим он быть не может, я уверена. Тот уже давно не несёт свет, от него, скорее, уже смердит. Тогда кто он? Кто?! Все ответы за гранью понимания. Вернее, быть не может, чтобы Сашка был не человеком. И злом он не может стать, вон даже лекарство своё хотел отдать Владу, хотя тот его сильно обидел.

С этими мыслями я и зашла в помещение, где, как и предполагала, оказался Влад. Он сидел на полу и, вцепившись зубами в кулак, выл, как раненый зверь. Никогда его таким не видела, он всегда был собранный, уверенный в себе, сильный.

Да что же это такое?!

— Влад… — заву, а он не реагирует.

Точно, он же меня не слышит. Подхожу и дотрагиваясь до его плеча и отскакиваю на безопасное расстояние — знаю я этих мужчин, они могут вначале зарядить и уже потом спрашивать, кто потревожил их покой.

— Мира? — растерянно посмотрел на меня и тут же смутился, пряча за спину от меня искусанную в кровь руку.

Эх, мужчины, привыкли всегда держать марку, не любят слабость показывать.

— Вот… это от Агафона, чтобы голова не болела, через два часа будешь как новенький. — У Влада, по мере того как читает слова по моим губам, глаза округляются. — Да, я знаю, что сейчас произошло. И спасибо за то, что моего мужа за грань не пустил. Правда, я не поняла, как ты это сделал, и что вообще произошло, но всё равно спасибо.

— Пустяки, — отмахивается он, как и Люцифер. — Ты лучше этому прохвосту отдай, а я потерплю. Только не говори, что от меня.

Эх, мальчики, да вы больше похожи друг на друга, чем думаете!

— Он так же сказал, — хохотнула я. — Но это твоё, ему тоже Агафон передал, Сашка уже свою порцию выпил.

— Агафон знает, что Сашка — Св… — Влад резко замолчал. — Впрочем, неважно, это ничего не меняет.

— Влад, в начале выпей, потом поговорим.

Он не стал спорить, выпил содержимое пузырька и устало прикрыл глаза, прислонившись к стене. Я села рядом, взяла его за руку.

— Ты что творишь? Пол холодный, застудишь себе всё! — Хватает меня и садит к себе на колени. — Ребёнку вредно, — ворчит, строго смотря на меня.

— Откуда знаешь?

— Вижу, сестрёнка. — С нежностью смотря на меня, погладил по щеке. — Я очень рад за вас с Ваней. Долго вы шли к своему счастью, но теперь всё будет хорошо.

— Спасибо. А теперь поговорим о твоей выходке. — Влад недовольно губы поджал, на скулах желваки заиграли. — На меня твой грозно-недовольный вид не действует, давай колись, почему нашего красавчика обидел? И что значит — Светоносный? То, что он дьявол во плати или антихрист — не верю. Сашка у нас хоть и со странностями, но добрейшей души человек.

— Ну и вопросы у тебя, сестрёнка… А насчёт добрейший… Так и дьявол был прекрасен душой и телом: вечно молодое лицо излучало свет, умён, его величавая осанка и совершенное телосложение привлекали взгляд любого. Никого не напоминает? Тем они и опасны. Они как ядовитые цветы: с виду прекрасны, но несут смерть душам. Я не знаю ни одного, кто не попал под обаяние Александра, он словно завораживает окружающих.

— Внешность у него от отца, а то, что завораживает — ты преувеличил, мы не млеем рядом с ним, как идиоты. Просто любим, принимаем его таким, какой он есть, даже на странности внимания не обращаем — у каждого свои недостатки. А ты от ответа не увиливай и поясни, почему для тебя это трагедия? — Тот только решил возразить, я его перебила: — Я видела, как ты выл от горя.

— Сложную ты мне задачку подкинула. Но я попытаюсь. Наш мир не единственный во Вселенной, вернее, вариаций жизни на земле бесконечное множество. Но итог всегда один — Светоносный теряет свои крылья. На данный момент в какой-то реальности он ещё сияет, в какой-то уже погрузил мир во мрак.

— То есть дьявол вездесущ — ты это пытаешься мне сказать?

— Нет. Я же говорю — миров много с одинаковым сценарием, понимаешь? Наш Сашка станет именно тем, кто будет сеять зло и хаос. — Я посмотрела на него, мол, ты сам понял, что сказал? — Как же сложно объяснить… Попробую другой пример. Вот есть парнокопытные, есть кошачьи. Кошка никогда не родит антилопу, а антилопа льва. Так и тут, Александра можно сравнить с зародышем сущего зла, никем другим ему не стать. Но через несколько миллиардов лет и он будет тем, кем ему суждено.

— Допустим. Ты сказал — будет, значит, этого ещё нет. Так почему ты убиваешься?

