31 Глава

***

— Харис, я ослышался? — разумеется, не это сейчас волновало Сулима, но ему нужно отвлечь себя, чтобы голова оставалась ясной.

— Нет! Я тоже это слышал!

— Как такое возможно?

— Есть только один вариант, — повисла пауза, Харис внимательно всматривался в экран своего смартфона. — Они остановились недалеко от западного шоссе. Карта показывает… Там нежилые помещения.

— На выезде заброшенные амбары, — Сулим гнал с максимальной скоростью, нарушая все возможные правила дорожного движения.

— Тогда, думаю, это их окончательная остановка.

— Алло, Бек они… — Сулим замолчал, выслушивая доклад.

— Что там? — спросил Харис после того, как Сулим сбросил вызов.

— Бек с парнями рядом. Минут через пять уже будут там.

— Отлично. Сулим, тут через дворы. Пробка, не проедем.

Выругавшись, Сулим свернул в один из переулков.

Ярослава.

Я ничего не поняла. Выйдя из ателье после заключительной примерки свадебного платья, я услышала несколько громких хлопков и звонкий вскрик подруги.

Обернувшись в её сторону, я замерла от ужаса. Татьяна держалась за окровавленный живот, а в метре от неё лежал Улан с простреленной головой. Я была настолько сильно погружена в собственные мысли, что не сразу смогла переключиться и понять, что происходит. Жёсткий захват за предплечья и в один миг я оказалась на заднем сиденье серебристого седана. Машина сорвалась с места и помчалась по оживлённым дорогам.

— Артак? — прихожу в себя и обретаю способность говорить только через минуту.

— Что, шлюха, думала богатого нашла себе и ты в шоколаде?

— Что происходит? — я проигнорировала оскорбление и старалась не паниковать. Только у меня не получалось. Голос почти сразу сорвался на визг.

В голове картина того, как мама, держась за своё простреленное плечо, пыталась броситься мне на помощь, но была груба отброшена жирной свиньёй, что сейчас намеренно всей своей тушей давит на меня. Мне не хватает кислорода и страшно за малыша.

— Артак, вы что натворили? Вы в своём уме? — продолжала кричать я.

— Рот закрой, мразь! Ты за всё ответишь, тварь.

— Да что я тебе сделала?

— Родилась!

Артак внешне был достаточно спокойным, но бегающий взгляд выдавал его внутреннее состояние.

— Говорил я Давиду не связываться с тобой. Сколько раз знакомил с классными девчонками из нашего круга. А он в тебя вцепился, перевоспитаю, говорит, покорной будет! — говорил Артак это будто бы сам себе. — Запрём, говорит, с отцом её дома; не выйдет за ворота, её дело рожать и молчать!

В голове, как взрыв, всплывает воспоминание: Давид встречает меня после занятий и мы идём за руку по парку. Я без умолку рассказываю ему о прошедшем учебном дне, в мельчайших подробностях. Как преподаватель увлекательно рассказывал о строении кишечника и как Полянского Артура заставил рассказывать нам в подробностях функции толстой кишки. А все потому, что он спал на его занятиях.

«Ярослава, что-то ты разговорилась. Может, стоит ускорить нашу свадьбу?» — «Думаешь, после нашей свадьбы я стану говорить меньше?» — «Уверен!»

Он что, мне серьёзно это говорил тогда?

— Артак, останови машину и выпусти меня. Вы, вы... — не могу проговорить слова. Начинаю выть в голос. Они убили Улана. Таня? Её живот был окровавлен. И в маму, в маму они тоже стреляли…

— Жора, заткни её.

— Вырубить?

— Нет! Уколи.

— Что?

Жирная мразь настолько резко и сильно сдавил мне шею, что от боли я вытянулась как струна. Мои сопротивления никто даже не почувствовал. Парень, мне смутно знакомый, схватил мою руку, и именно он достал уже заранее приготовленный шприц.

Укол поставили в вену с первой попытки. Жирдяй просто своей ладонью пережал мне предплечье, жгут даже не понадобился.

Паника улеглась мгновенно. Разумеется, я подумала, что это наркотики, но спустя какое-то время поняла — нет, это совсем не то!

Мы изучали ещё на первом курсе то, как действуют наркотики на организм человека. Ощущений и близко нет похожих.

Я просто успокоилась. Притихла. Мне не стало безразлично то, что сейчас происходит, но кричать желание пропало.

— Почему мне так жарко? — минут через двадцать, когда мы остановились недалеко от складских помещений, я почувствовала, как нагревается моя кровь. Становилось очень жарко.

— Скоро узнаешь!

Меня зашвырнули в одну из кирпичных перестроек, что была посреди огромных складов. Закрыли дверь и ушли. Нет, не совсем. Я слышала их голоса, но не разбирала о чём они говорят.

