30 Глава

— Тань, то, что ты мне сейчас говоришь, это…

— Ярусь, если бы я знала, что ты так отреагируешь. Не рассказывала бы. Я думала, ты уже остыла к Давиду.

— Я остыла к Давиду, Тань. Но это не значит, что я должна с равнодушием относиться к таким новостям. Да и вообще. Ты уверена, что это дело рук Сулима? Вообще не понимаю, какое отношение к этому всему имеет Маркар Арамович?!

— Ярослава, Влад был там! Он слышал, что говорил твой Бараев. А уже на следующий день отца Давида нашли с пробитой головой. Влада потом ещё два дня трясло. Как ты только живёшь с ним, не боишься?

— Вот теперь боюсь! — или всё-таки нет?! — Как-то всё странно. Не клеится как-то.

— Что у тебя не клеится?

— Бараев не тратит время на пустые угрозы! И уж тем более, после не действует втихаря.

— Ты сейчас защищаешь его? После всего, ты его защищаешь?

— Таня, дело не в этом!

— А в чём?

— Сулиму незачем делать вид, что он не причастен. Если он уже вынес кому-то приговор... Он не глупец так себя подставлять! Хотел бы убить, просто сделал бы. Без всякого рода угроз.

— Ладно, подруга, — сдаётся Татьяна. — Думаю, тебе действительно виднее. Но он точно не принуждает тебя?

— Точно, Таня. Точно!

Я хорошо понимаю беспокойство подруги. Но в то же время, выслушивать то, какой Бараев монстр, мне неприятно! Знаю, что во многом Танюшка права. Но опять же, пожив с Сулимом, я убедилась в том, что не всё стоит принимать за чистую монету.

Сулим, он просто очень сильно жёсткий. Где-то даже чересчур! Я ведь много раз слышала, как он решает свои вопросы по телефону. И первое время мне было страшно за людей, с которыми беседовал Бараев. Только со временем, когда слышала отчёты о чётко сделанной работе, понимала: своей жесткостью Бараев добивается нужного ему результата. К тому же, я вижу как моментально он переключается. Вот он злой начальник, а через секунду — мягким тоном: «Ярослава, давай только не мелодраму...»

— Ладно, Славка. Приеду двенадцатого, как и договаривались.

— Хорошо. Разбирайся со своей подработкой, и я тебя жду.

Мы договорились, что подруга приедет за неделю до свадьбы и поможет мне с последними, и как правило, самыми главными приготовлениями.

Разумеется, мама хотела помочь мне. Но мама есть мама. С Татьянкой мне будет проще. К тому же мама и так с этим приданным издёргалась вся. Когда Сулим услышал от Хариса, что мама и его припахала, рассмеялся. Бараев сказал, что он уже украл то, что хотел. И по сути, это он ей должен!

Я и сама не поняла, в какой момент мы с мамой переключились и полностью погрузились в предсвадебные хлопоты. Платье мне сшили на заказ. С Бараевым пришлось немного поругаться. Он переживал, что я могла выбрать легкомысленное платье. Легкомысленное по его меркам, разумеется!

В общем, сошлись на том, что его должен одобрить Харис.

Кстати говоря, с ним мы тоже немного поспорили. Харис хотел нацепить на меня платье не просто целиком закрытое, но ещё и вместо фаты — платок на голову. За это предложение мама его чуть не сгрызла. Было смешно наблюдать, как сердится суровый мужчина, но сделать ничего не может. Потому что только моя мама умеет выедать мозг мужчинам, ходя по краю. Не перегибая, но и так, чтобы нечего было предъявить. И до нервного тика моя мама умеет довести мастерски. Этому она научилась за долгие годы. И, наверное, таким образом она отвадила от себя всех своих поклонников.

Сулим.

— Ну что, друг, как настрой?

— Не поверишь, Харис. Мандражирую!

— Эта девчонка тебя в корне изменила, брат. Сначала я думал, она просто вернула тебя. Вытащила из плена, в который ты сам загнал себя после того, что произошло с Урсулой, — при упоминании второй жены Сулим болезненно скривился.

Да. Спустя тринадцать лет ему всё ещё больно. Хотя все и считают, что у Сулима Бараева нет чувств!

Впрочем, они были правы. У Бараева долгие годы не было никаких чувств. Даже эмоции на его лице были огромной редкостью. Урсула — это единственное, о чем он жалел. Не мог простить себе, что поступал так с беззащитной девушкой.

После того, как по суровым законам его народа казнили Малику, он не думал о ней. Урсула же всецело занимала его мысли...

После разговора с Ярославой Сулим впервые почувствовал — открытая рана начала потихоньку затягиваться.

Бараев не хотел ей рассказывать. Не хотел, чтобы она знала. Думал, что Ярослава начнёт его бояться.

Но сейчас он не жалел. Даже наоборот. Сейчас Сулим понимает — он всё сделал правильно!

Ярослава долго плакала, но плакала в его объятьях. Сулим молча гладил Яру по её густым, кудрявым волосам и сам в этот момент отпускал Урсулу. Отпускал уже навсегда!

