32 Глава
Утро… Зачем оно только наступило? Действие всех препаратов закончилось и теперь я чувствую боль. Нет, не физическую. Обезболивающие мне подкалывают регулярно.
Душу рвет на части от понимания того, что внутри меня больше никого нет. Я же только начала чувствовать его шевеление. Сулиму не говорила, потому что знала, он пока что не сможет руками почувствовать его слабые толчки.
На мою истерику сбежался весь дежурный персонал. Не пойми откуда взявшийся Харис помог медсестре удержать меня, и хрупкая пожилая женщина смогла поставить мне укол.
— Мама, почему это со мной происходит?
— Мне сейчас рассказывать тебе о том, как жизнь несправедлива? — мама приехала ко мне ближе к обеду. С перебинтованной рукою и синяками под глазами.
— Мам…
— Ярослава, не рви мне душу, — мамин голос пропитан болью. — Я абсолютно не понимаю что происходит!
— О чём ты?
— Харис сказал, что ты согласилась расписаться с Сулимом Бараевым на следующих выходных. И это после всего? А ты в курсе, что он уже был женат?
— Да, мама! И о том, что с его жёнами произошло, я знаю. И нет, я не забыла о том, как попала к нему. И нет, мне не страшно, что я повторю судьбу его жён.
— Дура!
— Не спорю, — говорю я сама себе. — Ты сейчас не только поэтому злишься, что-то ещё произошло?
— Нина звонила.
— И что?
— Денег просила! — мама не смогла сдержать всхлип. — Я не узнала её голос.
Мы одновременно посмотрели в сторону входной двери, которая открылась без стука.
— Сулим?
— Как себя чувствуешь? — Бараев подошел к моей постели и, склонившись, поцеловал прямо в губы, совершенно не обращая внимания на маму, что по-прежнему находится в моей палате.
Корзинка с цветами опускается на прикроватную тумбу, а сам Сулим отходит чуть в сторону.
— Сулим, где Нина? — Бараев, как всегда, невозмутим.
— Понятия не имею! — отвечает спокойно.
— Сулим, ты ведь её нашел после второго побега.
— Да, сразу же, — повисает пауза.
— И?
— И?
— Сулим, перестань, пожалуйста. Как ты наказал Нину?
— Никак! Она сама себя наказала, Ярослава. Очень жестоко. Даже я бы так не смог.
— Что значит сама? Сулим, по её косвенной вине умер твой племянник, я не верю, что ты просто взял и отпустил её.
— С чего ты взяла, что Хасан умер?
Снова пауза. На этот раз от шока.
— Но…
— Всё с ним нормально, Он сейчас с матерью за границей. Проходит курс реабилитации. Его смерть была инсценирована, для того чтобы внимание отвлечь.
— Зачем? — спрашиваю я.
— Так нужно было. Тебе не стоит думать об этом.
— Это наркотики? — мама возвращается к волнующей её теме. Спрашивает практически бесцветным голосом.
— Да, Ирина, это наркотики. Я тебе больше скажу. Я предложил ей лечь в клинику. Ради Яры готов был наступить себе на горло. Она наотрез отказалась. Заявила, что не наркоманка.
— Я хочу поговорить с ней. Ты знаешь, где она? — спрашиваю я.
— Нет! Но могу узнать.
— Хорошо!
— Только ты с глазу на глаз разговаривать с ней не будешь.
— Что?
Сулим смотрит на меня ледяным взглядом:
— Ярослава, даже не думай заводиться. Нина сама выбрала этот путь.
— Она оступилась. Это не повод отворачиваться от неё. Если мы с мамой поговорим с ней. Она будет лечиться. Я хочу видеть сестру…
— Ярослава, Сулим прав. Тебе не следует видеться с ней.
— Мама… — я не могу поверить, что мама на стороне Бараева.
— Нина больна.
— Что? В каком смысле больна?
— Молодой человек, с которым Нина имела связь последние полгода, долгое время сидел в тюрьме и имел целый букет заболеваний. Если у Нины был с ним не защищённый половой контакт…
— Ирина, прекращай! Ты видела её анализы, — мама вздрагивает, а Сулим переводит на меня взгляд. — У Нины весь букет, Яра. Кровь на анализ брали у неё ещё пять месяцев назад. И тогда ещё что-то можно было сделать. Она вполне сознательно загубила себя. Прежде чем общаться с ней с глазу на глаз, её в карантине не менее полугода держать надо, — по моим щекам катятся слёзы, не могу в это поверить…
— Ни гепатит, ни ВИЧ не передаётся…
— Там есть инфекционные заболевания. А тот препарат, что вкололи тебе, здорово ослабляет иммунную систему. Я бы даже хотела, чтобы ты академ взяла.
— Пришли анализы? — я сознательно переключаюсь с темы Нины. Меня, правда, волновало то, какой препарат был мне вколот.
