34 Глава

Сулим

Он мчал по дворам, не задумываясь над тем, что из угла может кто-то выскочить. К моменту, когда они наконец подъехали к месту, где была невеста Сулима, четверо молодых парней, уже с разбитыми лицами, на коленях стояли на промёрзлой земле.

Ими занялся Харис. Впервые Сулим безоговорочно послушал друга. Тот жёстко сказал: «Я сам займусь ими. Найди Ярославу!» и Сулим пошёл.

В часах, которые Харис подарил Ярославе, был спрятан маячок. Харис тогда толком не смог объяснить Бараеву, зачем он надел на неё стальной браслет. Яра под охраной, и так далеко не уйдёт. Но Харису так захотелось… Почему-то ему на тот момент так было спокойнее.

Сулим не стал возражать. Интуиция друга не раз выручала их. Вот и сейчас. Если бы не маячок, всё могло закончиться ещё хуже.

Бараев нашёл Ярославу в одной из пристроек. Как сорвал тяжеленный навесной замок, он даже не понял. Увидев картину, что предстала перед ним, Сулим замер. Ужас отразился на его лице.

Тело Ярославы пробивало судорогой. Мышцы стягивались, заставляя её тело вытягиваться в струну.

Подняв свою невесту на руки, он, словно хрусталь, понёс Яру к выходу. Кровь в один момент промочила рукав, он точно понимал, что их малыша уже не спасти. Впервые он не думал о мести. Сейчас она, та, что в этот момент снова забилась в лихорадке, важнее всего на свете!

Бек гнал по дорогам, как только мог. Подрезал машины, не тормозил на красный свет. Громко сигналил, мчал напролом.

В этот момент Сулим вновь умирал, вместе с тем осознавая, что Ярослава нужна ему не только как инкубатор для его детей, а как женщина, что должна быть с ним рядом.

Его сердце замирало, когда ресницы Яры начинали дрожать, и она чуть приоткрывала глаза, и обрывалось, когда Ярослава снова теряла сознание, а её тело стягивало судорогой.

— Гони, Бек. Гони!

Сулиму хотелось кричать во всю глотку, но он боялся испугать Яру.

— Как она?

— Плохо! Очень плохо, — от бессилия Сулим скрипел зубами. — Я даже приблизительно не понимаю, что с ней происходит.

— Сулим, выжимаю всё что могу! Осмотри её. Однозначно ей что-то вкололи.

— Через сколько доберемся до ближайшей больницы?

— Минут двадцать, не раньше.

— Тут вроде на Крупской есть какая-то. Разве нет?

— В частной слишком мало опыта у врачей. Угробят девчонку!

— Живот…

Услышал слабый голос Яры.

— Ярослава! Потерпи.

— Живот, Сулим.

— Болит? — голос заметно просел. Сулим дрожащими руками сильнее прижимал к себе Яру. Широкой ладонью гладил её живот, пытался таким образом облегчить её боль.

— Он будто бы каменный.

Ярослава явно не понимала, что происходило с ней.

— Потерпи милая! Потерпи немного. Ты только не уходи от меня, ты нужна мне. Ты нужна, нужна мне, слышишь?

В культуре Сулима нет слов о любви. Когда мужчина говорит женщине: «Ты нужна мне» — это означает, что он готов разделить с ней жизнь.

В клинике Ярославу тут же забрали на операцию. Все мысли Сулима были лишь о ней. Вышедший врач вынес документы, которые должен подписать кто-то из близких родственников. Сулим был растерян, и какое счастье, что именно в этой клинике работала Ирина.

— Тимофей Игнатьевич! Ярослава — моя дочь, — громко проговорила она, переступая порог длинного коридора.

Её плечо перебинтовано, но видно, что чувствует себя она вполне нормально, значит, задело не сильно.

— Дело плохо, Ира! Матку не спасти.

— Нет! Делаем всё возможное, — уверенным шагом Ирина переступает порог оперблока. — Она не сможет жить, зная, что бесплодна.

Фраза "не сможет жить" полоснула по ушам. Она нужна ему! Нужна, с детьми или без. Но сейчас он молчал. В этой сфере он ничего не смыслит и может только молить господа, чтобы та, которая вернула ему жизнь, сама её не утратила. Остальное они преодолеют вместе.

Сулим Бараев даже не рассматривал вариант, чтобы отпустить Ярославу. Даже если ему придется запереть её, приковать к постели, он сделает это.

Харис подъехал через два часа, операция к этому времени уже закончилась, и Сулим с Ириной сидели на небольшом диванчике у реанимационной палаты. За всё время они не произнесли ни слова.

Сулим вышел с другом за дверь, чтобы Ирина не слышала их разговора.