Со временем я перестала вслушиваться в голоса за дверью холодного помещения. И то, что я начала замерзать, лёжа на ледяном полу, меня не волновало. Тело сковывало, мышцы напрягались, и контролировать я это не могла! С каждой минутой ощущения усиливались. В какой-то момент я и вовсе забыла себя.

***

— … Да я не понимаю…

— … минут двадцать, Сулим…

Я слышала всё какими-то урывками. Мне не больно, но всё тело в дичайшем напряжении, в особенности...

— Живот... — произношу с трудом.

— Ярослава! Потерпи.

— Живот, Сулим.

Я не чувствую, но, кажется, я на руках у Бараева и его ладонь на моём животе.

— Болит?

— Он каменный будто бы! Сулим… — у меня и лицо онемело. Говорить безумно сложно.

***

Я всё слышала, хотя и не отвечала на голоса. Слышала, как завывала мама и как Харис просил её успокоиться. Почему-то она его обвиняла! Хотя… — в чём то, она была права. Если бы не они, не было бы всего этого. Или нет! Если бы не моя эгоистичная сестра…

Ну вот! Кажется, я снова ищу оправдание Бараеву!

— Его больше нет? — прежде чем задать этот вопрос, я несколько минут молча разглядывала больничную палату. Точно знаю, Бараев почувствовал моё пробуждение, но он не смотрел в мою сторону. Он стоял у окна и смотрел в никуда.

— Нет!

Тишина в моей палате не давит. По моим вискам текут слёзы, но душа не рвется на части.

— Мама где? Она в порядке?

— Да! Пуля прошла по касательной. Харис недавно увёз её домой. Она почти трое суток не спала. От тебя не отходила.

— А Таня?

— С ней дела посерьезней. Но тоже обошлось! Крови много потеряла. Я не узнавал подробности, но жить будет!

— Сулим, за что они так?

— Мстили за смерть родственника.

— За Маркара[C1] Арамовича?

— За него!

— А мы тут причем?

Теперь я была точно уверена, Сулим не имеет к этому отношения.

Как поняла?

Не знаю!

По его ровному тону, наверное. И по той боли, что против воли сурового мужчины отражалась на его лице.

— Они просто так решили. Накануне…

— Я знаю! — Сулим наконец перевёл на меня взгляд. — Танин брат работает охранником в клубе Тиграна. Он был на дежурстве, когда ты снова приезжал в наш город. Таня рассказала мне содержание вашего разговора.

— Ясно.

— Ты сказал, мама не спала трое суток. Получается, завтра уже суббота?

— Да! Торжество я уже отменил. Регистрацию…

— Тоже! — странное чувства больно царапает душу, — да, я понимаю. Малыша же нет, — голос даже на моё собственное удивление прозвучал жалко.

Подняв взгляд, я встретилась с острым взглядом Бараева. Он подошел ко мне и, коснувшись моего подбородка, спросил:

— Ты не рада?

— А что, если нет? — не отвожу взгляда. В глазах Сулима целая буря. Вот только что она означает?

— Сможешь жить со мной после всего, что с тобою произошло по моей вине?

Я молчу! Но не потому, что у меня нет ответа на его вопрос.

Ответ есть!

Просто я этого самого ответа сама боюсь...

— Я отменил только торжественную часть, — говорит Сулим, продолжая держать меня взглядом, — нашу регистрацию я перенес на следующие выходные. Твой лечащий врач сказал, что препарат, который тебе вкололи, практически не изучен. Мы не знали, сколько ты проспишь ещё.

Закусив нижнюю губу, смотрю на Сулима. Тяжесть наваливается как-то неожиданно.

— Зачем они поставили мне этот укол? Что он...

— Они знали о твоей беременности. Этот препарат разрабатывается для экстренного прерывания беременности по медицинским показаниям на больших сроках. Он даже не изучен ещё совсем.

— Какие последствия?

— Пока не знаем! Ещё не все твои анализы готовы.

— Откуда они узнали о моей беременности?

— Почему ты мне не говорила о том, что с Салихой у тебя не складывались отношения?

— Зачем? Я просто ей не нравлюсь. Мы часто спорили, но ничего серьёзного, — догадка всплывает в моей голове. Перевожу глаза, полные слёз, обратно на Сулима.

— Но как?

— Неважно! — Бараев большим пальцем вытирает мои слёзы. — Не забивай ещё этим себе голову.

— Я, наверное, спать! — всё что отвечаю ему. Глаза сами стали закрываться. — Сулим, — уже сквозь сон мой язык сам произносит, рассудка моего не спрашивая, — а ты не передумаешь жениться на мне до следующих выходных?

— Даже не надейся! — отвечает строго. — Спи!