Ярослава, успокоившись, стала говорить какую-то ерунду. Тогда Сулим решил, что она хотела как-то поддержать, но просто не знала — как. Даже несколько поговорок применила. Вернее, первое, что она произнесла: «Знал бы, где упадешь, соломку подстелил бы!» — глупо.

Сулим тогда едва сдержал смешок.

Яра говорила о том, что Урсула его любила. Причём так же сильно, как он любил Малику.

Только вот Сулим много раз думал над тем, любил ли он Малику? И было больно осознавать, — скорее, нет!

Воспитанного в строгой культуре Сулима скорее привлекала таинственность, скромность и красота, которые ему застенчиво предоставляли... Он, будучи слишком молодым, не видел ничего дальше собственного носа. Не слышал лицемерия, не понимал, как он слеп и как искусно его используют!

Когда наступило прозрение, он громко хохотал. Как безумный смеялся, разбрасывая и круша мебель в доме, где жил со своими жёнами.

Только спустя время, перебирая в голове всё, что тогда наговорила ему Ярослава, он понял. Нужно было давно отпустить. Не простить себя, а именно отпустить!

После тяжёлого разговора Яра постепенно поменяла своё отношение к Сулиму. Только пока сама не поняла этого.

— Ладно обо мне. Ты-то чего? Вчера в ресторане обедал с Макаром. Обсуждали новые поставки. Там Каролина была. Не постеснялась даже подойти, поинтересоваться, где пропадает её идеальный любовник.

— Мгы. Пусть забудет. Впрочем, я ей говорил уже.

— Чего тогда дергается?

— Подергается и перестанет! — проговорил, забрасывая обе ноги на соседнее кресло, Харис. В закрытой зоне собственного элитного кафе, где они с Сулимом часто пили кофе и курили кальян, он мог позволить себе такую вольность, не задумываясь о приличиях. — Не люблю доступных женщин.

Сулим, поперхнувшись чаем, негромко рассмеялся. В отличие от него самого, Харису всегда была важнее красота, нежели чистота и непорочность. Впрочем, Харис, будучи старше Сулима на десять лет, уже и не мог найти невинный цветок. Его женщины были строго за тридцать: «Красивая женщина должна показать в постели всё своё мастерство». Он считал, что женщины моложе тридцати на это просто неспособны! А если способны, значит слишком много опыта, — и это был ещё больший минус.

Харис являлся человеком крайне противоречивым! Зачастую сам не знал, чего именно он хотел. Возможно поэтому у него, за все его немалые годы, так и не было серьезных отношений.

— Дело в Ирине? Ты практически всё свободное время проводишь с ней.

— Всё это время меня не покидало чувство, что Ирина от меня что-то скрывает, Сулим! Когда впервые я пришел к ней в клинику, она узнала меня. Разумеется, сказала, мол, простите, обозналась, но я же видел… Да и её отношение ко мне! Не боялась меня ни секунды. Даже когда за Нину спрашивал жёстко. Ни одного испуганного взгляда. Так не бывает, Сулим! В голове перебирал кучу вариантов и не смог вспомнить. В конце концов, убедил себя, что мне показалось! Устал на работе. Поездка эта с тобой в их с Ярославой город. Ирина, она красивая, очень. Я бы точно запомнил!

— Судя по тому, что ты завёл этот разговор, что-то изменилось!

— Да! Вчера я взял её, — Сулим впивается в Хариса гневным взглядом. — Да успокойся, — Харис принимает обычное сидячее положение и становится ещё более серьезным. — Нет, она, конечно, посопротивлялась для порядка! Я даже уже готов был отпустить. Правда! Но она поменяла решение. Сама! Как кошка набросилась. Не зря мы с тобой ничего про мужиков её не нашли. Действительно не было их. Дикая, как львица, и…

— И без подробностей, Харис. Всё-таки эта “дикая львица” уже на этих выходных станет моей тёщей.

— Да не будет, разумется, подробностей. Просто я после этой ночи точно теперь уверен. Мы были знакомы. У нас секс был, понимаешь? Не помню, когда! Тем более не помню, где. Но было. Её бархатная кожа, её запах. Всё это точно уже было.

— Да ладно!

Теперь и Сулиму стало интересно. Как такое вообще возможно? У Хариса память всем на зависть. Он помнит имена всех своих любовниц, даже тех, что были мимолётом.

— Короче, я всю голову сломал. Сегодня вечером прижму её, пусть… О! Легка на помине.

Харис продемонстрировал другу экран смартфона, на котором высвечивалось имя Иришка!

— Да, малышка. Соскучилась уже? — ответом ему был дикий рёв на другом конце провода, который без труда расслышал и Сулим.

— Харис, они забрали её. Забрали! — Харис с трудом узнавал голос Ирины, — Улану с ходу выстрелили в голову. Мы даже понять ничего не успели, — голос просел. Харис понял, что и Ирина пострадала. — Таня, перед тем как сознание потерять, сказала, что за рулём Артак был. Двоюродный брат Давида.

— Где вы? — резко крикнул в трубку. Они с Сулимом уже покидали кафе.

— У ателье на Майской! Харис, спаси её! — раздавался рёв, переходящий в истерику. — Она ведь и твоя дочь тоже…