***

Давида доставили в столицу в считанные часы. Сулим не говорил, он слушал! Давид, только взглянув в глаза Бараева, соловьём запел.

С каждым словом этого сопливого ублюдка у Сулима в голове рождались новые идеи для пыток.

Он не любил её так, как она его! Она лишь красивая игрушка, которую не стыдно показать другим. Этот подонок знал, что отец претендует на неё, и он был не против, чтобы он её тоже трахал. Ярослава покорно должна была сидеть у его ног и рот открывать, только чтобы принять его член.

Не выдержав, — при помощи лезвия, что ловко зажал между пальцами, — Сулим вырвал парню язык. А после равнодушно смотрел, как тот, корчась и хрипя от боли, истекал кровью, извиваясь на бетонном полу. Сулим впервые всё делал сам. Отрезал пальцы, которыми он смел прикасаться к его женщине. Выкалывал глаза, которыми он смотрел на неё. Сулима сжирала дикая ревность и горечь оттого, что он недооценил соперника. А ведь в тот день, когда Бараев устроил им очную ставку… — Он же видел! Давид смотрит на Ярославу больным, безумным взглядом.

Они не оставили идею вместе владеть Ярославой. Должны были вдвоем с отцом ехать за ней. Планы порушил давний конкурент отца Давида Рашид Савельев.

Агиян-младший знал, что это именно его рук дело, но всё сознательно переложил на Сулима. Ему нужно было, чтобы родственники помогли "отомстить". У самого кишка тонка. Он даже струсил приехать с ними в город, чтобы похитить Яру. Всё, на что хватило смелости, это подкупить Салиху.

Давид знал, что за лекарство они вкололи Ярославе. Они все знали, что препарат не прошел исследование, но ему необходимо было избавиться от ребёнка. Плевать, какой срок!

Салиха перед собственной смертью узнала, что её дочь осталась без мужа, детей и крыши над головой, а главное, она никогда не сможет выехать из своего небольшого городка и найти себе работу. Потому что все в городе знают, что она в сговоре с матерью натворила. Кстати, муж отказался от неё сразу, как узнал обо всем. Вышвырнул из дома и запретил видеться с детьми.

Сулим не желал отходить от Ярославы, хотя врач и предупредил о том, что они погрузили её в сон, для того, чтобы снизить нагрузку на организм. Ирина также крутилась около дочери, но, в отличие от Сулима, она бесконечно брала анализы и следила за показателями.

Большая потеря крови, но главное удалось сохранить детородный орган. Единственное, пока оставался огромный риск получить отторжение. Ирина настояла на том, чтобы Сулим не говорил Ярославе, что Давид знал, какой именно препарат ей вколол.

Потеря ребенка для Яры и так огромный удар. Она могла впасть в депрессию и возненавидеть всех вокруг себя. Такое, оказывается, нередко случается у людей со слабой психикой. И пускай Яра всегда мыслила трезво, Сулим согласился с Ириной. Незачем Ярославу нагружать лишней информацией. Всё равно она больше никого из тех ублюдков никого не увидит.

Ирина как наседка над Ярославой, а Харис – как коршун над Ириной; растерянный, он не понимал, как теперь должен вести себя ни с Ирой, не тем более с Ярославой.

Разговор между Харисом и Сулимом состоялся уже после того, как Бараев забрал Ярославу домой. Наконец, они оба, успокоившись, смогли друг другу посмотреть в глаза.

— Это что же получается, я позволил изнасиловать собственную дочь?

— Перестань! Не грузи себя этим. Не заметишь, как свихнешься.

— Тебе легко говорить.

— О чём ты, Харис? Ярослава завтра станет моей женой. Женой, а не подходящим инкубатором. Мне уже не всё равно на неё. На то, как она себя чувствует. Не забыла ли она поесть из-за своих переживаний. Она та, кто мир мой перевернула. Мы с ней перелистнули эту страницу. Тебе советую сделать также.

— Она смогла простить тебя?

Сулим только пожал плечами. Он действительно не знал, простила его Ярослава или нет. Но он видел и чувствовал с её стороны теплоту и нежность. Каждый вечер она встречала его у порога квартиры и первая тянулась за поцелуем. Да, пока ещё была отстраненной. Не спрашивала, голоден ли он, а молча вела его на кухню. Даже если самой не хотелось есть, сидела с ним, лениво ковыряясь в тарелке.

Постепенно всё как-то само наладилось. Ярослава погрузилась в учебу, Сулим не возражал. К тому же она стала больше улыбаться. Да и самого Бараева стало отпускать.

Был момент, когда Сулиму стало казаться, что Аллах наказывает его, и он никогда не станет отцом. Но и эти страхи постепенно улеглись.

И, конечно, узнав о беременности Ярославы, счастью не было предела!