— Даже сейчас он может принести много бед. Ты не представляешь, как они ловко умеют управлять сознаниями людей! И ты не видишь всей картину мира и даже не представляешь, что происходит сейчас. Я говорю не о чём-то мистическом, а земном. Всё, что сейчас творится — это следствие того, что Светоносный сейчас находится тут. Такое было уже, но его убрали. Но вот опять началось. Я три года искал эту мразь, был уверен, что он на Востоке. А вот как вышло… у меня под носом. Ему не место в нашем мире, он должен уйти. Тем более есть предположение, что эта тварь не просто так тут появляется. Короче, я должен его остановить.

— Интересно, каким это способом?

— Два способа: разрушить сосуд — тело, что, кстати, нежелательно. Лучше подождать, когда он сам умрёт. Только с людьми ему никак нельзя контактировать, я же говорил — влияет он на сознания. Вот поэтому мне хреново — это же наш Сашка! Да, блин, мы росли вместе! Моё сердце разрывается между долгом и любовью к брату. Да, сестрёнка, я его люблю несмотря ни на что. У меня до сих пор перед глазами его полный отчаяния взгляд, и как он руку тянет ко мне, словно умаляя спасти. И это меня убивает.

— Даже если то, что ты сказал, реально, ответь: как ты не почувствовал, что Александр твой враг?

Спросила, а саму покоробило от этих слов. Вот не верю в то, что сказал Влад про нашего Саню. Интуиция просто вопит, что Влад заблуждается.

— Он первый раз раскрылся сегодня, когда Ивана в тело возвращал.

— Влад, а тебе не приходило в голову, что Александр, как и другие люди, проживает тут легально? Да, брат, я читала про эволюцию душ, и есть вероятность, что и наш Сашка тут для этого. Как говорится: неисповедимы пути Господни, — развела я руками. — Тем более ты сам сказал, что уже искал ту мразь, значит, она уже проявляла себя.

Влад задумался. Минуты три молчал, переваривая информацию.

— Возможно, ты права… Ох, чёрт, а я ему такого сгоряча наговорил… Я как увидел его в действии, у меня в мозгу словно замыкание произошло, а ещё и столкновение наше. Может, это новый сценарий? Не все же миры во Вселенной такие, как на земле. Может, есть альтернативная реальность? Почему нет, всё же возможно…

— Сейчас нас кто-нибудь услышал бы — решил, что мы обкуренные. Да и для меня всё это…

— Ничего удивительного, что не веришь. Многие такой путь выбрали, так проще живётся. Но заметь, за предсказаниями и помощью к Ванге ходили толпой. К мощам прикладываются, просят бога о помощи, а то, что существует что-то большее, не верят. Кстати, тоже фишка тёмных: затуманить людям мозги, мол, живём только тут, что там неизвестно, грешите на здоровье. Никакой ответственности, можно мыслить и делать что угодно — красота…

— Ты не понял. Я верю. Но просто мне тяжело принять, что вы другие с Сашкой.

— В первую очередь мы — люди. Ничего в нас сверхъестественного нет. Да, видим больше, ну так и другие на такое способны. Даже Светоносный в земном плане просто человек, только он мастерски управляет сознаниями людей и таким способом сеет хаос, приближая приход антихриста. Чего допустить никак нельзя. Если он придёт — охренеют все. Ладно, хватит о плохом, тебе пора, Ивана уже перевезли в палату.

— А ты откуда знаешь?

— Оттуда.

Кого-то мне это напоминает. Я встаю и перед тем, как уйти, решила спросить:

— Ты и правда смог бы Сашку убить или заточить в одиночку?

— То-то и оно, что не смог бы. По крайней мере, сейчас.

— Влад, а ты кто?

— Я? Всё тот же Влад, ничего не изменилось. — Я приподняла бровь, мол, колись. — Считай меня тем, кто не пускает всякую мразь из тонкого мира на землю, этого вполне достаточно.

Однако… По мне и этого много, переварить бы и не свихнуться. И всё же я решила ещё указать на одну деталь, которая доказывает, что Сашка нормальный.

— Оливия не попала под обаяние Александра. Думаю, это тоже о многом говорит.

— Ты права, она не попала под его влияние. Снегурочка… — с какой же нежностью он произнёс её прозвище. — Нежное создание, которое старается казаться сильной. Так забавно за этим наблюдать. Со мной ей не придётся никого изображать…

— Ты любишь её?

— Да. А теперь иди, тебя уже потерял отец.

Когда я вернулась, отец стоял возле палаты Ивана. Смотрел перед собой, хмурясь, и о чём-то напряжённо думал.

— Пап, — позвала я его, подходя к нему, — что-то случилось?

— Нет, дочка, с Ваней всё хорошо, спит пока. Пойдём поедим, а потом мне тебе кое-что нужно рассказать.

— А сейчас нельзя?

— Нет, возможно, это будет наш последний обед, когда ты на меня будешь смотреть с любовью.