— Да! — у мамы задрожал подбородок, и слёз сдержать она снова не смогла. — Где они только достали его?
— У моей домработницы дочь работает в Европе в одной из лабораторий, что тестируют новые препараты. Этот самый "Аласиливин" не прошёл испытания, был забракован из-за побочных действий.
— Салиха? Но почему? За что, и как она…
— Салиха являлась подругой матери Малики. Я не знал этого, когда принимал её на работу. А когда пришел доклад по ней, решил не обращать на это внимания. А что касается недоделанных родственников Агияна… Они подкупили Салиху для того, чтобы она в нужный момент подсказала им твоё местоположение вне дома. Препарат дала им как бонус. Правда, сказала, что это снотворное.
Через четыре дня меня выписали домой. Разумеется, не потому, что я уже успела оправиться, а потому, что больничные стены давили на меня, несмотря на то, что со мной поочерёдно сидели мама, Сулим и Харис. Последний, кстати, очень меня беспокоил. Смотрел как-то странно и почти не разговаривал со мной. В общем, я своими капризами вымотала Бараева и он забрал меня домой! Только привёз меня не в загородный дом, а в городскую квартиру. Мама ежедневно приезжает сюда и делает мне уколы.
— Может и хорошо, что ты всё-таки завтра расписываешься с Бараевым?
— Мам, ты чего? — даже удается улыбнуться. — Ты же только утром спрашивала меня, хорошо ли я подумала?
— Препараты безумно дорогие и достать их сложно. А без них, кто знает…
— Мама, я не могу на тебя такую смотреть!
Отложив в сторону книгу, подхожу к родительнице и, приобняв её за плечи, чмокаю в щёку.
— Нормально все! — устало произносит. — К вам регистратор прямо сюда приедет?
— Да! Ты приедешь?
— Конечно! Как я могу пропустить твою регистрацию. Хоть и такую…
— Какую, мам? Ну вот какую?
— Он принуждает тебя! Ты просто меня расстраивать не хочешь, да?
— Нет, мама! Нет. Я сама согласилась!
— Но почему? — мамины нервы сдают окончательно, она снова утирает слёзы. — Ты ещё скажи, что любишь!
Повисает пауза, но не потому, что я крепко задумалась над ответом! Скорее, я подбираю слова.
— Мама, мне с ним спокойно!
— Что тебе с ним?
— И не только спокойно, но и несложно. Когда я встречалась с Давидом, часто приходилось подбирать слова, даже разговор начать не всегда было просто. Молчание всегда давило, и часто, когда заканчивались темы для разговоров, повисала неловкая пауза, и мы шли по домам или каждый по своим делам. А с Сулимом как-то само собой всё получается. Мне легко с ним: молчать, говорить. Нам нравится вместе смотреть нелепый фильм по телевизору. Ему со мной, кажется, тоже легко. По крайне мере, я ни разу не чувствовала от него даже напряжения в мою сторону. Я могу много вот так приводить, казалось бы, пустые доводы, но…
— Да нет, — тихо произносит мама. — Не пустые это доводы. Наоборот, очень правильные. Нине нужно позвонить, может, ответит? — быстро меняет тему.
— Так и не говорит с тобой!
— Мм! — отрицательно машет головой. — «Деньги дашь? Нет? Ну всё, давай, мне некогда».
Мама полностью погрузилась в тревогу за Нину. На меня из-за этого время от времени накатывает обида. Да, мне обидно. Я злюсь на сестру, потому что она сознательно влезла туда, куда совершенно не следовало. Загубила свою жизнь и мы с мамой теперь, как на пороховой бочке. Я вот вроде и понимаю, с одной стороны, беспокойство мамы, но... А как же я?
Мне тоже плохо, очень! Я потеряла своего ребёнка не на маленьком сроке. Я уже успела всё осознать. Почувствовать его. Понять, что стану матерью!
Понимаю, время пройдёт, раны затянутся, но сейчас мне плохо. Только я должна закрыть своё собственное горе в себе. Потому что то, что касается меня, уже всё позади. Да есть сложности, но они решаемы. Правда, мне так и неясно, смогу ли я иметь детей? Когда задала этот вопрос маме, Сулим за неё ответил, причем, как всегда, довольно жёстко: «Мы сейчас лечимся, и приходим в себя. Остальное потом!»
Я сначала разобиделась, но вскоре поняла, что Бараев прав. Не стоит раньше времени себя накручивать. Впрочем, меня поддерживает Харис. Откуда-то прознал про мои любимые конфеты и таскает мне их почти ежедневно. Часто отвлекает меня расспросами о моём детстве.
Сулим тоже часто спрашивает, как я? Отвечаю, что всё хорошо. Потому что и ему непросто…
Я решила полностью занять себя учебой, а Бараев, судя по всему, решил уйти с головою в работу. Приходит не раньше восьми, мы ужинаем, по очереди принимаем душ и, немного почитав, каждый своё, ложимся спать.